Денис Тимофеев 
S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 2

S-T-I-K-S. Дети Пекла – 3

ПРОЛОГ. Горец

Пограничная область Пекла. Неизвестный кластер.  
Около двух месяцев после ухода Димы.  

Безумие. Гнев. Они ослепляли. Остались только ощущения. Мыслей почти не было, только одна. Сойка.
Горец быстрым шагом, почти бегом, двигался в центр только-только перезагрузившегося города. Того самого, где когда-то бесконечно давно, в другой, казалось, жизни, он с кем-то… с кем? Неважно… здесь он встретил её, Сойку.
Люди, обеспокоенные происходящим, шарахались в стороны от фигуры спешащего по тротуару человека в грязной одежде, в руках которого были странные, вызывающие страх, клинки. Да и сам человек внушал ужас.
Нахрен! Все вы, идите нахрен! Хватит лезть мне в голову!
— Эй! С тобой всё в порядке?! — послышался рядом молодой мужской голос. Трое. Молоды. Как сын. Сын… сын? Да, у них ведь был ребёнок… предавший и бросивший его! Забыть… важна только Сойка!
— Эй! Мужик! — снова повторил этот раздражающий голос.
Горец резко повернул голову и троица молодчиков отшатнулась при виде абсолютно чёрных глаз этого… кого?
Он оскалился злобно и парням поплохело, зубы… нет… два сплошных ряда акульих клыков!
Горец небрежно, словно отмахиваясь от назойливых мух, дёрнул рукой и парней сдуло неведомой силой! Одного влепило в стоящую рядом легковушку, другие два покатились по асфальту.
Крики вокруг! Ужас. Люди разбегаются, из машин выскакивают, убегают. Пусть их, всё равно сдохнут. Сойку… спасти…
Через какое-то время Горец добрался до знакомой площади и рассекая толпу, как ледокол торосы, он двинулся к своей цели. Там, на той стороне его ждёт она. Его Сойка. Третий раз он здесь и всё время что-то мешало, не давало ему вновь воссоединиться с любимой. Чтобы всё вновь стало хорошо. Как и было раньше…
— Нет… Нет! Не-ет!!! — взревел Горец, окончательно распугав и без того напуганных людей.
На дороге, примыкающей к кольцу и где обычно, в это время, стоял неизменно красный внедорожник, образовалась сплошная куча искорёженного металла. Мусоровоз на полной скорости протаранил стоящие в пробке машины. И джип Сойки оказался в этой куче. Девушку Горец не ощущал. Он быстро добрался по остовам измятых машин до краснеющего боком, покорёженного внедорожника. Досталось ему не так сильно, но и этого хватило, чтобы пассажиры, две девушки, одна из которых и была Сойка, погибли…
— Не-ет!!!! — снова заревел Горец и не было в этом голосе ничего человеческого, словно раненый хищник, попавший в капкан.
Кое-как он вылез из этой кучи металла и уселся, опёршись о стену дома, опустив голову.
Мертва… снова… убили…
Убью…
Твари…
Всех…
Убью!
На периферии восприятия возникли голодные эмоциональные точки первых заражённых. Оказывается, Горец просидел так немало времени, словно выпав из реальности. Заражённые вошли в умирающий город. Крики сотен людей уже слились в единый гул страдания и боли.
Горец встал, потянулся, зло усмехнувшись, направился в сторону тварей. Безумие зверя снова начало овладевать им…

Глава 1

Стаб Гвардейский.  

— Слышь, Урюк! Погляди-ка в бинокль, кто там к нам идёт, — выдохнув облачко дыма, произнёс боец, сидящий у пулемёта. Его напарник по смене, низкий, широкий, почти квадратный, со сморщенным лицом, то ли узбек, то ли таджик, нехотя оторвался от журнала и ответил:
— Сам глань! Прыцэл тэбе на что?
Собеседник хохотнул, зная, что товарищ может прекрасно говорить и без акцента, а прорезается только в моменты раздражения, снова произнёс:
— Так неудобно, а бинокль у тебя. Давай, хорош жопу просиживать и телок разглядывать, всё равно не дадут. Я пока ребят снизу предупрежу, чтобы гостя встречали.
Урюк буркнул что-то неразборчиво и поднялся с табурета, отложив журнал на маленький столик. Подойдя к соседней бойнице, осмотрел местность впереди и увидел маленькую фигурку человека, идущего по дороге от леса. Поднёс бинокль к глазам, настроил резкость.
— Кто это у нас… — пробормотал Урюк.
— Ну, чё там?
Боец с биноклем несколько секунд молчал и ответил:
— Хер знает… странный какой-то… вроде и рейдер, ствол вон вижу, рюкзак, но точно не из наших ребят… и одет тоже… джинсы… в очках тёмных… грязный весь.
До незнакомца было метров пятьсот, он только-только вышел из леса, не спеша брёл по обочине дороги и вдруг посмотрел прямо в глаза Урюку. Боец это ощутил шестым чувством, даже морозом по коже продрало. Затем незнакомец, словно в подтверждение, приветственно махнул свободной рукой.
— А'узу би-Лляхи мин аш-шайтани р-раджими! — проникновенно проговорил Урюк и три раза сплюнул через левое плечо. Затем он взялся за рацию и вызвал старшего по смене:
— Чугун, эта Урюк! Отвэть!
Второй боец уставился на товарища и спросил:
— Урюк, ты чего?!
Из рации донеслось:
— Чугун на связи. Что у тебя?
— Там, эта…
— Хорош заикаться, нормально говори, да?! — послышался смешок.
— Человэк, там, к нам идёт…
— Чего-о?
— Да сам посмотры уже! — психанул Урюк. — Из леса вышел, по дороге идёт, к нам!
С минуту из рации не доносилось ни звука.
— На прицел гостя, мы встретим. Странный какой-то… ещё и с этой стороны…
— Вот и я говорю! Шайтан!

* * *

Наконец-то леса закончились! И наконец-то он дошёл! Дима, жутко уставший и вымотанный, брёл по дороге и всматривался в бойницы над воротами в массивных стенах Гвардейского. Наверняка уже заметили. Через пару секунд юноша ощутил взгляд, точно, заметили. Эмпатия ещё не достаёт, но подобные взгляды различать умеет и без неё. Посмотрев в одну из бойниц, ради смеха, взмахнул рукой в приветственном жесте, даже не предполагая, какой переполох может поднять. С этой стороны, с Запада, только колонны из «Шестёрки» приезжают, да трейсеры из Артели, а вот так, одиночный путник чтобы, не было ещё такого.
Когда до стен поселения осталось метров двести, Дима начал ощущать и людей. Что-то разволновались там, подумал, перемещая «Витязя» с груди на бок, стволом вниз, на всякий случай. Пусть и патронов давно уже не осталось, но ведь встречающие об этом не знают. Так что, ну его.
Подходя всё ближе, Дима всё больше ощущал напряжение на посту охраны ворот. Чего они так возбудились-то?
Метров за пятьдесят, перед «шашками» из бетонных блоков его остановили и со стены через громкоговоритель выкрикнули:
— Руки в гору! И без глупостей! Подходи медленно и жди, к тебе выйдут!
Дима пожал плечами и последовал указаниям, держа руки ладонями вверх, миновал бетонную змейку и остановился метрах в десяти от ворот. Не узнали, что ли, подумал парень.
Через минуту в одной из массивных створок ворот открылась небольшая дверь и оттуда вышли четверо бойцов в полном обвесе, тут же взявшие его на прицел. Дима про себя хмыкнул. Один из бойцов, среднего роста мужик с цепким взглядом, выступил вперёд на пару шагов и спросил:
— Ты кто? И откуда, красивый такой?
Дима скривил губы в усмешке и ответил:
— Медоед. Из Пекла я.

* * *

Появление Димы, спустя больше восьми месяцев, наделало довольно много шума, среди посвященных, конечно же. Чугун, сам вышедший встретить странного незнакомца, сначала не узнал в заросшем, в грязной и местами рваной одежде, молодом, по виду, человеке, сына Горца и Сойки. Но стоило Диме снять очки, всё сразу встало на места. ТАКИХ глаз не было ни у кого, разве что, не «горел» теперь янтарем взгляд, куда-то исчезли вечно весёлые искорки, сменившись чем-то тяжёлым, от чего на душе сразу становилось тоскливо и гадко. И где Горец с Сойкой? Неужели пацан всё-таки сбежал? О чём Чугун и поинтересовался. Парень в ответ так зыркнул на него, что боец тут же осёкся, проглотив вертящиеся на языке насмешки и невольно отступил на шаг. Объяснять Дима ничего не стал, лишь устало спросил, пустят ли его, наконец, внутрь.

* * *

— А отец потом кукухой съезжать начал… всё бредил маму вернуть, найти тот кластер, где она провалилась, — продолжил рассказ Дима. Бас, Мятный, Нюхач с Ведой, Стопарь, Винт, Вжика, почти все близкие собрались в кабинете ментата и поражённые до глубины души, слушали печальную историю юноши, не осознав ещё до конца, что Сойки больше нет. — Я все пытался достучаться до него, что это уже не мать будет, а совершенно чужой нам человек. Похрену, не желал слушать ничего, дёрганый стал, злой. И временами, не знаю, его будто куда-то уносило, не обращал ни на что внимания, тупо сидел на месте и взгляд, как у дебила. Час, два, так мог просидеть. А потом ругались. В один прекрасный день разругались совсем вдрызг. Ну, я психанул, сил уже никаких не было всё это терпеть, смотреть, как он с каждым днём всё дальше становится… мне будто не тяжело… и я решил уйти, собрался уже… отец разозлился, конечно же… остановить меня хотел… совсем крышку снесло… и не он будто был, а… не знаю… зверь какой-то…
По кабинету раздался общий вздох. Мятный с Нюхачом выразились настолько непечатно, как не всякий прапорщик сможет. Все знали, на что способен Горец и чем чревата драка с ним. Дима второй раз набулькал коньяк в стопку, резко опрокинул, продолжил, перевернув стопку донцем вверх и совсем не поморщившись:
— У меня даже Дар проявился, — горько усмехнулся он. — В общем… убежал я. Не знаю, преследовал отец или нет, но больше я не видел его… и не хочу видеть… — после короткой паузы продолжил. — Потом по Пеклу шлялся, несколько раз чуть не помер, но там сам нарывался… путь обратно, к вам, искал. Я же, когда туда ещё шли, дорогу не запоминал, не до этого было. Дошёл, всё же… то ещё путешествие получилось, в общем… вы бы знали, как я рад, что вырвался оттуда…
Говорил, к слову, Дима, совершенно безжизненным голосом, совершенно без эмоций и всё время смотрел сквозь людей. Оно и понятно. Такой удар.
Веда, как только по связи сообщили, что вернулся сын Горца и Сойки, не поверила. И когда он зашёл к ней в кабинет, в сопровождении двух бойцов, она сначала обрадовалась, но стоило только встретиться взглядами, поняла, что-то случилось.
Затем вызвали остальных, вернее, они сами с периодичностью в пять минут приехали, новость о возвращении Димы разнеслась, как пожар по сухостою. Затем разговаривали, хотя, говорил больше сын Сойки и Горца. Сойки нет, убили её. В это не верилось совсем. С Горцем тоже не всё ясно, но если на самом деле с катушек съехал, хорошего ждать не стоит. Как быть, никто не знал, новость оглушила, вырвав наживую из душ друзей по хорошему куску и оставив рану обильно кровоточить… как самому юноше приходилось, страшно представить.
После разговора Диму, как он ещё держался, Мятный увёз на Базу. Парню и отдохнуть и отойти от пережитого нужно, одному побыть в спокойной обстановке. Но друзья рядом и поддержат во всём.

* * *

Дима стоял перед дверью квартирки, с которой связано столько воспоминаний и не решался зайти. Когда они уходили, оставили накопленные за пять лет вещи, собираясь ещё вернуться. Не много, но все связаны с родными, от которых лишь эти самые воспоминания и остались. Юноша глубоко вдохнул и провернул в замке ключ. Звонкий щелчок замка эхом отозвался по площадке и больно резанул душу.
Пыли в квартире почти не было, видно, прибирались периодически, всё осталось так же, как и в то утро, перед уходом. На небольшом комоде, в гостиной, фотографии. Вот он, маленький ещё совсем, сверкает глазищами и улыбается. На другом фото он же, чуть старше, на руках у мамы. В сердце защемило, да так сильно, что слёзы сами собой выступили и перехватило дыхание. Ещё фото, отец с матерью, счастливые, улыбаются. А вот и они втроём, Диме здесь уже лет двенадцать. Парень по одной перевернул фотографии изображениями вниз, поднёс ладони к лицу и беззвучно зарыдал, бухнувшись на диван позади. Маму он все ещё не оплакал, сначала не хотел перед отцом слабость показывать, хотя и нужно было. Они почти сразу после смерти Сойки стали как-то сами по себе… нельзя было так. Отдалились друг от друга. А дальше, ссоры и в итоге, бешеные гонки со смертью в Пекле, поиски пути к стабу.
Наверное, прошёл час. Дима вынырнул из тягучей и склизкой горести и скорби, полностью захватившей в этот момент разум и душу. Слёзы уже закончились. Воспоминания угасли. Юноша кое-как нашёл в себе силы встать и ушёл в ванную, проведя под горячими струями воды минут тридцать, смывая с тела въевшуюся кровь и грязь.
Одежды нужного размера не нашлось, отцовская оказалась длинновата в рукавах и штанинах. В плечах наоборот, чуть мала, Дима вырос более широкоплечим и ниже ростом. Но да ладно, не критично, купит новую, споранов с жемчугом в рюкзаке достаточно. В желудке заурчало, да, поесть нужно, так и не успел ещё, с разговорами этими. Выходить, разве что, никуда не хотелось, видеть кого-то, тоже. Юношей овладела апатия, он уселся на диван, упёршись локтями в колени и уставился в одну точку, совершенно ни о чём не думая. Через какое-то время желудок снова напомнил, всё же неплохо бы подкрепиться, обильно подкрепиться. Это и вывело из тупого ступора. С силой потерев лицо, Дима встал и вышел из квартиры, взяв с собой пистолет, несколько горошин и горсть споранов.
Выйдя из дома, глубоко вдохнул и огляделся. На улице уже начало смеркаться, но фонари ещё не включали. Знакомых лиц среди встреченных на Базе людей не увидел. На выходе с территории поздоровался с бойцами, те кивнули и парой слов посочувствовали. Снова резануло по сердцу.
До магазина Бороды Дима дошёл минут за пятнадцать. Людей на улице было достаточно, конец рабочего дня, все спешили по домам или в бары. На парня внимания не обращали, что хорошо. Не хотелось, чтобы каждый встречный поперечный выражал сочувствие.
В магазине оказалось пусто, а из-за стойки торчала коротко стриженная голова молодого, на вид, человека, уткнувшегося в планшет. На перезвон колокольчиков он внимания не обратил. Лишь когда Дима подошёл и брякнул «Глоком» о стойку, соизволил поднять глаза. Точно, молодой, не старше его самого. На вопросительный взгляд ответил:
— Патронов, штук сто и пару магазинов к нему, — кивнул на пистолет Дима. — И одежду новую.

В магазине юноша надолго не задержался, купил, что нужно, переоделся и отправился дальше. Отцову одежду отправил в ближайший по пути мусорный бак. Следующим пунктом назначения стал бар Крикливой. Посетители в это время ещё только начинают заполнять бар, поэтому заняв пустующий столик, подальше от входа, Дима стал дожидаться обслугу. Официантка, пухловатая фигурой девушка, в неизменно чёрной форме бара, подошла через пару минут и юноша заказал еды. Много еды. Девушка даже удивилась такому количеству, вида, правда, не подала, это он уже прочёл в эмоциях. Пока ждал свой заказ, потягивал принесённое пиво с орешками и наблюдал за постепенно заполняющимся залом.
Вот зашла компания из четырёх человек, бойцы Охраны, видно по нашивкам на рукавах, явно со смены. Уселись в центре, гогочат над какой-то шуткой или историей.
Дальше, у противоположной стены, два, явно рейдера, угрюмые, о чём-то разговаривают. На столе несколько тарелок и початая бутылка водки. Один из них помоложе, что-то доказывает напарнику. За другим столиком, ближе к барной стойке, трое мужиков, механики, наверное, судя по наброшенным на спинки стульев куртки спецовок. И тоже пьют. Вечером уже можно, впрочем, до свинского состояния надираться в стабе уже давно не принято. Такое только на гостевой зоне возможно увидеть, среди чужих.
На других посетителей Дима внимания не обращал, погрузившись в свои мысли. Невесёлые мысли. Пришёл, добрался, наконец, до стаба. И что? Чего он ожидал? Облегчения? Нет, оно так и не наступило и не на кого переложить ту тяжесть горя, что прижимает к земле и плющит душу. Тащить этот груз придётся одному. Одному. Ты один, Дима. У друзей своя жизнь. У тебя своя. Да, они поддержат, посоветуют, но не более того. Сопли утирать тебе здесь никто не станет. Свою жизнь тебе придётся, да что там, нужно прожить самому. И за каждое действие, поступок, отвечать тебе…
Эти, в сущности, простые истины оглушили, полное осознание и разумом и душой, что нет рядом родных людей, пришло только сейчас. Всё вокруг, вдруг, показалось чужим и бесконечно далёким, каким-то нереальным.
Принесли первые блюда. Это отвлекло. Запахи заставили позабыть о мрачных мыслях и вернули юношу к более приземлённому и насущному. Еда, простая, борщ и солянка, свежий чёрный хлеб, пропали в желудке за какие-то минуты. Следом принесли салат, огромную порцию второго и ещё один стакан пива. Сейчас Дима уже просто наслаждался и растягивал удовольствие. Казалось, желудок безразмерный или всё попавшее в него, тут же пережигается в энергию. Дима, когда официантка собирала на поднос пустые тарелки, заказал блюдо разных колбасок и мясной нарезки под пиво. Та кивнула, уже перестав удивляться аппетиту посетителя. Минут через пять та же девушка принесла заказ и юноша вновь отдался греху чревоугодия.
— О, вот ты где! — послышался знакомый голос. Стопарь. Дима его даже не заметил, хотя и сел так, чтобы всех было видно. Знахарь уселся за стол и тут же подошла официантка.
— Ты, вижу, поужинал уже? — Дима кивнул, отвечать с набитым ртом не стал. Стопарь быстро сделал заказ и взглянув на парня, произнёс:
— Спрашивать как ты, не буду. Что делать дальше будешь, не думал ещё?
Некоторое время юноша молчал, да и принесли бутылку коньяка, пару стопок и тарелку с нарезкой. Стопарь набулькал тёмный напиток, Дима отказался, показав на пиво в своём стакане.
— Нет, ещё не думал. В себя бы прийти хоть немного.
— Сильно не затягивай с этим.
Дима чуть нахмурился. Где-то в глубине сознания колыхнулась злость. Какого хера он говорит? Не затягивай?!
— Ты, Стопарь, родных терял? — ровным голосом спросил юноша. Знахарь опрокинул стопку и посмотрел на собеседника.
— Жене череп табуреткой проломил, когда обратилась и на меня кинулась. Та ещё курва была при жизни, — невесело усмехнулся Стопарь и снова опрокинул стопку. — Дочь убить не смог. Слишком её любил. Оставил урчать за дверью и убежал… а сейчас почти и не помню, как они выглядели… друзей терял, уже здесь. Половина из всех в Улье людей кого-то потеряли.
— К чему ты это говоришь?
— Хреновый из меня психолог и утешать я не умею. А я это, Дим, к тому, что тебе жить дальше нужно. Это Улей, дерьмо здесь случается на каждом шагу и со всеми. Главное, жив ты сам. А если упиваться горем, то проще ствол в рот сунуть и… или Улей сам за тебя решит.
Дима не знал, что ответить на это. С одной стороны, Стопарь прав, да и сам до его прихода думал о том же, времени ночами в Пекле было много. С другой же стороны, горе всё ещё топило и хотелось забиться куда-нибудь и… что? Реветь, плакать, проклиная судьбу? Нет, правильно друг говорит. Суровая правда Стикса. Дерьмо случается. Часто случается. А Диме нужно продолжать жить и помнить. Не забывать.
Юноша вздохнул и решив сменить тему, спросил:
— У вас тут как? С Холмом всё так же?
Стопарь двинул уголком губ, явно оставшись довольным, что, наверное, сумел, пусть и таким жестоким способом, прямо, но оставить трещину в той оболочке горя и печали, в которую заключил себя Дима.
— Сейчас спокойно уже, — начал рассказывать знахарь.
Говорил он долго, описывая операцию по устранению Поля. Рассказал и про Институтских, которые всё ещё не уехали, дал понять, чтобы на гостевой зоне не появлялся от греха подальше. Те, пусть и нечасто, но наведываются отдохнуть и пополнить запасы.
— В остальном, почти ничего и не изменилось, — закончил Стопарь, уже опорожнивший бутылку коньяка на две трети. Принесли заказ знахаря и тот, отсалютовав Диме, принялся за еду. А юноша на минуту задумался, что же ему всё-таки делать дальше. Именно об этом, там, в Пекле, он и не думал. Горе, злость, на себя и на отца, опасность, частые сражения с заражёнными всех мастей, всё это не оставило места для раздумий над дальнейшими планами, хотелось просто добраться до стаба, к единственным оставшимся у него, если и не родным, то близким людям. И вот он добрался. Что дальше?
В это время в баре появились Мятный, Винт со Вжикой и ещё одним незнакомым бойцом Отряда. Тоже подошли и придвинув ближайший стол, заняли места.

* * *

Утро наступило внезапно, будто кто-то нажал кнопку и глаза Димы открылись. Обнаружил себя лежащим на диване в гостиной квартиры, гол по пояс. Прислушавшись к себе, сильных отклонений не ощутил и усевшись, начал вспоминать вчерашнюю пьянку. Помнил урывками, всё же организм, не знавший до этого алкоголь, отреагировал ожидаемо, Дима окосел достаточно быстро, пусть и обильно закусывал.
После прихода Мятного с компанией, стало чуть веселее и громче. Помянули Сойку и, в сущности, всё, упиваться горем, как Дима, никто не стал. Юношу бодрили, стараясь отвлечь от печальных мыслей. Вспоминали какие-то случаи, забавные и не очень. Ещё чуть позже к их компании присоединились и Нюхач с Ведой. И постепенно Дима «втянулся», ощущение давящего горя отошло на задний план. В какой-то момент воспоминания о вчерашнем вечере оборвались и началась чехорда обрывочных картинок.
Кажется, Мятный и довёз Диму до дома, складировав его пьяное тело на диван. Почувствовал укол стыда. Это ж надо, в первый же вечер так опозориться… адекватный хоть был, не накосорезил ли по-пьяни, думал юноша, уже умываясь и вычищая изо рта последствия ночёвки стаи драных помойных кошек. Судя по отрывочным воспоминаниям, всё же до плохого не дошло, а может, Мятный увез Диму домой до этого самого плохого. В любом случае, спасибо.
На кухне, на столе лежала короткая записка. От того же Мятного. Оказалось, что кроме как уволочь Диму домой, он не поленился затем притащить еды на завтрак и пару бутылок пива, если на утро будет похмелье. Ещё одно большое спасибо. Желудок тоже уркнул, соглашаясь.
Пока приговаривал нехитрый завтрак, пиво решил не трогать, задумался, как провести день. Свободен, он теперь полностью свободен. Хочешь, торчи дома, хочешь, прогуляйся по стабу или вне его. Ни работы, ни обязанностей у него пока нет. А обрасти ими Дима ещё успеет. Нужно зайти к Стопарю, узнать за Дары, начал прикидывать план действий на сегодня, к Бороде смотаться снова, оружие обновить и шмоток прикупить, еды в холодильник, но это уже в другом магазине. Юноша глянул на оружейный шкаф. Вчера, как пришёл, «Витязя» так и не обиходил, валяется в прихожей. Надо исправить, тем более, если продавать.
На ближайший час Дима занял себя приведением оружия в порядок. В пирамиде, кстати, так и стоял автомат отца, а если точнее, погибшей ещё в родном ему варианте Улья Вжике, двенадцатый «Калаш» и заметно, что его периодически тоже чистили. Вот этот и оставлю, пристрелять под себя только, да прицел перекинуть с ручкой, подумал парень.
Это заняло ещё минут десять. Патронов не оказалось от слова совсем. Вот и ещё один пункт. Затем принёс из прихожей подраный местами, в пятнах крови рюкзак и аккуратно высыпал содержимое на пол рядом с диваном. Узелки янтаря, спораны, горох и жемчуг. Банку тушёнки с оставшимся комплектом сменного белья отложил в сторону и занялся подсчётом богатств. В итоге получилось немало, там, в Пекле, Дима, сражаясь, практически не потрошил тварей, не успевал, в основном, потому и не рассчитывал сейчас, что получится много. Споранов насчитал около двух сотен, пятьдесят две горошины и двадцать две жемчужины, из которых восемь красные. Эти оставит, Дары-то теперь только ими раскачивать. На душе снова стало скверно…

Стопаря долго искать не пришлось, он как всегда, заседал в своём «лазарете».
— Как ты? Оклемался после вчерашнего? — после приветствий, впустив Диму, спросил знахарь.
— Да, нормально, в общем-то, — ответил юноша, осматриваясь. В приёмной обители Стопаря совершенно ничего не изменилось, тот же слегка потёртый диван, пара стульев, низкий журнальный столик с вазочкой конфет и чистыми чашками на подносе, кофе, чай. На полу всё тот же ковёр с неопределённым рисунком.
Дима уселся на диван и тут же цапнул конфету.
— Осмотришь? У меня Дары новые, хочу точно понять как и что, — секунда паузы. — Если не отвлекаю, конечно.
Стопарь ответил:
— Не, не отвлекаешь. Минуту, — и ушёл к себе в «кабинет».
Не было его дольше. Вышел уже с парящим чайником и бутылкой коньяка в руках, поставил всё на столик и уселся рядом, достав из кармана коробочку со скарификаторами. Дальше произошла уже знакомая процедура и пока знахарь «залипал», Дима налил чая и снова захрустел обёрткой конфеты. Минут через пять, когда Стопарь «пришёл в себя», в вазочке остались только пустые фантики.
— Ну, что я могу сказать, — начал друг в своей манере. — Всё очень интересно. Кинетика почти на пике, но ещё есть куда развиваться. По Сдвигу тоже самое. Это ты и сам должен знать. Далее, — набулькал коньяк в стопку и пошурудил в вазочке. Посмотрев с веселой укоризной на парня, снова ушёл и вернулся уже с кулём конфет, прикидывая, хватит ли.
— Далее. Третий Дар очень интересный и со своими особенностями. Он похож на меткость Мятного, но работает совершенно по-другому, — Дима хоть и знал, примерно, как работает Дар, знахаря перебивать не собирался, любил его послушать. — Первая и, наверное, главная особенность, он не активируемый. В смысле, что ты не сможешь, на данном этапе развития, во всяком случае, его активировать по желанию. Пробовал, знаешь, но не знаешь, в чём дело, так ведь?
Дима кивнул.
— Дар, как… впрыск адреналина, я бы сказал. Когда опасность ситуации переваливает определенную степень, он включается и ты-ы..? Как это, идеально двигаться?
Юноша не ожидал вопроса, поэтому и ответил не сразу.
— Эйфория… на первых порах… сейчас уже не так… спокойно отношусь… но всё равно круто, — после некоторого раздумья добавил:
— Там, в Пекле, очень помогает.
Стопарь ухмыльнулся.
— Надо думать, разве что, нужно не помереть «до».
Дима тоже двинул губами в короткой улыбке.
— Говорить, что перебарщивать с длительностью его использования нельзя, необходимости нет?
Согласный кивок.
— Тогда перейду к четвёртому Дару. Что-то вроде оглушения, вернее, разновидность дезориентации. Им, получается, папку приголубил?
Дима нахмурился, отвечать не стал, снова кивнул, вспомнив тот пугающий момент, когда отец с глухим рыком пошёл на него, выпустив своего «зверя». Вот и «приголубил», со страху, наверное, больше. А затем убежал…
— Сам по себе Дар довольно распространённый, но вот эффект, как у вас и заведено в семье, интересный и необычный. На Черноте ведь бывал? Знаешь, как там колбасить начинает?
— Ага.
— Вот такой эффект ты и наводишь на жертву. К тому же, вижу две раскрытых Грани. Ты можешь регулировать мощность, от лёгкого головокружения до полного пиз…ца. Убить им вряд ли получится, но это от Дара и не требуется. Хотя… если у жертвы слабовато со здоровьем… ранен, например, то может и убьёт. Вторая Грань, ты можешь ударить Даром не по одной цели, а всех вокруг. Радиус выяснять надо экспериментально, но я пас, — с усмешкой Стопарь поднял руки и Дима тоже улыбнулся. — Сил, конечно, такое потребует больше. Намного больше. При неосторожном использовании может и тебя самого кончить. Так что, не выкладывайся с этим, сожжёшь себя.
— Вот этого не знал, спасибо, — произнёс Дима, запив следом свеженалитым чаем. — Есть ещё что?
— Есть ещё один Дар в неактивном состоянии, тут только ждать остаётся. Белку ел?
Парень кивнул. Стопарь явно хотел что-то сказать по этому поводу, но произнёс другое, отвечая на вопрос Димы:
— По твоему развитию есть. Теперь мне уже всё яснее стало. Расти и развиваться тебе в таком темпе, как сейчас, примерно, лет до двадцати, а затем всё начнет замедляться и где-то к двадцати пяти, сравняется с обычной человеческой скоростью роста, — тут он замолчал, явно подбирая слова. — И есть что-то ещё, чего я до сих пор не могу понять. Это не Дар, но явно связано с… — знахарь снова замолчал, подбирая слова. — Связано с нашими сверхъестественными способностями. Что это, я не знаю. Может, ты сам в себе что-то такое замечал?
Дима, похоже, понял, о чём говорит Стопарь. Его способность контактировать со скребберами. Рассказать? Нет, пожалуй, не стоит. Тема очень скользкая и сколько бы ни было доверия, о таком лучше молчать. И Дима начал говорить:
— Моя эмпатия. Не знаю, то ли это, о чём ты говоришь, но у меня получается использовать её как целеуказатель что ли. Вот, например, я сейчас ощущаю пару бойцов на улице, там, — юноша указал рукой на стену напротив. — Я их не вижу, но могу убить Сдвигом. Или отшвырнуть Кинетикой, либо устроить им, как ты говоришь, пиз…ц. Сил больше, правда, требует.
Стопарь чуть нахмурился и откинулся на спинку дивана, не сводя с него взгляда.
— М-да-а… — протянул знахарь. — Чудны твои деяния… это ведь… это другой уровень использования Даров, ты понимаешь?
Юноша пожал плечами, всё ещё не уверенный, что удалось увести Стопаря со скользкой темы. Взял из пакета ещё одну конфету.
— В остальном, вроде ничего больше, — и спросил, продолжив говорить. — То есть ты хочешь сказать, что возможно использование двух Даров для дополнения друг друга?
Стопарь булькнул в стопку коньяка и снова выпил.
— Может быть, всё может быть. Надо пробовать. Хотя я сомневаюсь, что получится объединить использование любых двух Даров. Ладно, — он хлопнул себя по бёдрам и упёрся локтями в колени, изменив позу.
— У тебя ещё какие вопросы остались?
— Нет, вроде бы.
— Зато у меня появились. Обдумаю всё, так что потом ещё поговорим. У тебя какие планы?
— К Бороде зайти хочу, скупиться. Средства есть, если что. Слушай, а машину какую-нибудь взять можно? Пешим как-то…
Стопарь усмехнулся.
— Мою пока возьми. Только не разбей. Или сам пригони, не маленький уже.
Ну да, не маленький. И никто, кроме тебя самого, не позаботится и задницу подтирать не станет, пришла мысль.
Стопарь ещё раз вышел из гостиной и вернулся с ключом от автомобиля, отдал Диме.
— А ты сам как?
Знахарь произнёс, пожав плечами:
— Я здесь сегодня, никуда не поеду. Вечером если только, в бар.
— Ясно. Спасибо тебе.
— Да ладно, все свои, — ответил мужчина, хлопнув юношу по плечу, провожая.

В магазине Дима управился достаточно быстро. Докупил всё необходимое, патроны, магазины, пару комплектов одежды, обувь, нормальную разгрузку. «Витязя» продал, как и пистолет, взяв вместо него другой, невесть каким образом оказавшийся в этих краях «Кольт 1911». Отличная машинка и что удивительно, а может и нет, оказался под достаточно распространённый патрон девять на девятнадцать. К тому же и магазин двухрядный, пусть несколько и утяжелял оружие, но это увеличивало емкость, что являлось несомненным плюсом. Возможно, какая-то модификация, а может и стандарт из какого-то варианта множества миров. Борода, ухмыляясь горящему взгляду парня, показал, как обихаживать оружие. Торговаться не стал, эксклюзив, так сказать. Дима же сомневался ровно до того момента, пока не взял пистолет в руки. Ухватистый и удобный, лёг в руку, словно там и был. Заинтересовался ещё винтовкой с большим оптическим прицелом, но подумав, решил, что автоматы всё-таки ближе и отложил. Расплатившись с довольным Бородой, бросил сумку в машину и покатил обратно на Базу.
В таком режиме, бездельничая, Дима провёл два дня. Выбирался поесть в бар к Крикливой, а вечерами, в компании или один, на стакан пива.

* * *

В дверь постучали. Мятный, понял Дима. Впустив друга, поздоровался и предложил чай. Боец осмотрелся, увидел разложенные на диване автомат с магазинами, пистолет и другие вещи, спросил:
— Собрался куда?
Дима бросив взгляд на оружие, ответил:
— Пройдусь вокруг стаба. На пару дней. Обдумаю всё, как-то ведь жить дальше надо. Вечно здесь сидеть, просаживать спораны не станешь.
— Это правильно, — согласился Мятный. — Значит, уже думал об этом?
— Немного, — ответил Дима, выставив на стол чашки, чай и дождавшись пока вскипит чайник, налил кипяток. Расселись.
— Мы все думали тоже. В стабе ты пристроиться можешь, в принципе, куда угодно. Решать только тебе.
— К себе зовёшь? — чуть улыбнулся Дима. Да, изменился парнишка, подумал Мятный. Лицо детское ещё, а взгляд, голос…
— Почему нет? Места есть, народа всегда не хватает. Обкатаешься с Винтом пару недель, а потом и в основной состав войдёшь.
Дима на несколько секунд уткнулся взглядом в чашку. Предложение хорошее, он и сам об этом думал, но не тянуло. Жить от рейда к рейду, скучно. Вообще, в стабе скучно, чем ни займись, будь то Охрана или Разведка у Баса. Да и цель есть, взращивал её и лелеял всю дорогу из Пекла обратно в Гвардейский.
— Я подумаю, Мятный.
Друг усмехнулся и сказал:
— Да нет, вижу, решил уже всё для себя. Поделишься мыслями?
Дима теперь посмотрел в глаза Мятному. Тот увидел во взгляде парня многое. Злость, горечь потери, неопределенность, страх даже. И решимость.
— Нестор. Старик тот, что убил маму. Найду его. И убью.
Мятный вскинул брови, чего-чего, а этого он не ожидал. Да и при чём тут Нестор? Озвучил вопрос. Дима некоторое время молчал, обдумывая, как рассказать об этом. Тогда, у Веды, он не стал касаться этой темы, просто сказал, что мама умерла. Погибла от раны, мол, возможно, тварь какая-то пробралась к дому и смертельно ранила Сойку, а та ушла на Черноту, чтобы монстр не порвал её окончательно. Веда ещё взглянула на него странно, поняла, что если и не врёт, то очень многое не договаривает. А сейчас вот, не выдержал, сам Мятному и сказал. Теперь и остальное рассказывать придётся. Но, ему можно. Да и остальным тоже можно. Кольнуло стыдом, что не поделился со Стопарём, но теперь уж чего. И так узнает от Мятного.
— Маму Нестор этот, или как его там звать, убил.
— Видели его? Откуда знаешь? И почему тогда Горец…
— Погоди… дай расскажу, — перебил Дима и собрав мысли в кучу, продолжил:
— Отец, вообще, думает, что это Иные, Близнецы маму убили, — Мятный, видимо, вспомнил о ком речь и брови его вновь поползли вверх. Если так и обстоит, то… — Но это не они. Я знаю. Собственно, от Близнецов и узнал. Да, Мятный, не удивляйся. Есть у меня… нет, не Дар… не знаю, как объяснить… в общем, могу контактировать со скребберами. И нет, сразу скажу, общаться, понимать их я не умею, сложно всё там… но уловить и воспринять некоторую информацию в состоянии. Когда мы с отцом добрались до дома, нашли маму на Черноте, мёртвую уже… а рядом Близнецы. И один из них ранен был, будто дрался с кем-то. Отец… он… на них кинулся сразу, я его остановил тогда, потому, что они передали мне множество картинок. Не спрашивай, Мятный. В общем, был образ старика этого и как он убивал маму. Проткнул ей сердце. Всю грудь ей разворотил, су…а…
Дима замолчал, прикрыв глаза и на скулах заиграли желваки. Сдерживается.
— А отец так и не поверил мне… — хрипло выдавил напоследок Дима, умолкая и по лицу его стекла одинокая слеза.
Мятный слушал и тут же в голове рождалось множество вопросов, но он понимал, что пацан, в одночасье повзрослевший и зачерствевший сердцем и душой, вряд ли на них станет отвечать. И что делать? Ещё один уникум в их компании, что тут скажешь. Лишь бы Хром со своими не прознал, тогда парню точно валить придётся и побыстрее. А нам всем отвечать на непростые вопросы. Месть? Хорошая цель, если другого ничего не осталось. Но Нестор? Как убить того, кто по ощущениям, гору сдвинуть может, если та мешает пройти?
— Не осилишь, Дим… билет в один конец… да и где искать его будешь?
Парень сверкнул глазами, Мятному на мгновение даже страшно стало.
— Осилю… что мне остаётся? — глухо ответил Дима. — А найти… у меня впереди вечность…

* * *

К озеру Дима вышел как раз к окончанию перезагрузки этого кластера. Чертыхнулся. Заражённых пока нет, но с той стороны база отдыха и похоже, что людей там много.
В этот раз озеро оказалось не таким, как его помнил Дима из самого первого их с отцом похода. Не было ухоженных дорожек, только несколько нешироких тропинок через густые заросли подлеска. Берег, со стороны которого он подошёл, весь зарос травой, лишь местами проплешины песка. Но это даже лучше, не заметит никто.
Дима стоял на краю опушки леса и всматривался через компактный бинокль в противоположный берег. Ухоженный пляж, метров ста пятидесяти длиной, обнимает озеро с одной стороны, небольшая пристань тут же и притулившийся у воды гараж, что-ли. В ширину пляж, примерно, метров двадцать пять-тридцать и дальше, среди высоченных сосен, домики. Пять, шесть… восемь, насчитал Дима. Беседки вокруг, вон и палатки видны, мангалы ещё дымятся. И люди. Много людей. Не меньше сотни, навскидку. На пляже полно разноцветных покрывал. На воде даже несколько катамаранов и заглохший водный скутер. Все без седоков, правда. Выпали, наверное и утонули. Ну что ж, легко умерли, повезло.
Люди на берегу и дальше, у домов и палаток вставали с земли, кто-то начал суетиться. Некоторые потянулись к телефонам, если имелись под рукой.
Хорошо ещё, эмпатия не добивает туда. Радиус у Димы сейчас чуть больше двухсот метров, а до того берега как бы не с четверть километра, большое озеро. Скоро тут начнётся резня, уходить пора, не выйдет отдыха в одиночестве, с досадой подумал парень, убирая от лица бинокль.
С той стороны вдруг послышался надсадный крик… или не скоро, уже началось, пришла мысль. Он снова приник к окулярам. Толпа людей, что были на пляже замерла, кто-то взял на руки детей. Снова крики и из-за домиков повалили люди, человек двадцать. А за ними твари, быстрые и голодные, на ходу рвали людей, вгрызались пастями в податливое и горячее кровью мясо. Теперь закричали все и ор этот слился с довольным рычанием и урчанием в единый гул. Звуки над водой слышно прекрасно и Диме казалось, что до людей вот, рукой подать. Народ начал разбегаться вдоль берега, но заражённые, слава Улью, поголовно низшие, были быстрее. Развитые бегуны, в основном, но было и несколько лотерейщиков, даже пара топтунов. Вон и вожак, не рубер ещё, но матёрый кусач с пастью, которой позавидовал бы и крокодил. Дима их уже столько насмотрелся в Пекле, различал без проблем даже с такого расстояния. Песок пляжа начал окрашиваться красным багрянцем, столько разливалось сейчас крови. Твари всё появлялись и появлялись, уже штук тридцать их металось от человека к человеку. Вот несколько чудищ схлестнулись и между собой, не поделив добычу.
В радиус действия эмпатии, позади Димы, вторглись твари. Три, семь, дюжина. И тоже низшие, это радует. Пёрли они по прямой, выйти к берегу должны совсем рядом. Что ж, не дадим. Парень глотнул живчика, поморщившись и уже ощущая, как в теле разливается тепло. Через несколько секунд их уже стало слышно, подлесок хрустел и стонал под лапами заражённых. Эмоциональные точки во «внутреннем взгляде» Димы начали гаснуть одна за одной. Через пол минуты с ними было покончено, до берега не добралась ни одна из тварей, так и не понявших, что их убивает. Хороший навык, этот Сдвиг. «Моторчик подсоса» тоже заработал. Всё же двенадцать «слепых выстрелов» это многовато, хоть и не так критично уже. Минут пять и Дима восстановится.
Он снова обернулся и прильнул к биноклю. На том берегу всё ещё продолжалась вакханалия смерти, резня, какой не покажут ни в одном кинофильме. Твари носились за людьми, опрокидывали их наземь, рвали когтями, зубами… и вдруг среди них показалась маленькая фигурка, стремительно несущаяся к воде. Ребёнок! Дима похолодел и даже губу закусил. Девочка, похоже, вон, золотые космы развиваются. На поясе яркий плавательный кружок. И ни одна тварь почему-то не обращает внимания! Это ведь для них самое сладкое! После кошек, конечно. Сожрать ребёнка или взрослого, выбор для заражённых очевиден. Но девчушка жива и вот она уже плюхнулась в воду! Гребёт маленькими ручками и ножками! Ну же! Быстрее!
Один из бегунов всё-таки заметил и рванул к ней, но не успел, не решился лезть глубоко в воду. Его тут же сшиб монстр покрупнее, завалил на мокрый от крови песок и одним движением мощных лап оторвал голову. Брызнуло тёмной кровью, нижние лапы бегуна задёргались. А лотерейщик отбросил оторванную часть тела и дёрнулся было за девочкой. Хрен тебе, урод! Она уже успела отплыть на десяток метров. И, Дима, кажется, слышит даже её визг. Перевел взгляд. Личико искажено гримасой ужаса и да, кричит во всё горло и крепко вцепившись маленькими ручками в спасительный круг, не перестает барахтать ногами, отплывая всё дальше от берега.
Что же делать?! Не оставишь ведь так, лихорадочно думал Дима. Она, похоже, единственная, кто и выжил в этой пляске смерти, оказалась умнее всех этих мужчин и женщин, что разорванными ошмётками кровоточащего мяса, пропадают сейчас в бездонных утробах монстров. Плывёт всё дальше, но видно, устала уже, нет того буруна позади, что поднимался поначалу от движений её ножек. Сколько ей, семь, восемь лет? Да какая разница?! Это ребёнок!
И что делать?! Тварей на берегу больше трёх десятков. Некоторые из них носятся у самой воды, сгорая от ярости, что не могут добраться до сладкого куска визжащего мяса.
Позади снова появились заражённые. Четыре штуки, ломятся к шведскому столу ещё громче прежних. Эти бежали чуть в стороне. Хрен на них, не станут лезть, метров за сорок начнут ощущать Крючья, отвалят со страху. Но, на всякий случай, нельзя терять их из внимания, убить всегда успею, подумал Дима.
Так и получилось, четвёрка тварей, приблизившись, вдруг резко сменили направление и стали удаляться от озера. Ну и хорошо.
Ребёнок. Что же делать? Первые эмоции уже схлынули и Дима стал воспринимать ситуацию более трезво. Твари на берегу будут жрать и драться ещё долго. Пристрелить девчушку? Всё равно ей не жить. Самому соваться туда опасно. Нет, Дима-то всех этих низших перебьёт, но при этом потратит немало сил и не дай Улей, заявится какая-нибудь серьёзная тварь. Элита здесь, к востоку от стаба хоть и нечастый гость, но встречается. А с ними у Димы проблемы всё ещё возникают. Да даже пусть и не Элита, такой же стаи хватит, чтобы загнать его самого в озеро и станут они вдвоём с этой девочкой там плавать. Ну а всё же? Ладно, с тварями он справится и предположим, не набегут другие. Но это же лезть в воду за ней, снарягу и оружие придётся оставить. Лодка? Дима повёл биноклем вдоль берега. Хера с два! Все, что имелись, вытащенные на сушу, уже разбиты тварями в дребезги. Дима даже зарычал от досады.
Всё же застрелить? А сможет ли? Сможешь ли ты, Дима, убить ребёнка? Даже если это лучший выход из этой ситуации. Просто оставить не сможет точно, до конца жизни потом эти голубые глазки на заплаканном личике сниться будут… а если не убьёт с первого выстрела? Конечно, при любом раскладе, ей и одной пули хватит, но нельзя, чтобы девочка мучилась. Ей же, попади Дима не туда, руку оторвёт, например. Расстояние метров двести с лишним до неё, ещё и барахтается, качается на лёгких волнах. Тут так просто не сработать… что же делать, как поступить?!

— Дурак! Идиот! Придурок!! — ругался на себя парень вслух, спустя минут двадцать спора с самим собой. Он вышел на открытый берег и шёл сейчас к тварям навстречу, накачивая себя злобой. Вот нахрена сюда попёрся вообще?! Отдохнуть и всё обдумать?! А раньше подумать, что вот такая хренота случиться может, не?! И нахрена эта девчонка малая выжила и голосит сейчас на всю округу?! И самое главное, за каким хреном ты, Дима, сейчас прёшься на этих тварей?! Герой?! Бессмертный?!
Да просто нельзя так… нельзя взять и пристрелить ребенка, нельзя просто взять и уйти, оставив её посреди озера, на берегу которого только и ждут злобные твари. Нельзя так. И не потому, что Улей-де накажет. Нет. И даже не потому, что это уже не Пекло, где можно пройти мимо или прорубиться через живых, нет. Всё потому, что если Дима сейчас уйдёт или убьёт эту девочку, что уже не кричит звонко, а хрипит, захлебываясь воздухом, в нём самом что-то умрёт или уйдет из него. Что-то очень важное, чего нельзя терять ни в коем случае…

Первые твари начали падать замертво метров за восемьдесят от Димы и даже ещё пока не замечали потерь среди собратьев, занятые любимым делом, жратвой. Вот хрюкнул их вожак, кусач, он оказался в числе ближайших к Диме тварей и уткнулся пробитой мордой в воду. Вот лотерейщик, жрущий оторванную ногу человека, вздрогнул и тоже уткнулся рылом в багряный песок, засучив ногами.
Дима успел убить одиннадцать тварей, когда они всё же заметили его и радостно заурчав, ринулись было к нему вдоль уреза воды. Но не добежав метров тридцати, резко затормозили, образовав кучу-малу, задние просто смели передних. И Дима начал без разбора колотить в эту кучу Сдвигами. Нескольким тварям всё же удалось убежать. Да и ладно, пусть бегут. Как всё-таки хороши Крючья, в который раз Дима уже оценил их свойство отпугивать низших.
Из почти двух десятков тварей живы остались штук шесть. Их парень «погасил» уже «вслепую», разбираться в этой куче сплетённых тел не хотелось совершенно.
После этого Дима прошёл вперёд и встав у самой воды, взглянул в сторону всё ещё плывущей или пытающейся плыть, девочки. Лезть в её эмоции даже не хотелось. Трудно это и кроме животного ужаса там сейчас и нет ничего.
Как до неё добраться? Поблизости, слава Улью, заражённых, вроде бы, не осталось. Надолго ли? Ладно, разнести в стороны Крючья и даже если появится какая тварь, сто раз подумает, а стоит ли соваться дальше.
Значит что, делаем глупейший поступок в мире, усмехнулся про себя Дима, начав скидывать с себя снаряжение.
Как и решил, ножи разнёс метров на сорок друг от друга, воткнув в песок. Пищи им сегодня не досталось, жаль.

Операция по вызволению девочки из воды прошла успешно. Плавать научился в Пекле, в реке рядом с Домом. Дима, правда, проклял всё на свете, пока плыл с девчушкой обратно. Чуть не утопились оба, она верещала, упиралась, колотилась и царапалась, мешая держаться над водой. Но справился. А на берегу рявкнул на неё, что мол, если не заткнётся, то твари снова придут и ей снова придётся плыть. Подействовало. Девочка уткнула взгляд в песок у ног и замолкла. Стояла, прижав ручки и дрожа всем телом от холода. А по личику её текли слезы и не было им конца и у Димы сердце сжималось и обливалось кровью от этого.
Оглядев пляж, парень так и не увидел не изгвазданного в крови покрывала или полотенца. Придётся идти дальше, искать, не завернёшь ведь девчонку в плащ-палатку. И только он начал отходить, девочка тихо заревела, но не сдвинулась с места.
Вот же ж, выругался про себя Дима. С собой брать придётся. Подошёл к ней, присел на колени и сказал:
— Возьму тебя на руки. По сторонам не глазей, нечего тут смотреть.
Девчушка, будто этого только и ждала, кинулась сразу на грудь Диме, крепко обхватив ручками шею, даже не обращая внимания на острые углы магазинов в карманах разгрузки и тут же уткнулась лицом в плечо, зажмурилась.
Совсем лёгкая, подумал парень, поднимаясь с колен.

Махровое, толстое полотенце удалось найти спустя минут десять поисков, среди смердящих кровью и дерьмом, вперемешку с дымом и запахом подгоревших шашлыков, останков людей. Нашлось оно рядом с разбитой машиной возле одной из порваных палаток в вываленной пляжной сумке.
Завернув в него девочку, заставил ещё сделать несколько глоточков живчика. Хорошо, что в дорогу Вжикин снова взял, тот, что сам бодяжит пить невозможно. Девочка морщилась, но выпила. На вопрос как зовут, лишь головой мотнула, да так, что длинные волосы снова разметало. Ладно, подумал Дима, в стабе есть кому ей заняться. Взяв девочку на руки, она снова вцепилась в него изо всех сил, поспешил покинуть это страшное место…

* * *

Пол дня Дима шагал с ней на руках, пока не устроился на ночлег в одном из домов, попавшейся по дороге деревеньки. Кстати, той же, в которой коротали, однажды, с отцом ночь. В прошлой жизни, как будто.
Девочка никак не хотела отлипать от Димы и пришлось даже спать сидя, держа её на руках и вместо ужина пить воду, бутылка была просто пристегнута к рюкзаку и достать её не составило проблем. И даже во сне ребенок крепко держался за парня ручками.
С утра, только-только рассвело, Дима, с девочкой на руках, двинулся в путь. Тварей обходил загодя, стоило им появиться на границе сферы восприятия, поэтому дорога выходила извилистой и долгой. Но это ничего, лишь бы уже добраться до стаба. К полудню, уставший от постоянной, без передышек ходьбы по лесным чащобам, от наблюдения за окружением, не сразу заметил странность. Засыпает, сначала пришла мысль, но следом обожгло страшной догадкой…
— Нет-нет-нет, не-е-т!! — завопил Дима, понимая, что девочка не иммунна и вот-вот обратится. Ручки её, до этого крепко державшие его, ослабли. Дыхание почти исчезло. Эмоции, пусть и до этого тоже не яркие, угасли совсем. Как же так?! Ведь прошло уже столько времени!
И вот сейчас, она странно обмякла, разом потяжелев, ручки её расслабились… а Дима никак не мог сбросить её тельце на землю, всё ещё не веря в происходящее. Я же тебя спас! Ты не должна, нет, не должна стать этой тварью! Ты не можешь! Нет, пожалуйста!! Не-е-т!! Прошу!!
Слёзы ручьём текли по лицу парня и он ощущал, как маленький ребёнок на его руках превращается в вечно голодное, алчущее крови чудовище, как что-то меняется в её сознании и что-то очень важное исчезает…
Вот она дёрнулась, раз, другой, неуверенно подняла головку, обрамлённую золотом волос. Открыла глаза, подслеповатые, но уже нечеловеческие буркала. И, наконец, почуяла столь близкую еду! Диму. Руки её тут же, с невероятной силой сомкнулись на его плечах, рот раскрылся и послышалось неуверенное ещё, но уже урчание!
А Дима рыдал. В душе и наяву. Обхватив одной рукой девочку уже на уровне плеч, прикрыл ей рот ладонью в перчатках и чувствовал, что не-ребенок с силой упирается, пытаясь ухватить зубами его руку. Отвернулся, дико, нечеловеским голосом снова заорал и резко дёрнул рукой.
Хруст ломаемых шейных позвонков рвёт на части душу и ребёнок снова обмякает в его руках. А Дима просто бросает мёртвое тельце на землю и падает рядом на колени, его перегибает, он колотит в землю руками от бессилия и несправедливости. Как же так?! Ты должна была жить..! Должна была…

Из дурного оцепенения его выдернул укол эмпатии. В сфере восприятия появился заражённый. Мелочь, не стоящая внимания, следом ещё и ещё. Четверо, вожак, то ли топтун, то ли матёрый лотерейщик. Твари двигались по прямой и через минуту пройдут метрах в тридцати левее. Подлеска здесь практически не было, то там, то тут, росли лишь хилые кустики, да местами папоротник по колено.
Дима опёрся на руки и тяжело встал, стараясь не смотреть на трупик в полотенце, скинул рюкзак и рядом уложил автомат. Взяв в руки Крючья, чуть пригнулся и практически бесшумно двинулся по дуге, планируя выйти заражённым в тыл. Непонятная злость вела его и обида.
Бегунов уложил Сдвигами метров с пятидесяти. Лотерейщик, и правда, матёрый, тут же приосанился, заурчал и начал разворачиваться, шумно принюхиваясь. Дима уже нёсся к нему. Тварь в первые секунды даже не отреагировала, сопоставляя в своих куцых мозгах то, что видят глаза и страх перед Врагом, возникший столь неожиданно. Этого времени хватило, чтобы Дима добрался до монстра. Нырок под лапу и взмах. Кровь хлынула фонтаном из разрезанной артерии подмышкой, ещё один взмах на уровне поясницы твари. Клинок в руке Димы совершенно не ощущал сопротивления плоти и кости. Ноги лотерейщика подкосились, ещё один взмах, уже по наросту на затылке. Чудище как-то странно дёрнулось, сложилось и рухнуло наземь, продолжая фонтанировать кровью.
Дима выдохнул. Схлынуло. Посмотрел на Крючья и увидел, как последние капли крови впитываются клинками.
Всего лишь шесть споранов и словно насмешка, горошина в лотерейщике.

* * *

В стаб Дима вернулся к вечеру, хотя мог гораздо раньше. Не хотелось.
Внутрь пропустили без проблем. Неспешным шагом добрался до Базы и проходя по парковке, увидел построение на импровизированном плацу между ангарами. Мятный и Винт что-то вещали бойцам. В рейд, наверное, собрались, подумал Дима.
— О, Дим, привет! — Вжика подошла откуда-то сбоку.
— Привет. В рейд готовятся? — кивнул Дима в сторону построившихся людей.
— Ага.
— А ты чего?
Девушка тоже посмотрела на почти ровный строй бойцов.
— Это парни пускай в армию играют, я и так всё знаю. А чего не знаю, Винт потом расскажет. Ты чего смурной такой? Как сам-то сходил?
— Да как… — что-то такое Вжика заметила во взгляде Димы и потащила его к ближайшей скамейке.
— Рассказывай.
И Дима начал рассказывать… Вжика слушала и не перебивала, лишь один раз хмыкнув, когда дошло до момента сражения с тремя десятками заражённых. Юноша говорил безжизненным голосом, без тени эмоций. Выгорело, наверное.
— Свернул ей шею, в итоге… а сейчас… не помню даже лица… глаза только… яркие… голубые… — он сидел, опершись о колени локтями, сгорбился. — Почему так..? Она должна была жить…
Замолчал. И Вжика молчала.
— Не должна она, Дим, ничего… тебе, тем более, — он выпрямился и посмотрел на девушку, нахмурился.
— Ты молодец, Дим. На самом деле. Ты добрый, но дурак. И… не перебивай, пожалуйста. Улей… ты ведь и не видел его, по сути, не знаешь, какой он. Вернее… ты видел лишь одну его сторону. Там, в Пекле, — она усмехнулась. — Не представляю, как там выжить можно, но… там проще, я думаю. Есть твари и есть ты. Всё честно. И здесь, в стабе, все свои и никто тебя не тронет. Ты очень многого ещё не знаешь. В этом ты на отца похож. Оба, как свежаки. Много знаешь, много умеешь, но и не знаешь ещё больше. Улей никому ничего не должен. И он очень жесток. Жестоки люди в нём. Особенно люди…
В её эмоциях на мгновение проскользнуло что-то очень тяжёлое, давнее и застарелое. Пытаться разобраться юноша не стал, лишь буркнул невпопад:
— Почему?
— Потому, что здесь можно всё… потому, что попадая сюда, из людей, в большинстве случаев, лезет наружу то, что все они старательно скрывают. Верить здесь никому нельзя. Только ближним, с кем и в огне и медных трубах побывал… — Дима сначала не понял, о чём говорит Вжика. Он-то вопрос адресовал больше «в воздух», имея в виду «глобальное почему». — В Улье, Дима, во многих местах царит право силы. Порядка, как здесь, у нас, мало. Есть такие места, где тебя пристрелить за косой взгляд могут, я серьёзно. Убить могут за что угодно. Вон, даже за ботинки твои или пистолет… — Вжика вдруг замолкла и спросила, окончательно сбив с толку юношу:
— Ну-ка, ну-ка, дай гляну, ты же с «Глоком» вроде был, нет?
Дима, обескураженный такой сменой темы, на автомате вытащил оружие, выщелкнул патрон из ствола и вытащил обойму, протянул девушке. Повертев «Кольт» в руках, вернула со словами:
— Вот же гад, Борода… обещал придержать для меня… — Дима изумился. — Вот, Дим, очередное подтверждение моим словам! Никому верить нельзя, только своим. Ладно, Винт с Мятным закончили вроде, пойду я. А ты не парься так и… не рискуй… зазря.
Вжика поднялась со скамейки и направилась в сторону расходящейся с «плаца» толпы людей. Юноша вздохнул и опёрся на спинку, раскинув руки по скамейке, ни о чём не думая.
Дерьмо случается, вспомнились вдруг, недавние слова Стопаря.

Глава 2

Стаб Гвардейский.  

Удивительно, но ночь прошла спокойно, Дима ожидал, что будет сниться та девочка. Ко всему прочему, уснуть удалось не сразу, в голову лезли всякие мысли, неприятные, в основном. Одна его часть, детская и разбалованная, желала всеобщего внимания, чтобы жалели, чтобы не отходили от него, мама ведь умерла и ему плохо! И, как Дима вынужден был себе признаться, он на самом деле этого хотел и даже обижался, что ему не уделяют должного. А должны ли? Это уже с другой стороны. Правильно Вжика сказала. Никто и ничего не должен ему. А с девочкой, яркий тому пример. Опять же, как со стыдом признал Дима, «спас» он её не только из бескорыстного порыва. Представлял, как войдёт с ней в стаб, все его будут хвалить и он станет купаться в лучах славы! А Улей, взял и треснул Диму по лбу. Прикладом самой тяжёлой винтовки, с размаху, на всю жизнь запомнит. Нужно жить дальше, слова Стопаря, и он правильно говорил. С этими, или, примерно, такими мыслями, юноша и провалился в сон.

Утро началось в полдень. Никто юношу не будил, никто не теребил. Проснувшись, «качнул» округу, на Базе почти нет людей, едва дюжина набирается. Разъехались, значит. И мне уезжать надо, пришла мысль.
Поесть Дима спустился в бар, в холодильнике в квартире шаром покати, даже мышь не висит.
В помещении, пахнущем странной смесью еды, хлорки и ещё чего-то, юноша встретил Нюхача. Видимо, на обед приехал. Напротив него сидел ещё один боец, из Охраны, что-то обсуждали. Повезло, подумал, Дима, он как раз хотел найти Нюхача. Отвлекать не стал, кивнул, здороваясь и уселся с подносом, заполненным тарелками через столик от них.
Минут через десять, когда Дима уже прикончил первое и второе, Нюхач и его собеседник собрались на выход и Дима обратился к другу на предмет поговорить. Тот кивнул, сказал бойцу, чтобы он ехал один и уселся напротив юноши.

— Как сходил? — спросил Нюхач. Дима чуть поморщился.

— Хреново сходил. Под перезагрузку попал, а там, на той базе отдыха у озера, куча народу провалилось. Твари набежали… резня, в общем, случилась…

— Мда…
— Девчушку спасти хотел. Одна единственная выжила, уплыла на середину озера. Вытащил, почти до стаба донёс. А она обратилась, — до странности, но Дима словил себя на мысли, что рассказывает это всё спокойно, особых эмоций уже не испытывает, словно вместе с девочкой в нём самом что-то умерло и он пока не знал, что. — Шею свернуть пришлось…
Нюхач несколько секунд молчал, пристально смотря на Диму, произнёс:

— Семнадцать килограмм, чтоб их…

— Что?
— Пресловутые семнадцать килограмм, говорю. Всё живое, что меньше этого веса, не обращается. Собаки мелкие, кошки… дети… и вообще, не для детей этот мир… может и к лучшему, что не выжила. Да и… — Нюхач запнулся. — Нет у нас Белки лишней сейчас… а та, что есть, другому ребёнку предназначена…

Дима не ответил, понял, про что хотел сказать Нюхач. Вернее, про кого.

— Ладно, не о том речь. О другом поговорить хотел, — Дима ещё на несколько секунд замолчал и спросил:

— Что ты о Несторе знаешь?

Нюхач откинулся на спинку стула и снова пристально посмотрел на Диму.

— Верно, значит, Мятный говорил… Дим, послушай…
— Нет, ты послушай, — перебил его юноша, начиная заводиться, опёрся на локти, нависнув над столом. — Этот ублюдочный старик убил мою мать. И из-за него же отец крышей поехал. Я хочу отомстить, хочу убить этого урода и смотреть ему в глаза, вспарывая его от члена до горла. Я…
— Дима, успокойся. Я скажу, что знаю. Тебя не переубедить всё равно, такой же упёртый, как и Горец. Но ты не сможешь, пойми. Не та весовая категория у тебя, он…
— Смогу, ничего и не осталось у меня, кроме этого, — веско, твёрдо произнес Дима.
Нюхач вздохнул, тоже опёрся на стол локтями.

— Много я не знаю. Никто не знает. Видели-то его один раз. Старик, как старик. Я так понимаю, описывать его не нужно, судя по тому, что Мятный сказал. Не верится даже… ты не думай, дальше нас это не уйдёт. Что ещё… он силён, очень силён. Нереально силён. И я думаю, он в одиночку смог бы весь наш стаб по камешку разобрать. И хрен бы мы ему что сделать смогли. А если учесть, что и до вас добраться смог… — мужчина покачал головой. — Где искать, не знаю. Мыслей нет даже…

Дима тоже вздохнул. Надеялся, что Нюхач знает побольше, но, оказывается, слишком уж этот Нестор загадочная личность. И юноша подспудно сам боялся и знал, что ничего не получится. Но что тогда? Что ему остаётся? Поэтому и вцепился в эту идею, как питбуль. Да и на самом деле хотел отомстить, до зубного скрежета хотел.

— И все же я найду его и попробую. Или он меня… мне бы ещё на счёт пути определиться… карты, может, какие-нибудь…
Нюхач усмехнулся невесело.
— Карты? Дим, полной карты Улья нет. А если если и есть, то никто тебе её не покажет. Те, что есть у нас или у Мятного, смотри, без проблем, но много там не найдёшь. Тебе в крупные стабы нужно, в глуби обитаемого пояса. Может, там кто что слышал. Но это…

— Билет в один конец? — вспомнил Дима слова Мятного.

— Именно так, Дим… — Нюхач потёр руками лицо, а сам излучал какую-то безысходность и печаль, словно заранее уже похоронил Диму. — Отговорить тебя не получится, вижу… — юноша качнул головой. — Как выходить планируешь?

Парень задумался. Как? Нюхач опять усмехнулся, вспомнив тот «побег» Димы.

— Через пару дней, плюс-минус, караван приходит. Мы в маршруте торгашей крайний пограничный стаб, дальше они сворачивают обратно в обитаемые земли. Через Холм поедут, дальше переправляются через реку. Можешь напроситься к ним в охрану, если возьмут. Или, если споранов в достатке, ехать пассажиром. А дальше… уже не знаю. В таких далях у нас ни связей, ничего.

— Точно… а я своим ходом думал добираться. Спасибо, Нюхач.

Тот махнул рукой.

— Было бы за что, Дим… значит… окончательно решил?

— Да. Времени как раз, приготовлюсь. Может, ещё кто что подсоветует.

Нюхач улыбнулся, чуть не прыснув.

— Знаешь, Дим, ты мне отца напоминаешь. Вот как сейчас вижу. Вроде смотришь на тебя, бывалый, хоть и молодой, рейдер. А копни глубже, нихрена о мире вокруг не знаешь и собираешься сунуться в самое кубло, в гадюшник.

Дима тоже растянул губы в улыбке.

— Вжика тоже так мне сказала, точь в точь. А как иначе, Нюхач? Я так думаю, именно этому никто меня не научит.
— Тут ты прав… — серьёзным уже тоном ответил Нюхач. — Не верь никому. Вот это тебе уяснить нужно прежде всего. И имя свое забыть на время. Ты Медоед. Зайди вечером к нам, продумаем с Ведой легенду тебе.

— С Ведой, легенду? — удивился Дима.
— Она ментат, забыл? А во многих стабах, как и у нас, сидят ментаты и проверяют каждого входящего-проходящего и вызывать подозрения тебе не надо. Если нет ментата, держи руку всегда на стволе, такие места обычно порядком не отличаются. В общем… заходи вечером, разговор надолго, а времени сейчас у меня нет уже, ехать надо. Настёнка обрадуется тоже, заходи, в общем.
Дима поблагодарил и ещё некоторое время сидел в одиночестве, пытаясь найти ответ на вопрос. Правильно ли я делаю..? А что мне остаётся, кроме этого…

* * *

Последующие три дня прошли в приготовлениях. Отцов «Калаш» Диму уговорили не брать, слишком уж приметное оружие, но вот пистолет парень «отстоял». Взамен, из арсенала Отряда, выдали «сотку» под патрон «семь-шестьдесят два на тридцать девять», такого добра по кластерам полно, так что подозрений не вызовет. Единственным неудобством стало отсутствие удобных планок под прицелы и другие приблуды. Но и этот автомат «украсили» нормально. Так же, в срочном порядке, заказали и ножны для Крючьев, сразу несколько, клинки со своей бритвенной остротой раскромсают чехлы очень быстро. Мастеру странные ножи показывать не стали, обрисовали по форме.
Так же за эти дни Дима об Улье узнал, наверное, больше, чем за всё время до этого, голова пухла просто. Нет, он и так многое знал, но не в таких подробностях. Друзья пытались сделать из Димы бывалого рейдера, не первый год живущего в Улье. И взялись они за это со всей серьёзностью, так как, наверное, лишь они и понимали полностью, что может ожидать Диму. И пытались отговорить, куда без этого. Собирался он не куда-то там, на несколько дней или месяцев, а как в сказках, найти то, не знаю что. Со стороны, может и смешным выглядела вся эта суета вокруг него, но не для друзей. Всех их, Мятного с Басом, Нюхача, Веду и других ближних тяготило ощущение ещё одной потери. Друг другу они об этом не говорили, не говорили и Диме, хотя он ощущал их эмоции. А сам ничего не чувствовал, вообще. Раньше, буквально несколько дней назад, это потешило бы самолюбие парня, но не сейчас, перед самым отъездом. Выгорело. Он даже от самого этого «поиска» ничего не ожидал, словно отправляется в никуда, в пустоту. И таким же пустым ощущал и себя. Прогуливаясь вечерами по стабу, ощущал себя призраком, словно его уже нет здесь, как и нет нигде. Что это и почему, Дима не знал, но и не тяготился раздумьями. Будь, что будет. Стопарь, в одной из множества бесед за эти дни, сказал:
— Ты, Дим, потерялся. Или ещё не нашёл себя. Вот я, например, нашёл, — показал он на бутылку и продолжил пьяным голосом. — Я старый знахарь-алкоголик. Знаю, что будет завтра и через неделю, месяц. И доволен этим, чувствую себя на своём месте. А ты, нет. Может быть, обретёшь себя, лучше, чтобы обрёл. Иначе сложишь голову и не поймёшь, зачем жил. И месть, всё-таки, не та цель, ради которой нужно жить…

Он же, после того разговора и дал Диме хорошую наводку, попробовать обратиться к Команчу, своему учителю, в Конклав. Дал так же и свою «рекомендацию», пара слов буквально, фраза-шифр, чтобы выслушали. Но при этом и предостерёг, что могут возникнуть проблемы, если там поймут, кто есть Дима. А там поймут, в этом сомневаться не приходится. Потому, обращаться на свой страх и риск, в крайнем случае. Дал так же и координаты нужного стаба.
Вообще, очень много всяческих советов прозвучало от всех. Половину из них Дима уже и забыл из-за обилия других, последующих. Готовили его, что называется, всем миром. И парень понял, наконец, что все они, эти люди, его любят и волнуются за него. Только вот, теплее на душе от этого не становилось. Может, банальный эгоизм всему причина. Хочу и всё. Хочу найти и оборвать бородёнку этому старику, врезать в рыло так, чтобы сапогами накрылся и вскрыть от паха до глотки!
И одновременно с этим, пустота. Ни там, в Пекле, нет ему места, ни здесь, среди друзей, не обретёт он покоя, будто призрак… дитя Улья, но ещё не нашедший своего места в этом мире…

* * *

Караван пришёл к полудню четвёртого дня. Обычно торговцы останавливались в Гвардейском на четыре-пять дней, если не требовался ремонт или ещё что-нибудь, требующее затрат времени. Ко всему прочему, экипажам машин, бойцам, требовался отдых. На Пограничье, фронтире Обитаемого пояса, расстояния между стабами довольно большие, да и сама территория очень опасна. Поэтому передвижение здесь, шумным караваном, грохочущим двигателями огромных машин, представлял собой сплошной стресс. Частые стычки с заражёнными не давали расслабиться. Пять приграничных стабов на маршруте, среди которых Гвардейский являлся последним и самым близким к Пеклу. Холм, как ни странно, Приграничьем уже не считался.
В этот раз задерживаться караванщикам не требовалось. Транспорт в порядке, люди тоже. Расположились торговцы, естественно, в гостевой зоне.
Договориться на проезд с торговцами труда не составило, разве что, встретиться с их человеком, который решал подобные вопросы, Диме удалось только на второй день. Встреча прошла в «малом», втором баре Крикливой в гос-вом районе. В том же здании располагалась и гостиница, так же принадлежащая предприимчивой женщине. На встречу Дима пошёл один, хотя тот же Нюхач предлагал свою компанию. Юноша отказался, мотивировав это необходимостью начинать уже решать вопросы самому.

Скрипач, являющийся в караване замом начальника охраны, как раз и отвечал за кадровые вопросы и пассажиров, если таковые находились. Был он высок и худ, кость тонкая, длинные пальцы. Лицо тоже, с тонкими чертами. Глаза, разве что, выдавали в нём опытного бойца и далеко не новичка в Улье.
На встречу Дима пришёл вторым, оно и понятно, ему из внутренней территории стаба добираться, а караванщики, вот они, этажом выше расположились.

Помещение бара являло собой практически полную копию такого же на Базе, разве что по стенам развешены «кожаные» атрибуты и несколько плакатов с полуголыми девицами, стены выкрашены в фирменный бордовый цвет, да пара пилонов в центре возвышались на добрый метр от пола.
Найдя взглядом нужного человека, Дима к нему и направился. Поздоровались, представились. Дима тянуть не стал, сразу обозначив свой интерес. Скрипач хмыкнул, другим взглядом посмотрел на Диму и спросил:
— А почему уехать решил?
— Надоело тварям голову подставлять. Хочу в более спокойные места податься. Долгов перед стабом нет, если это важно.

Собеседник усмехнулся, сделал глоток пива из стакана и снова спросил:

— А там, в более спокойных местах, тварей, нет что ли?

Дима чуть склонил голову набок и ответил:
— Таких, как здесь, нет. Я в отряде Мятного год отходил, знаю о чём говорю. Не смотри, что молодо выгляжу.

Скрипач хмыкнул, явно немного удивлённый.

— Тогда вопрос закрыт, знаю Мятного. О себе маленько расскажи? И где сойти планируешь?
Тощая и некрасивая официантка поставила перед юношей стакан тёмного пива и небольшую тарелочку орешков. Тянуть Дима не стал, отхлебнул и начал говорить:
— Да нечего, собственно, рассказывать. Провалился чуть больше года назад. Вытащили меня из Приграничья, повезло выбраться на рейдовую группу. Или они на меня всехали, не важно, в общем. С недельку пообвыкся, переговорил с пацанами, которые меня привезли, — снова отхлебнул. — Отвели к Винту, с ним с месяц покатался новичком. Потом и в основной состав отряда приняли. Как-то так. Сойти даже и не знаю где, думаю, вы лучше подскажете. Есть же наподобие стабы, где и порядок и хорошему стрелку, не понаслышке знакомому с тварями, работа найдется?

Скрипач снова хмыкнул.

— Хорошо, понял тебя. А с людьми воевал?

— Шесть лет контракта. Там… неспокойный у меня мир был…
— Это… сколько тебе, Медоед, годков, получается? — с сомнением посмотрел Скрипач.
Дима ухмыльнулся и ответил:
— Двадцать восемь. У меня, там, позывной был, Малой.

— Понятно, — протянул караванщик. — Что ж, не вижу проблем, чтобы тебя не взять. Условия обговорить осталось, сам понимаешь, просто так никого не возим.

Дальше разговор скатился к банальному торгу. В итоге договорились, что Дима будет в караване на правах вольного стрелка, то есть обязан в случае нападения участвовать в обороне и обязан отстоять, как минимум, одну смену в день. Жалование он станет «получать» едой, наличием шконки в пассажирском отсеке и патронами, плюс обычный процент с добычи. И сойти может в первом понравившемся стабе, предупредив до ухода каравана из этого самого стаба. Юношу условия вполне устроили, хотя Скрипач и норовил поначалу «срезать» пункт с процентами.

Разошлись довольные друг другом. Вечером через день, Диме нужно ждать здесь же, с вещами. А с утра уже, в путь-дорогу.

* * *

Вечером этого же дня с «Шестёрки» вернулись Институтские с группой сопровождения из «Северян». Потрепанные. Нарвались, как водится в Приграничье. Но самое, мягко говоря, неприятное, столкнулись не со стаей или матёрым Элитником, а со скреббером. И ещё удивительнее, что небольшая продолговатая тварь их не убила. Всех, во всяком случае. Развлеклась с людишками и скрылась. Очень многие этот день начали считать вторым днём рождения. У Институтских погиб один стрелок, а у «Северян» трое. Ранены почти все, хорошо ещё, тяжёлых немного. На обратном пути к форпосту потеряли ещё двоих, тоже из Отряда, но там уже твари напали.

Всего этого Дима не знал, да и откуда. Его, на данный момент, больше занимали рассказы прибывшего вместе с караваном, известного в этих краях, да и вообще, много где, хвата Бесогона. Юноша, вместе с ещё десятком человек, сидел за соединённым в один большой, столом и слушал, под пиво, красочно описываемую, очередную историю хвата.

В бар, в это время, ввалились десяток человек в одинаковой одежде. Несколько из них явно раненые, у кого рука на перевязи висит, а кто хромает. Внимание сразу переместилось на них. Кто-то из рядом сидящих с Димой буркнул:

— Институтские вернулись… в переделку, что ли, попали… подратые вон…
Бесогон, усатый, кряжистый, широкоплечий, некоторое время присматривался и бросив компании, что отойдёт на пару минут, пошёл к вновь прибывшим. Навстречу ему встал один и они крепко поздоровались, явно хорошо знали друг друга.
Дима же, допив пиво, решил уйти, всё-таки пересекаться с Институтскими не хотелось. Выйдя из бара на освещённую ночную улочку, неспеша пошёл в сторону ворот на внутреннюю территорию стаба.
Пока шёл к Базе, размышлял. Как всё будет? Где искать этого ублюдочного старикана? У кого узнать про него? Конклав и Институт, наверняка, могли обладать информацией, но как к ним подступиться так, чтобы его, вообще, выслушали и при этом не заперли где-нибудь на изучение. И тут осенило, Бесогон! Он ведь хват. Побывал много где, знает много кого. Возможно, присоветует чего или хотя бы направление даст. Вот только как у него это самое направление выведать? Прикинуться дурачком здесь не прокатит. Подружиться сначала, в караване им ехать долго. Опять же, чем-то надо, сначала, заинтересовать, чтобы заметил. Нездоровый интерес к собственной персоне он должен на раз просечь. Посоветоваться с друзьями? Вариант, решил Дима, выходя на центральную площадь стаба.
Со стороны бара Крикливой глухо играла музыка, у входа, как и всегда в этот поздний час, стояли группками курящие люди, разговаривали, над чем-то громко хохотали. Живут же как-то, не парятся ни о чём, подумал юноша, заработают горсть споранов и тут же пропивают. И ведь устраивает такая жизнь. А ты смог бы так? Нет, ответил себе Дима. Не смог бы. Не смог бы потому, что чувствует и ощущает больше. Хочет узнать больше и понять глубже. Для кого-то, вон, для тех самых, Улей место, где нужно просто выжить, протянуть ещё денёк. А для Димы Улей загадка, которую хочется разгадать, сколько бы времени на это ни ушло, Пекло, Пятнашки, которых и не видел ещё, много загадок. Но сначала, зарезать Нестора. Именно зарезать, напоить Крючья его кровью…

* * *

Следующий день прошёл в суете. Дима проверял снаряжение, выслушивал напутствия друзей, поочередно появляющихся в квартире. В итоге собрался набитый добром рюкзак. Рядом, на диване, лежал «Калаш» в обвесе, два пистолета, полюбившийся уже «Кольт» и обычный «Макар», кобуры к ним. Тут же лежали и пара ножей, обычных, Крючья, запасные снаряжённые магазины, гранаты даже, четыре «эфки». Спораны, основную часть, как и горох, Дима обменял у Варга на жемчуг. Получилось, прибавляя к уже имеющимся двум десяткам, ещё две красных. Оставил спораны и россыпью, на мелкие расходы. Это «богатство» юноша, по совету Мятного, разделил на две части, большая в рюкзаке, остальное в потайном кармашке в одежде. Как все друзья говорили в один голос, даже за одну жемчужину Диму могут попытаться убить, а уж если узнают, что у него их больше двадцати, воспротивиться соблазну мало кто сможет. Так что, язык за зубами и не сорить «деньгами».

Жемчуг, ко всему прочему, хорошо «развязывает» языки, если понадобится что-то выяснить и нет возможности и желания узнать нужную информацию «полевыми» методами. Спораны, в принципе, тоже имеют такое же «свойство», но в гораздо меньшей степени. Да и не станешь ведь предлагать жемчужину какому-нибудь зачуханному рейдеру, чтобы узнать «как пройти в библиотеку».

К вечеру собрались в узком кругу, в баре у Крикливой, в «ВИП-зале», появились у неё в заведении и такие апартаменты. Собрались все, Мятный, Бас, Веда и Нюхач, Стопарь, Варг, Винт и Вжика. Кондор тоже обещал подойти, но позже. Посиделки организовали друзья, Дима и не в курсе был, хотя и витало что-то в их эмоциях, но он не стал гадать, не тем мысли заняты. Сначала хотел отказаться, но передумал, какого хрена, в конце концов!
В самом баре народа было не протолкнуться, выходные. Играла музыка, выпивка текла рекой, сновали, одетые в чёрное, официанты с подносами, на пилонах извивались полуголые девушки. Дима даже взгляд задержал.
Компанией прошли в дальний конец зала к одной из двух мощных, на вид, дверей. За ней небольшой зал, с большим столом в центре, у дальней стены подиум с шестом в потолок, тут же, у стен, пара кушеток. Стены обиты вагонкой, выкрашенной в бордовый, с витиеватым узором золотой краской. Выпивка и холодная закуска уже выставлена на столе. Расселись, Стопарь разлил всем и поднял тост:
— Пусть и живём все в одном стабе, а собраться вот так, почему-то не выходит, занятые все. За встречу, короче! — друзья хохотнули, зазвенели стопки.

Второй тост, по традиции, за тех, кого уже нет. Молча. Настроение резко снизилось, это Дима ощутил сразу. Веда, Мятный, Винт бросили взгляд на парня и отвели глаза. Выпили, закусили. Молчание.
— Ну и чего вы, в самом деле? — спустя несколько секунд спросил Дима. — И меня хороните уже? — Молчание. — Давайте-ка за успехи. Пусть у всех нас всё получится, чего бы не хотели.
Стопарь налил, выпили, вроде бы даже «оживать» начали. Принесли горячее. И дальше стало веселее, особенно, когда Крикливая заглянула, таща на буксире Кондора. Неуёмная и вечно весёлая, она быстро взбодрила компанию. Вспоминали смешные случаи, разные истории из жизни. И всё равно, подспудно, Диму «провожали», нет-нет, а бросали печальные взгляды. Он и сам это понимал, но вот именно сейчас, в данный момент, не хотел грустить. Осознал и принял, что, скорее всего, уже не вернётся. Сколько времени займёт его поиск? Годы? Может и так случиться. А если найдёт? Вернее, когда найдёт. Дима и сам понимал, что осуществить свою месть, наверняка, не выйдет. Слишком «тяжёлый» тот мыслеобраз со стариком и матерью. Нечто в этом «пакете» информации было настолько угрожающим, страшным и непостижимым, даже просто «смотреть» жутко. Но иначе Дима не мог, ведь ничего больше у него не осталось.
Спустя время, хмель вымел грусть. Выпивки было много, как и времени. Ближе к полуночи, в основном зале началось какое-то нездоровое движение, послышались гулкие голоса квазов-охранников. Оказалось, кто-то кому-то сказал что-то обидное, слово за слово и понеслось. Драки в баре удалось избежать. Закон, в этом плане, был суров, но виновники шума уже изрядно залились, поэтому о наказании и не думали. Квазы растащили драчунов, а затем возбуждённая толпа потянулась из бара на арену. Дима с остальными так же решили поглядеть, да и проветриться не мешало.
Драки, как таковой, не случилось, слишком уж пьяны оказались бойцы. Бестолково помахав руками, один из них удачно, наверное, больше случайно, заехал противнику в висок, моментально того «выключив». Толпа вокруг арены гоготала, кто-то ругался, явно проиграв заклад, другие, наоборот, радовались, подняв несколько споранов.
Такие дела здесь решались быстро. В иной вечер по три-четыре драки случалось. И это тоже было нужно. Выпустить пар, расслабиться. Иначе копившийся от суровой жизни «напряг» мог выплеснуться во что-то нехорошее. Так же, здесь, на арене, иногда проводились и соревнования, с неплохим гонораром победителю.

Вернулись обратно. Пустых тарелок на столе уже не было, холодные закуски «обновили». Крикливая за сервисом старалась следить. В основном зале, конечно, попроще, но с дорогими и важными посетителями вот так, по высшему разряду, насколько это здесь возможно.
Вновь потекли разговоры. Дима с удивлением узнал, что Вжика раньше была разбойницей. Не муром, но и не честной рейдершей. На Приграничье убежала от расправы. Их банду накрыли и она ещё с парой человек смогли скрыться. Те, правда, вскоре тоже погибли, по разным причинам. Нюхач рассказывал о своей бытности в отряде стронгов и как их однажды подловили внешники, устроив засаду на живца. Слава Улью, серьёзного столкновения удалось избежать, но потрепали их знатно. Отряд расформировался, влившись в другие, а Нюхач решил попробовать себя в охоте на заражённых. Тогда и понял, что этим имеет смысл заниматься только на Приграничье. Пусть риск несоизмеримо выше, чем в Обитаемом поясе, но и профит куда как серьёзнее.
История Веды, до событий, приведших её в «этот» Улей, оказалась банальна и проста. Вытащили девушку из какого-то ближнего к стабу кластера, затем повезло с Даром, вот, собственно и всё.
Покинули бар далеко за полночь и не в полном составе. Мятный со Стопарём остались.

* * *

Следующий день начался у Димы снова в полдень. Последствий вчерашней гулянки практически не ощущалось, выспался хорошо. А уже завтракая внизу, в кафе, юноша поймал себя на ощущении, словно от него вновь что-то отрывается, создавая холодную пустоту в душе. А ещё было страшно. Не так, как, например, в Пекле, перед лицом опасностей, по-другому, когда не знаешь, что случится завтра и как повернётся дальнейшая жизнь. И снова накатило то ощущение «призрачности» самого себя, когда чувствуешь, что тебя уже нет в этом месте и нет ещё там, куда направился, в финале пути. И будет ли этот этот финал, Дима тоже не знал…
Подсевшие Винт и Вжика с Варгом подняли настроение, удалось отвлечься от мрачных мыслей. Затем гулял по улицам стаба, запоминая лица, дома, понимая, что вряд ли уже увидит всё это, возвращаться он не собирался.
Точного времени, когда нужно появиться в гостевой зоне, Скрипач не назначил. Вечером. И поэтому друзья собрались ещё раз, уже в кафе-баре Базы. Без выпивки, разве что Стопарь, не изменяя себе, поставил на стол небольшую фляжку. Дима пить не стал, но свой стакан с кофе тоже поднял.
Дальше пошли разговоры ни о чём. Касаться темы отъезда Димы не хотелось, но это висело в воздухе тяжёлым облаком.

— Всё же не передумаешь? — спросил Нюхач. Дима отрицательно качнул головой.

— Нет, не передумаю. Ничего другого мне не осталось.

— Почему не осталось, Дим? — Веда. — А как же отец, он ведь жив.

Дима снова покачал головой, а внутри ощутил укол гнева и обиды. На отца.

— Вспоминать даже, не то что видеть, его не хочу… — он поднял руку, останавливая открывших уже рот Баса и Веду.
— Давайте не будем об этом. Я уже решил.
Некоторое время молчали, что-то говорить не имело смысла, всё уже сказано и не по разу, до этого…

Посиделки надолго не затянулись. Затянулось прощание. Когда Дима забросил в «Тигра» свои вещи, некоторое время друзья ещё стояли, давали последние советы, прощались и подбадривали юношу. Да и себя тоже. Тревога и печаль ощущалась в их эмоциях и это окончательно испортило и так не лучшее настроение.
Обнялись крепко, обменялись последними словами и Мятный повёз Диму в «гостевую зону». По дороге не разговаривали, Дима мысленно уже находился в пути, а другу и нечего было сказать.
— Ну, бывай, Дим, — произнёс Мятный, крепко обняв парня и хлопнув его по плечу. — Не забывай нас и того, чему мы тебя учили. Удачи тебе. И… возвращайся.

У Димы подступил к горлу ком. Справившись с собой, кивнул и ответил:

— Вы тут тоже… головы не сложите. Удачи.
Оборачиваться юноша не стал. Пройдя ворота, вдруг осознал, что вот, всё, началась новая жизнь и прошлое безвозвратно ушло. Вдохнув глубоко, поправил на плече лямку рюкзака и пошёл дальше по улице, в бар, где станет дожидаться Скрипача.

Людей в баре прибавилось, наверное, перед завтрашним выездом каравана, желали подольше отдохнуть. Знакомых лиц не было. Заняв свободный у дальней стены столик, Дима бросил рюкзак у ног. Автомат сдал ещё на входе. Попросил налить кофе у проходившей мимо официантки. Та кивнула и удалилась.

Долго ждать не пришлось, Скрипач, в компании нескольких мужчин, появился минут через двадцать. Обведя взглядом зал, заметил Диму, кивнул ему и что-то сказав своим, подошёл, усаживаясь за стол. Поздоровались.

— Готов?

Дима кивнул.
— Ночуешь здесь. Сними комнату. Не бухать. Девочек не запрещаю. Что ещё… к восьми ноль-ноль, завтра, как штык, здесь. Желательно быть уже сытым. Дальше сбор, приедут за нами. И в путь. Уже там с народом познакомишься. За обязанности говорить не буду, Кудрявый доведёт. Это твой начальник на время пути. Его сейчас здесь нет, если что, — Скрипач задумался, побарабанил по столу пальцами. — Ну, вроде всё, пока что. Если вопрос какой вдруг возникнет, я где-то здесь буду, найдёшь.

— Понял, — коротко ответил Дима. Скрипач хмыкнул и поднялся из-за стола, ушел.

Некоторое время юноша ещё посидел за столом, а затем подошёл к бармену, узнать на счёт комнаты.

Номер представлял собой простенькую комнатку с односпальной кроватью, тумбочкой рядом и небольшим шкафом с пирамидой для оружия. Так же имелся и столик у окна, два стула. Душ и туалет общие, в конце коридора.
Развалившись на скрипучей кровати, Дима задумался о завтрашнем дне, да и вообще, о дальнейшем пути. Что-то планировать не выходило. Он даже не знал, где сойдёт с каравана. Что делать? Как и где искать этого сраного Нестора? Почему именно там, а не в Пекле? Да и вообще, может быть за этой местью скрывается что-то другое? Желание убежать, скрыться? От кого только? Не от себя ли самого?

Дальше мысли перетекли совсем в другое русло. Девочки. Может ну его, да снять на часик-другой, хоть узнаю, как это, подумалось Диме. Тут же вспомнились давние слова отца о проститутках. Нет, нахрен. Хочется, конечно, но… стрёмно как-то… да и к кому подходить на счёт этого? Не станешь же у каждого встречного спрашивать, а где тут девочку снять можно.

В общем, такими мыслями Дима и «отговорил» себя от «девочек». Стыд и стеснение, но признаться в этом, даже самому себе, не смог, поэтому и «придумал» такие «отмазки».

Отец… как он там? И вообще, что с ним? Гнев накатил неожиданно. А не похер ли? Вспомнился последний разговор, ссора, безумие в его глазах, какое-то потаённое желание убивать. Кого убивать-то? Дима выругался вслух, уселся на кровати, потёр руками лицо. Настроение совсем упало.

Чуть посидев, полез в рюкзак, достал «читалку» и снова улёгся на кровать.

* * *

Ночью спалось плохо. Вернее, поначалу, всё было нормально, но затем по номерам начали возвращаться соседи. И как на зло, постояльцы, через стену от комнаты Димы решили провести ночь с представительницами древнейшей профессии. И всё бы ничего, вроде как и стены толстые, но девушки настолько расстарались, что слышно, наверное, на другом краю стаба было. Юноша ворочался в кровати, накрыв голову подушкой, эмпатию, конечно же, заглушил, но всё равно, «охи и ахи» легко проникали в мозг, словно диверсанты на защищённый объект, имея цель не дать поспать. В конце концов Дима разозлился и даже поймал себя на мысли, что ему ничего не стоит их всех поубивать. А что, настроился на эмоциональную точку и «погасил», как это делал сотни раз в Пекле с заражёнными. И спи себе дальше спокойно.

Тряхнул головой, усевшись на кровати и выбросил эти мысли. Здесь не Пекло. И здесь другие правила. Мля, но как всё-таки хочется! Разбередили, блин, козлы! Чтобы хоть как-то отвлечься, Дима «погрузился» в мыслеобразы. «Выбирал» только самые простые, разобраться, понять их, даже не пытался, просто «смотрел». Иначе ещё и голова разболится, что совсем не хорошо. Спустя какое-то время, незаметно для себя, уснул и снова, как бывало раньше, во сне, без проблем понимал все «послания» Иных.

Проснулся пораньше, чтобы успеть умыться. Несколько человек из постояльцев поступили так же, но пяти умывальников хватило всем.

Спустившись в бар, пустой ещё, заказал у сонной, с чуть припухшим лицом, официантки, яичницу с сосисками и кофе. Набрал и шоколадок.

Пока завтракал, в бар начали приходить люди. На некоторых лицах были отчётливо видны следы вчерашних возлияний. Помещение начало заполняться шумом голосов, кто-то посмеивался, видимо, вспоминая что-то из вчерашнего.

Ровно в восемь появился Скрипач с ещё одним человеком, оглядели зал. В эмоциях практически всех, кто находился в баре, проявилось внимание, голоса притихли.
— Утра всем. Пятнадцать минут на доесть, допить, посрать, расплатиться и едем, экипаж подан, — чуть насмешливо проговорил Скрипач и направился к барной стойке. Люди вокруг засуетились, послышались и матерки. Видимо, порядки в караване всё же строгие, подумал Дима, оценив эмоции людей после слов Скрипача. Дожидаться юноша никого не стал и подойдя к Скрипачу, узнал, что дальше. Тот ответил, что он может либо подождать, либо прямо сейчас идти к воротам на выезд из стаба и ждать уже там.

На огороженной парковке чуть в стороне от ворот Дима увидел очень необычную машину, возле которой стояли пару человек, курили. Грузовик, глубоко модернизированный «УРАЛ» с будкой. Борта укреплены листами металла с прорезанными в них узкими бойницами. Окна, так же укрепленной, теперь угловатой кабины, забраны сеткой. Вместо бампера мощный отбойник с лебедкой. Колеса тоже защищены, примерно до половины прикрыты металлическими листами. По периметру верха будки намотана «егоза» на торчащих, приваренных арматуринах. На крыше, как вишенки на торте, были установлены вертлюги с пулемётами. Один смотрел вперёд, второй назад. И стволы явно крупнокалиберные. И окрашено это «чудо» в темно-зелёный цвет.

Так же на парковке стояло ещё несколько машин, два пикапа с турелями и несколько «Нив», «Шевики» которые. Эти, кроме пикапов, скорее всего, машины кого-то из местных.

Рядом с воротами на парковку, около будки охраны имелась курилка со скамейками, туда Дима и направился.
От бара до парковки буквально минута ходьбы, но группа людей во главе со Скрипачом появились только минут через двадцать. Сам он зашёл на пост охраны.
Вокруг Димы тут же стало шумно, многие закурили. Юноша поморщился, запах табака он не любил. А сейчас дым стоял чуть не коромыслом, несмотря даже на то, что курилка открытая, её периметр, как раз скамейки и образуют.
Прислушиваться к разговорам Дима специально не старался, но и совсем не слышать, было невозможно. В основном, вспоминали вчерашнее. Кто-то хвалился сиськами некой Марго и как хорошо она работает ртом, с другой стороны хвалили уже Виолу и всё в таком духе.

— Здоров! — протянул вдруг Диме руку сидящий рядом мужик. Не очень крупный, с щетиной трёхдневкой на квадратном лице. — Я Угорь. Ты, пассажиром, с нами едешь? — голос хриплый и прокуренный.

Дима ответил на рукопожатие, неприятно удивившись «рыхлости» ладони собеседника.

— Медоед, — представился в ответ парень. — Да, я еду.
Разговаривать не хотелось. Эмоции людей и конкретно этого Угря, особой доброжелательностью не отличались. У тех, что сидели ближе к ним, проскользнуло любопытство и задорное веселье.

— А чё уехать решил? Страшно на Приграничье? Недавно, поди, провалился? — послышались несколько смешков. Угорь же явно хотел если не докопаться, то повеселиться за счёт него. А может, это просто такая манера общения? Что-то назревает, подумал Дима.
— Надоело тварям голову подставлять, — ответил он, исподлобья оглядывая остальных, притихших, в основном, людей. У кого-то взгляды равнодушные, у других насмешливые. Это от того, что я молодой, прицепились, что ли, возник в голове вопрос вместе с толикой злости. Да знали бы вы, ЧТО я видел и ГДЕ я был, молчали бы сейчас в тряпочку!
— Ну да, ну да… — наигранно-участливо согласился Угорь. Снова смешки.
— Что-то конкретное надо? Или ты тут поугарать решил? — твёрдым тоном, смотря в глаза Угрю, спросил Дима.
— Чё харахоришься-то, малой… — он не договорил. Скрипач, как-то незаметно появившийся рядом, произнёс:
— Этот малой, Угорь, под Мятным год проходил в рейдах. Сечёшь? И тварей настрелял больше, чем у тебя в коробах к пулемёту патронов. Заняться нечем? А вы, хуле? Сказал же вчера, не надираться, а перегаром валит так, что спичку рядом боюсь зажечь, — однако, чиркнул зажигалкой, закурив.
После его слов все сразу же подобрались, посерьёзнели. Дима словил на себе несколько удивлённых взглядов. Кто-то из сидящих, усатый, лысый, полноватый мужичок, ответил:
— Да ладно тебе, Скрип, мы ж не пьяные. Мои-то точно. В норме всё, не первый раз в койку с девкой.

Скрипач хмыкнул.

— Кудрявый разберётся. Докуриваем и едем. Время не ждёт.

Минуты через две, забросав бычками урну в центре курилки, нестройной толпой все потянулись через парковку к монструозному грузовику. Угорь догнал Диму и коротко проговорил:
— Ты это, не серчай… я ж так, ради шутки…
— Ага, — равнодушно ответил Медоед, которого сейчас транспорт, на котором они куда-то поедут, интересовал больше, чем этот придурок Угорь.

Внутри железной будки оказалось довольно тесно. Две узких, обитых паролоном под истёртым дермантином лавки у бортов, по центру две, похожих на подиумы, тумбы, для пулемётчиков на крыше. Рассаживались недолго. Дима уселся последним, затолкав рюкзак под лавку и уперев автомат прикладом в дощатый пол между коленей.
Сидящий напротив захлопнул массивную дверцу и тут же навалился полумрак, разрезаемый лучами света из бойниц в бортах, чуть выше голов сидящих людей.

— Ну, где там свет-то… — пробурчал кто-то, ещё пара голосов поддержали. — Лысый! Открой люк! Дышать нечем! — воздух в закрытом помещении и в правду всё гуще наполнялся перегаром.

— Вот сам и открой, мне нормально, — ответили с другой стороны.
— Гандон ты, Лысый, — беззлобно произнёс первый голос.
— Иди на хер, Жаба, — ответил Лысый под раздавшиеся со всех сторон смешки.
Кто-то всё же поднялся с лавки и через несколько секунд стало светлее, люк на крыше, над тумбой, коротко скрипнул, открывшись.

Бойцы тихо переговаривались, создавая неразличимый бубнёж. Дима не вслушивался, к нему больше никто не лез с разговорами.

Минуты через две басовито зафырчал двигатель, заставив завибрировать весь грузовик. В кунге неожиданно загорелась лампа, «выжелтив» сидящих бойцов. Горела лампа тускло, но ее света вполне хватало.

— Ну наконец-то, — проговорил тот самый Жаба.

Езда длилась всего минуты три. Когда грузовик остановился, довольно резко, Дима «расширил» сферу восприятия. Ощутилось ещё не менее семи десятков людей. Самое непонятное, некоторые из них находились над землёй, будто в здании. Но ведь поблизости от стаба никаких домов нет, что за хрень, подумал парень.

По борту, с улицы, гулко постучали и послышался голос Скрипача.

— На выход!
Сидящий напротив боец открыл дверь, впустив свежий воздух и шум двигателей множества машин, голоса, и первым выпрыгнул наружу. Дима подхватил автомат с рюкзаком и повторил тот же манёвр.

Оказавшись на улице и оглядевшись, мягко говоря, подохренел. ТАКИХ машин он не видел никогда! Да даже не представлял, что могут существовать подобные!
Основная часть каравана расположилась чуть в стороне от дороги на пустыре в, судя по времени езды, километре от Гвардейского. Почему не остановились в стабе, стало понятно именно сейчас. Целых три ОГРОМНЫХ машины, высотой, наверное, метров по десять, как скалы нависали над остальным транспортом. Два БТРа, грузовики, два наливника, пикапы с пулемётами, всего, не менее полутора десятков единиц вооружённой техники.

Дима, с открытым ртом, совсем не обращая внимания на окружающее, во все глаза рассматривал полностью переделанные в бронеящики или сейфы на колесах, карьерные самосвалы. Вот уж где фантазия механиков разгулялась! Те переделки, что видел до этого, ни в какое сравнение не шли с ЭТИМ. Куда ни глянь, бронелист или ствол торчит. Чуть выше середины, наверное, на высоте метров пяти, имелся металлический карниз, полностью забранный в сетку несколькими слоями и там стояли пара человек, букашками выглядевшие на фоне этих железных чудищ. Чуть ниже карниза, между громадными колёсами, тоже прикрытыми на треть листами металла, были вынесены глухие полуцилиндровые «наросты» с щелью. Видимо, тоже огневые точки, подумал Дима. Наверху, на крыше этой бронекоробки так же оборудованы места для ведения огня. Небольшие навесы, с торчащими из под них в небо стволами крупнокалиберных пулемётов. А может и танковых, «четырнадцать и семь», которые. Обалдеть! И сколько, интересно, топлива жрёт одна такая махина?!

Из прострации Диму вывел хлопок по плечу. Скрипач.

— Не видел таких раньше? — усмехнулся он, явно довольный.
— Откуда..? — всё ещё потрясённый, ответил Медоед. Скрипач ещё раз усмехнулся и показал на ближайшего колосса.
— Ты в этом поедешь, там отсеки для пассажиров оборудованы. Не пять звёзд… одной не наберётся даже, но шконка, ноги вытянуть, есть. Начкаром на «Ласточке» Кудрявый, идём, познакомлю и с ним уже останешься, он всё остальное расскажет.

— Ласточка?!

Скрипач хохотнул и подтвердил кивком. Да уж, жирная, тяжеленная, беременная железом, размером с дом, ласточка…

— А остальные?

— Черепашка и Лягушонок, — улыбаясь во все зубы, ответил мужчина.

— Серьёзно?!

— Ага! — снова хохотнул он.
У кого-то явно незаурядное чувство юмора… Дима поудобнее перехватил рюкзак и направился за Скрипачом, вертя по сторонам головой. Каждый человек вокруг что-то делал. Готовили транспорт к отъезду. Мат перемат, крики, приказы, смех, всё это слилось в один непрекращающийся гул, фоном которому были звуки дизелей грузовиков. И это ещё не запустили этих монстров! Как они по Улью-то ездят?! Наверняка всех тварей с округи собирают!

Пока шли, Скрипач вызвал по рации этого самого Кудрявого.
Остановились у задней части этого… этого. Дима всё ещё не мог подобрать односложного названия этому колёсному монстру. Ласточкой называть как-то… ну не ласточка это, хоть убейте!

Минуты через две подошёл невысокий, с Диму ростом боец, в выцветшей бандане, из под которой торчали короткие завитушки волос цвета бронзы. На лице солнцезащитные очки. Под ними чуть широкий нос, мясистые губы и квадратный подбородок. Фигура у Кудрявого была странной, узкие плечи и широкий, будто женский, таз. А вот предплечья, что торчали из закатанных рукавов, перевивались толстыми жилами, которые перекатывались под кожей при каждом движении руками.

Рукопожатие, будто в тисках ладонь зажало, но Дима вида не подал, да и сам сжал руку Кудрявого сильнее, чем хотел изначально. Боец тоже никак не отреагировал, лишь в эмоциях скользнуло лёгкое удивление. Гадать над этим Медоед не стал, у каждого свои бзики.

— Это Медоед, говорил тебе вчера, — произнес Скрипач. — Ну всё, я дальше побежал.

Кудрявый отвлёкся от разглядывания Димы и ответил, остановив уже развернувшегося Скрипача:

— Погодь, Скрип! Мои где?

Тот усмехнулся.

— Попрятались, наверное.

— Пьяные?

Скрипач пожал плечами и сказал, оглянувшись:

— С бодуна.

Кудрявый нахмурился, проговорил и в тоне его не было ничего хорошего:

— По-онял тебя…

— Ну все, я убёг. На связи.

— Ага, — буркнул боец и снова взглянул на Диму. — Ну идём, что ли, размещу тебя, покажу, что как, пока ещё время позволяет. Дальше не до этого будет.

Дима не ответил. Они подошли к лесенке, спущенной с карниза к земле. Поднялись.
— Внутри коридор, по периметру на уровне карниза, выходит в трюм и в кабину. Так же по лестнице на верхний ярус и к отсекам с огнемётами. Тебе можно только наверх и по периметру, — начал рассказывать Кудрявый. — Стреляешь хорошо?

И тут же усмехнувшись, ответил сам себе, опередив Диму:
— Ну да, чего это я, раз у Мятного год оттарабанил, значит хорошо. Это хорошо. Так вот, ты обязан будешь ежедневно отстоять одну смену. Четыре часа, то бишь. Смену сам выбираешь, тут я не настаиваю. Но если вдруг бой, естественно, подключаешься, даже если срёшь сидишь. Параша, потом покажу, где. Что ещё, из основного…
Карниз гулко бухал под ногами, пока они шли в сторону кабины. Он был шириной не больше метра, до пояса, примерно, закрыт сплошным листом металла, а выше уже закрывался рабицей, слоя в четыре. Сойдёт только против мелочи, подумал Дима, рассматривая всё вокруг. Пахло соляркой, маслом, резиной и ещё чем-то, что распознать не удалось.

Остановились возле приоткрытой овальной дверцы, на манер судовой, с вентилем для отпирания-запирания. Кудрявый вытащил из пачки сигарету и закурив, сказал:
— Жрачка из сухпайков, этого добра полно у нас. По дежурствам, в основном. тебе нужно там наверху быть, поглядывать, если что, постреливать, но это нечасто, даже здесь, в ваших краях.

— Почему? Такая махина шумит же, наверное, в Пекле слышно.

Кудрявый фыркнул от смеха.
— Шумят, пи…дец, как шумят! Но у нас, сундуки эти, шумовики прикрывают, трое, по одному на машину. Здесь-то не поймёшь, а вот метров на десять отойди и не громче легковушки будет. Так что основной шум от грузовиков получается.

Вот оно как, подумал Дима, разумно и логично. Кудрявый выпустил клуб дыма и продолжил:
— Патроны выдам позже, цинк, для начала. У тебя же семь-шестьдесят два? — Дима кивнул. — Хорошо, таких тоже полно. Идём.
Кудрявый щёлкнул окурком, но тот ударился о сетку и упал ему под ноги. Чертыхнувшись, поднял и выбросил.
Коридор оказался тоже узким и воняло смазкой и топливом здесь ещё больше. Пройдя несколько метров в обратную сторону, остановились возле такой же овальной двери и Кудрявый достал из кармана широкий сувальдный ключ, отпёр замок и кивнул Диме:

— Располагайся, твоя каморка. Матрац с подушкой есть, покрывало тоже, постельного, прощенья просим, не завезли, — весело осклабился он. — «Бэтров» нет, за этим следим. Я пошёл, своих охламонов ещё построить нужно. Да, я чуть позже зайду, рацию принесу, чтобы на связи быть. Пока всё. Никуда не ходи. Где заперто, значит, туда тебе и нельзя. Это на будущее. Вопросы?

— Пока нет, — пожал плечами Дима.

— Ну и хорошо.

Каморка оказалась, на самом деле, коробком. Немногим шире метра и длиной два, высота тоже не поражала, чуть прыгни и макушкой достанешь. Окон нет, лишь тусклая лампочка в решетчатом кожухе кое-как освещала помещение. Раскладная кровать, по типу плацкартной прижата к стенке, как и столик напротив. Дима разложил постель, вытащил с верхней полки матрац и бросил на кровать. Ну что ж, подумал Медоед, ноги вытянуть можно и ладно, ожидал куда хуже. Рюкзак поместился под кровать, а автомат поставил в специально для этого сооружённый держатель. Скинув с себя разгрузку, повесил на крючок и достал из рюкзака «читалку», несколько шоколадок, улёгся, погружаясь в чтение. Книг он в нехитрый гаджет закачал много, специально, на время пути.

Минут через двадцать зашёл Кудрявый, оставил рацию с зарядником, розетка в комнатке тоже имелась, цинк патронов и сказал, что через десять минут отправляются.
Когда Кудрявый ушёл, Дима сел на кровати и «качнул» обстановку вокруг. Судя по положению людей, колонну уже построили.
Спустя десять минут и правда, корпус самосвала дрогнул, мощно завибрировал, а в уши вторгся громкий рокот двигателей. На мгновение Дима даже испугался, что эта махина сейчас пойдёт в разнос и его погребёт под тоннами железа. Да уж, подумал он, при таком шуме и поспать нормально не выйдет, а трясет так, что того и гляди, соскользнёшь на пол вместе с матрасом.

Ещё через пару минут ощутимо дёрнуло. Тронулись. Ну что ж, в путь, пришла очередная мысль и снова проскользнул лёгкий страх. Всё, мосты сожжены. Теперь только вперёд.

* * *

Дни тянулись за днями. Дима дежурил свою обязательную смену и ставался со следующей. В кубрике делать всё равно нечего, трясёт, воняет и шумно. Да и чего греха таить, жутковато в этой железной коробочке находиться, не видишь ничего вокруг. А наверху, где дежурила основная смена, хорошо. И видно всё с высоты и нет той вони масла и топлива. Ну и поговорить можно.
Первые пару дней бойцы охраны приглядывались к Диме, особо не вступая в разговоры. Равно как и он сам приглядывался к народу. Ничем особенным они и не отличались от тех же бойцов Отряда. Все разговоры о выпивке, бабах и как кто-то, кому-то, где-то, за что-то, рыло начистил или пристрелил.
На третий или четвёртый день в разговорах начал участвовать и Дима. Прощупав эмпатией, было нетрудно разобраться кто и что из себя представлял. Да и историй знал много. «Легенда» обязывала. А мужикам из смены интересно, как оно, в рейдах на Приграничье. Разговоры о женщинах Медоед старательно пытался обходить, не признаваться ведь, что ещё «ни разу». А вообще, скукота несусветная, всё одно и то же каждый день. Книги ещё кое-как разбавляли однотонное течение времени.
Караван двигался медленно, не больше сорока километров в час, а иногда и того тише. Ехали по давно уже выверенному маршруту по более-менее широкой дороге. Порой бывало, что «Ласточка» с «собратьями» занимали всю ширину дороги и тогда приходилось снижать скорость ещё больше. Стычки с заражёнными случались частенько, то позади, то впереди «бронесейфов» вспыхивала стрельба, но до серьёзных столкновений не доходило. И хорошо. Пострелять и Диме доводилось, но он по привычке, больше Сдвиг использовал, особенно, если тварей не было видно среди зарослей. Но не увлекался «отстрелом», команды «потрошителей», если твари попадались стоящие, быстро и под прикрытием «снимали» трофеи и заметь странные раны, могли что-то заподозрить, а Дима раскрывать свои таланты не стремился.
В основном, с заражёнными разбирались с машин прикрытия, они маневреннее. Вообще, все взаимодействия в караване были отработаны, практически, до идеала. Особенно Диму поразила разведка. Кроме машины головного дозора, что ехала на удалении впереди, имелись и дроны, штук пять шустрых летающих машинок постоянно кружили над колонной. Иногда одна или две резко срывались в сторону и крутились над каким-то местом, заинтересовавшим оператора. Нередко после этого с той же стороны раздавалась стрельба по замеченным тварям. И вот так весь день. Диме даже надоело рассматривать окружающие виды, осточертевшие уже на третий день тряски в железной грохочущей коробке. Всё одно и то же. Лес сосновый, лес лиственный с густым подлеском из кустов и молодых липок или берёзок, поля, луга, снова лес. Время от времени на глаза попадались небольшие деревни или где-то вдали торчали коробки многоэтажек. И белёсые, до странности прозрачные, не такие яркие, как в Пекле, столбы туманов перезагрузок, резали небосвод на части.

На ночлег становились посреди полей, попросту останавливая колонну и гася весь свет. Внедорожники откатывались с дороги на охранение. В ночные смены бойцы охраны пользовались мощными тепловизорами. Заражённые, при их повышенной температуре, ночью «светились», как фонарики. Ко всему прочему, тепловизоры были установлены и на «ночных» дронах. Основную же безопасность ночью, колонне обеспечивал человек с интересным Даром, в довольно большом радиусе мог «имитировать» перезагрузку кластера, что выражалось в появлении стелющегося по земле «кисляка». Элиту, конечно, этим не обмануть, если увидит колонну, но твари поменьше не совались. Сколько же сил требовалось этому человеку, чтобы всю ночь поддерживать эту имитацию, Дима даже думать не хотел.

На Элиту колонна нарвалась за пару дней до приезда в Холм. Или Элита на колонну нарвалась, тут как посмотреть. В стычке Диме поучаствовать не удалось, он в это время дрых в кубрике и был разбужен криком из рации: «Элита!!!»

Через минуту оказался наверху, среди бойцов, столпившихся у левого борта. Все при оружии, но не стреляют. Грохота выстрелов Дима, сначала и не услышал. Долбили с «БТРов» и ещё чего-то серьёзного, что стрекотало скорострельной автоматической пушкой. Трассы очередей выстрелов садили куда-то в заросли подлеска, начисто выкашивая деревца и круша стволы более крупных деревьев в щепки. У дороги, под небольшой насыпью и цепочкой к лесу, уже валялось с десяток растерзанных трупов заражённых. Ударили они в хвост колонны, но и представить не могли такой «горячей» встречи. Скорее всего, монстров засекли с дронов заранее и бойцы успели приготовиться.
Элитник, развившийся из какого-то зверя, вроде волка или собаки, показался лишь раз, на перебежке через прогалину в лесу у опушки. Тварь сопровождали добрым десятком крупнокалиберных пулемётов и парой пушек. Даже из РПГ лупанули, но выстрел ушел мимо.

Элитник, осознав, что очень быстро лишился свиты, решил, видимо, с кусачей добычей не связываться и ретироваться.
Дима, ощутивший монстра в радиусе эмпатии, прикинул, что этот ещё «легковес», если сравнивать с чудищами в Пекле. Справился бы с ним без особых затруднений, раз на раз если, без свиты. Пара «сдвигов» на просадку защиты и добить.
Элитнику всё же досталось. Медоед ощущал его злость, боль и досаду, что приходится убегать. Один из дронов некоторое время ещё летел над монстром, пока бойцы потрошили трупы убитых заражённых. Затем колонна двинулась дальше.
До остановки на ночь отстреливаться от тварей пришлось ещё три раза. Вторая стычка могла стать опасной, тварей оказалось довольно много, рыл семьдесят. Но без Элиты. Вожаком был прематёрый рубер, которого свалили одним из последних. И именно в этот раз Дима увидел в работе огнемёты. Впечатлился. Вал тварей, развитые бегуны и лотерейщики, в основном, выкатились на «Черепашку» с правого борта, второго бронемонстра в колонне. От опушки до дороги было метров двадцать заросшего кустарником и редкими деревцами открытого пространства. И с расстояния метров десять, из тех самых расширений в нижней части машины, полились струи огня. Красиво и жутко. Твари верещали, дезориентированные, заметались в разные стороны. Да и с соседних машин поддерживали огнём, Диме тоже досталось пострелять.
Так и ехали, в общем, скучно и шумно.

Глава 3

Холм — Приреченский — Обитаемый Пояс.  

Холм. Этот стаб очень отличался от Гвардейского. Дима ожидал увидеть стены, как привык, отделяющие поселение от внешнего мира и широкую, заминированную полосу отчуждения. Но всё оказалось по-другому. Поселение расположилось на пологом холме, окружённом полями и лугами с редким враплением небольших рощ. Насколько большим был сам стаб, кластер, в смысле, судить сложно, особенно с расстояния. От опушки леса, из которого вынырнула колонна, до Холма, добрых пять-шесть километров открытого всем ветрам пространства. Ну и сам холм с поселением.
Стены имелись, но не настолько массивные и высокие, как в Гвардейском. Подступы к поселению заняты различными оборонительными сооружениями, рвами, полосами «колючки», окопами, насыпями. Множество огневых точек, вышки, доты щетинились стволами пулемётов. В некоторых местах в окопах стояла и техника.
Сначала, только начав разглядывать оборонительные сооружения Холма, Дима удивился их беспорядочности, но чем больше всматривался, тем больше понимал, что планировал фортификацию не дурак. Напади на стаб большая свора тварей, они и половины рубежей обороны не преодолеют. В некоторых местах им придётся либо проламываться через бетонные «коридоры», либо стены, в других, продираться через множество слоёв «колючки», преодолевать рвы, перебираться через насыпи. И всё это под постоянным огнём. И ещё, поля перед холмом, наверняка, утыканы минами и, если у стаба есть миномёты, пристреляны все возможные ориентиры. Орду, конечно, это всё не сдержит, её вообще ничего не сдержит, но от нападения даже очень больших стай, защитит. А больше, по сути, здесь и не от кого обороняться.
Сам же Холм, представлял собой большую деревню с редкими домами из кирпича, несколькими трёхэтажными зданиями и торчащей в небо водонапорной башней.
Дима, продолжая разглядывать приближающееся поселение, мысленно поблагодарил Баса и Мятного, часами рассказывавших и показывавших на ими же сделанных рисунках возможные способы проникновения и захвата подобных укреплёпленных объектов. Устраивать диверсии, естественно, не собирался, но мозги «размял».
От дороги, забирающей вправо, огибая возвышенность, отделялась ещё одна, в поселение. На перекрёстке оборудован форпост, от которого к колонне уже ехала машина «встречного комитета». Для стоянки караванов в Холме оборудовали специально огороженную стоянку, а по сути, большой пустырь чуть в стороне от КПП. Пропускной пункт представлял собой небольшое кирпичное здание, на крыше огневая точка со спаркой крупнокалиберных пулемётов. Дорога перед КПП перегорожена «змейкой» из бетонных блоков, а за ними тяжёлые металлические ворота. По обеим сторонам от дороги, в окопах, БМП, «копейки» которые. За ними, влево и вправо уходит крутая насыпь и на её гребне металлическое ограждение с вышками, через каждые, наверное, метров пятьдесят.
Колонна, фырча и громыхая двигателями машин въехала на пустырь. Заезжали не абы как, а в строгом порядке, который Диме был не очень ясен. Сначала грузовики поменьше, затем «бронесейфы», следом наливники и БТРы, а потом уже пикапы. Все это заняло с пол часа. Смотреть Диме надоело и он спустился к себе в кубрик, раздумывая, что делать дальше. С одной стороны, посетить Холм и нужно бы, постираться, помыться нормально и поесть. С другой стороны, не хотелось. Даже не потому, что ранее, у Гвардейского имелись тёрки с Холмом, а больше из-за приятелей в караване. За эти две недели пути он неплохо сдружился почти со всем экипажем «Ласточки», разве что водителей почти не видел. И вот эти самые приятели, дня за три до приезда в стаб, начали красочно расписывать, как проведут свободное от дежурств время. Сводилось всё, собственно, к двум вещам: напиться и хорошенько натрахаться, плюс возможная опция в виде рихтовки чьей-нибудь наглой рожи. И если с «напиться» Дима сразу поставил себя непьющим, то со вторым пока не знал, как быть. Хотелось. И хотелось до одури. Бурлило, можно сказать. Но вот не прельщало свой первый раз провести с какой-нибудь потасканной шлюхой. И как отмазаться от этого, не знал, не хотелось, чтобы его засмеяли. В конце-концов, выкинул из головы эти мысли, на месте разберётся.
Минут ещё через десять Дима получил вызов от Кудрявого. Встретились на карнизе. Начальник охраны «Ласточки» объявил, мол, на трое суток Медоед может быть свободен. На четвёртые уже должен вернуться, колонна будет готовиться к отъезду. Ещё сказал, чтобы не бурогозил, вытаскивать его из проблем никто не будет, если окажется виноватым. Так же посоветовал недорогую и приличную гостиницу, в которую, обычно, караванщики и заселялись, вкратце обрисовал порядки в стабе. Дима рекомендации принял и ушёл к себе, собраться.

Проверку у ментата прошли без проблем, ответив на десяток стандартных вопросов. Дима один решил не идти, а дождался знакомых из свободной смены бойцов. Настроение у всех было приподнятое, люди пребывали в ожидании скорого приятного времяпрепровождения.
Изнутри Холм ещё больше напоминал большую деревню. Дома из брёвен, некоторые коряво или не очень, обшиты сайдингом. Заборов почти не было, всё открыто. Собственно, скрывать и нечего. Проезжие части, в основном, грунтовые или укатанная щебёнка, с асфальтом «заморочились» только в центре, где и «бурлила» основная жизнь. Там же располагались и магазины, бары, гостиницы из нормальных и бордель. Имелись забегаловки и в других частях поселения, но представляли из себя дешёвые рыгаловки для совсем уж опустившихся жителей. Порядки в стабе хоть и были достаточно строгими, но если сравнить с Гвардейским, здесь всё куда проще и свободнее. Вон даже, Дима заметил храпящего в луже собственной блевотины, в дупель пьяного, обоссавшегося мужика у одного из домов. Дом, к слову, тоже представлял собой жалкое зрелище. В Гвардейском такого никогда не увидишь.
Встреченные люди… обычные и ничем от жителей Гвардейского не отличались. Те же суровые взгляды, некоторые, наоборот, оценивающие и приценивающиеся. Одежда, всё тот же камуфляж, в основном. На поясах почти у всех пистолеты в кобурах. Автоматы у Димы и его компании «опечатали» пломбами и их надо будет сдать на хранение в гостинице. Некоторые из жителей уже сейчас были пьяными и шли в одном им известном направлении неровными походками. Опять же, в Гвардейском, днём, такого нет.
Проходя мимо одной из рюмочных, откуда на всю улицу несло дешёвой сивухой, Дима стал свидетелем довольно наприятной картины. Двери внутрь вдруг распахнулись и оттуда выкатился какой-то человек в грязном камуфляже. За ним, тут же, выскочили двое не менее грязных мужиков и ругаясь пьяными голосами, принялись пинать первого. Тот охал, закрывался руками, что-то пытался прокричать, но его не слушали. Концовку Дима не досмотрел, компания свернула на другую улицу. Дорога всё время шла вверх по склону холма, поэтому когда дошли, наконец, до центральной части стаба, порядком притомились.
Здесь уже всё выглядело гораздо приличнее. Пусть и с выбоинами, но асфальт на дороге. Дорожки для пешеходов уложены тем же неровным, щербатым мелкими камушками, асфальтом. Дома здесь тоже гораздо более ухоженные, попадались и кирпичные коттеджи, либо собранные из всего, чего можно, но при этом не выглядящие сараями дома. Сами улицы стали чуть шире. В самом центре стаба, как и в Гвардейском, небольшая площадь, без памятника, разве что. Его заменял эшафот с четырьмя виселицами, сейчас свободными. Дима поморщился. Тут, оказывается, казни прилюдные. Вокруг площади расположились основные достопримечательности стаба. Два бара, две гостиницы, бордель и несколько магазинов. Тут же стояло и главное, по видимости, здание, где заседали начальники и руководство Холма. Ранее это здание, наверное, было деревенским клубом.

— Ну что? В бар сразу или заселимся сначала? — спросил Грек, чернявый, молодо выглядящий боец.
— Я в гостиницу, отмыться хочу, шмотки постирать. Потом и в бар можно, — ответил другой, Креп, светлый, крупный детина с добрым лицом, но холодным взглядом убийцы. Он и был главным в их смене. Собственно, все хотели сначала привести себя в порядок. На том и порешали, договорившись встретиться через час.
Номер себе Дима снял отдельный, на одного человека. Небольшая комнатка, в сравнении с каюткой на «Ласточке», казалась настоящими хоромами, а кровать-односпалка, как вертолётная площадка. Свой душ и туалет порадовали особенно. Обстановка в номере не представляла собой чего-то выдающегося, обычные дешёвые светлые обои на стенах, местами исписанные неприличными словами или надписями типа: «здесь я драл Люсьен», линолеум на полу, прожжёный в десятке мест. Небольшой шкаф, стол и два стула довершали мебелировку.

* * *

Дальнейшие три дня в Холме прошли достаточно спокойно и однообразно. Первые впечатления от новизны места быстро угасли. Заняться, кроме как пропивать спораны в баре, нечем.
В первый вечер, да и в следующие дни, Дима не напивался, так, пару стаканов пива и всё. С компанией Крепа оказалось не по пути в этом плане. Они жрали водку в каких-то промышленных количествах и при этом умудрялись держать себя в руках, хотя Дима ожидал другого. В какой-то момент он покидал приятелей, трезвому среди пьяных делать нечего.
С борделем получилось довольно показательно. И через день даже «напомнило» о себе. В тот самый первый вечер, помытые, в чистом, сытые и радостные, Креп сотоварищи-таки затащили Диму в публичный дом, хотя тот всячески отказывался, мотивируя усталостью и желанием хорошенько выспаться. Не удалось и по-правде говоря, не сильно-то и сопротивлялся, желание всё же горело, да и стрёмно было перед приятелями.
Бордель находился в том же здании, но с другого входа. Большой холл с притязательным декором «под старину», в воздухе витал запах духов, Диме, правда, показался слишком уж приторным. Эмпатию «включать» так же не решался, слышны были откуда-то сверху страстные охи-вздохи.
Кваз охранник оглядел их компанию, даже поздоровался с Крепом, знакомы, значит. Пока расселись на паре кушеток, бордель-маман, тощая, накрашенная до такой степени, что стала похожа на куклу, женщина, вывела с десяток разного калибра девушек. Креп и остальные четверо приятелей захихикали вожделенно, жадно «поедая» пьяными взглядами выпячивающих практически не скрываемые ничем достоинства жриц любви.
Дима понял, не выдержит! И плевать на слова отца и всё воспитание! Кровь, а может и не кровь, ударили в голову. Захотелось их всех! Нет… вот эти две слишком толстые, эта низкая какая-то и ноги короткие… а у этой синяк под глазом плохо замазан… да и вообще… вот у этой фигурка вроде ничего, но как лошадь лицом… у той ни сисек, ни жопы, доска какая-то… а ну-ка…
И Дима скользнул по крутящимся и призывно стреляющим глазами девушкам эмпатией. Отрезвило моментально. Презрение, усталость, злость даже. Лишь одну из толстушек, видимо, полностью устраивало её занятие, возбуждение и секс из неё просто выпирали, равно как и складки жира из-под корсета…
Нахрен, подумал Дима. Прав был отец… сто раз прав… отец… настроение мгновенно испортилось.
— Ээ… Медоед! А ты куда? — заплетающимся голосом спросил Грек.
— Пойду я… настроение пропало, — буркнул он.
Бордель-маман проворковала, явно поняв, что клиенту товар оказался не по душе:
— Не понравились девочки? Я мо…
— Не понравились, — перебил её Медоед и направился на выход, добавив уже приятелям:
— Звиняйте парни, я не с вами сегодня, — взглянул снова на глав-маму. — У нас, у Крикливой, даже официантки обычные красивее.
Кваз нахмурился и упёр руки в бока. Пока Дима и он «играли» в гляделки, позади послышались приглушённые ругательства:
— Ур-род..! Козел! Ну и вали нахрен, мудила..! — на разные голоса кляли парня «девочки».

Дима лишь усмехнулся, абсолютно точно теперь осознавая, что первый раз у него случится явно не скоро и точно не с проституткой.
Кваз, чуть удивлённый перемене взгляда Димы, посторонился и пропустил того наружу.
Оказавшись на улице, юноша глубоко вздохнул, ну и хер с ним, с первым разом, его снова передёрнуло от отвратительного ощущения эмоций работниц борделя. Словно в дерьмо наступил. Ладно хоть не окунулся. Ещё и об отце вспомнилось. Как ни гнал Дима от себя эти мысли, полностью вытравить их не выходило.
Спать! Нахрен всё!

* * *

«Он тянет к ней руки, пытаясь ухватить, удержать. Не выходит. Она падает. В пропасть. В чёрную пасть невероятного размера твари, одноглазую, зрачок которой, странно расколот. Мама что-то кричит, смотря в глаза, проникая в душу. И падает. 
Мама..!»
Дима чуть не свалился с кровати, настолько резко подскочил. Весь мокрый от пота, сердце колотится, как отбойный молоток.
Ночь, в комнате темно. В окно льётся желтоватый свет фонаря, оставляя нечеткий квадрат света на противоположной стене. Снаружи, на улице, кто-то захохотал, следом послышались девичьи смешливые взвизги, снова хохот. Тишина.
Мама…
Впервые за эти месяцы она приснилась Диме. Сон запомнился во всех подробностях. Странно это. Юноша мог бы даже сосчитать количество зубов-игл той твари, в пасть которой падала Сойка. Словно «мыслеобраз» от Иных, только без «пакета» эмоций.
Уселся на кровати. Из сна выбило бесповоротно. «04:37», показывали часы на руке.
Уснуть удалось только часам к семи.

Проснулся Дима ближе к полудню. Минут через сорок уже сидел в баре, поедая заказанные говяжьи отбивные с жареной картошкой и салатом. Тут же рядом «потел» стакан пива.
Крепа и остальных видно не было, наверное, дрыхнут после ночных гуляний. Объявился Кудрявый, заметил Диму и подсел.
— Не занято?
Медоед отрицательно качнул головой, не ответив, так как прожевывал кусок сочного и мягкого мяса. Вкуснотища потрясная.
— Вижу, ты в норме. Крепа с парнями видел?
Прожевав, наконец, запив глотком пива, Дима ответил:
— Не, не видел. Как вчера в борделе разошлись, так и не видел.
— По бабам, значит… и как тебе местные?

Дима скривился, словно лимона съел и проговорил:
— Никак. У Крикливой девчонки, как на подбор, красавицы. А здесь… стрёмные, да и не пью я. Почти. Не смог, в общем.
— Эт точно, — засмеялся Кудрявый. Ему тоже принесли пива. — На ближайшие стабы в обе стороны ваши девчонки лучшие. А ты, смотрю, из привередливых?
Дима усмехнулся, ответил:
— Не так уж я изголодался ещё по бабам, — врать было нетрудно. — Чтобы хер пристраивать туда, куда собака нос не совала.
Кудрявый грохнул смехом, несколько человек обернулись в их сторону, а Дима чуть покраснел и решил переменить тему:
— Крепа с пацанами чего ищешь? На смену им?
— Ага. С вечера. И лучше бы им появиться.

— Появятся, куда денутся, — сказал Дима.
На этом разговор, по большому счету, завершился. Кудрявому принесли обед, суп какой-то, а Дима как раз расправился со своей едой. Пожелав приятного аппетита, юноша встал из-за стола и покинул бар. Имелись планы посетить оружейный магазин, посмотреть, что здесь, в Холме, продают.
Оружейная лавка располагалась здесь же, на площади, напротив бара и гостиницы. Как говорил Кудрявый, есть ещё один магазин, но он на отшибе и продают там побитый ширпотреб. Не верить не было ни одного повода, да и чего-то конкретного Дима не искал.
Магазин оказался очень даже и как бы не побольше, чем у Бороды. Товар, разве что, почти не отличался. Те же «Калаши» разных модификаций висели на креплениях на стене, несколько винтовок иностранного производства, различные ружья под двенадцатый калибр, куча пистолетов. Имелись и снайперские винтовки. Даже, мать его, «Барретт» есть! Но больше всего Диму привлёк «обвес». Здесь выбор оказался куда как побольше, чем в Гвардейском. Навесные планки Пикатинни на ствольную коробку и цевья различных видов, приклады, рукоятки, в общем, при наличии споранов можно «затюнить» автомат до неприличия и сделать из него космический корабль.
— Что-то приглянулось? Разбираешься, смотрю? — спросил молодой, на вид, не старше самого Димы, парень, продавец.
Медоед повернулся к нему, ответил:
— Разбираюсь. И как, дорогое удовольствие?
— А что конкретно интересует?
— Обвес на сотую серию, — сказал Дима.

Продавец чуть нахмурился, что-то прикидывая в уме, затем махнул на «Калаши» рукой:
— А конкретно?
Дима оглядел винтовки и показал нужную. А дальше, охреневал от цен. Да уж, на ту сумму, что выкатил в итоге Микс, так звали парня, можно купить пять новых автоматов и по магазину патронов к каждому. Нет, Дима вполне мог позволить себе траты и больше, но жаба всё равно давила. Слишком уж дорого. А затем его осенило! Он ведь едет с торговцами! Целый, чтоб его, караван разного добра! И наверняка там есть и вот такие же приблуды. И по-любому дешевле. Для приличия Дима ещё какое-то время поторчал в магазине, послушал Микса и все же купил пару коробок с патронами к пистолету, повышенного бронепробития. Ну и обещал подумать на счёт обвеса. А сам, мысленно, уже возвращался к каравану.

Скрипача удалось найти через час, можно сказать, повезло, натолкнулся на него уже у КПП. Минут пять помучил интересующими вопросами. Оказалось, нужно было возвращаться обратно, сами торговцы на время стоянки, естественно, селились в гостиницах. Скрипач и подбросил Медоеда на машине обратно в центр, да ещё и сам с одним из торговцев договорился на счёт посмотреть обвес к оружию. Дима за это время успел перекусить.
Ничем интересным этот день больше не запомнился. Вечером его зазывали на очередную пьянку, но отказался и провел вечер в компании с чаем, сладостями и фантастическими фильмами, взятыми у администратора на прокат. Тот даже немного удивился, обычно постояльцы больше «клубничку» брали.
На третьем по счету фильме, Дима заснул и проснулся через пару часов от неудобного положения. Разделся, улёгся, как полагается и проспал уже до утра следующего дня.

Как оказалось, торговля велась и у самого каравана. В стабе торговцами заключались только крупные оптовые сделки, а у машин, на небольшом, специально организованном пятачке торговали уже с отдельными рейдерами. Но Диме надо было не туда, а к «Черепашке», найти некоего Бачу и передать ему бумагу, по которой Дима мог выбрать любое количество необходимого товара по цене каравана, ещё и с небольшой скидкой.
Низенького темноволосого человека, говорящего со странным акцентом, удалось найти не сразу. А затем Дима «потерялся», когда этот самый Бача, увёл парня от машины к тому самому пятачку и показал на контейнер, мол, смотри, подбирай. Через какое-то время Диму снова осенило. Нахрена он собирает этот конструктор, навешивая рамы и планки «сотку»? В результате, к обеду, Дима подобрал «приблуды» уже на новый автомат, похожий на тот, что оставил в Гвардейском, с уже встроенными в конструкцию креплениями. Свой старый автомат, естественно, продал. И на самом деле, потрачено оказалось куда меньше, чем озвученная цена в стабе.
Дальше Дима посетил импровизированное стрельбище, расположенное, как на зло, на другой стороне поселения и пристрелял оружие.

Третий день в Холме запомнился только одним событием. Мордобоем. Случилось всё в баре, где под вечер Дима ужинал в компании Крепа. Людей было довольно много и все, в основном, пили. Через какое-то время заявилась компания, человек шесть. Среди них и две девушки. Из борделя. Одна пухленькая, от которой «веяло» сексом и та фигуристая, с лошадиным лицом. И всё вроде бы ничего, ни Дима, ни его приятели даже внимания не обратили. Обратили девушки. Медоед это ощутил сразу. Неприязнь, ещё что-то. Минут через десять от компании отделился тип уголовной наружности и подошёл к столику, обратился к Диме, мол, девчонок-красавиц ни за что обидел, извиниться бы надо. В общем, слово за слово, рожей по столу и понеслось!
Досталось всем. Бар не разнесли только потому, что находились в центре и наряд Охраны прибыл быстро. Дрались все со всеми. Охранников бара «уронили» в числе первых. Бутылки, стаканы, даже тяжеленные стулья и те, в ход пошли. Те четверо, что явились с девушками, тоже улеглись быстро, собственно, самыми первыми. Одной, «лошадиная рожа», которая, тоже хорошенько прилетело, от кого, правда, не ясно. Хорошо, не дошло до стрельбы. Дима из драки вышел только со сбитыми козынками на руках и разбитой губой, а вот Грек получил по голове барным стаканом, Крепа угостили по хребту стулом. Ну и синяки-ссадины.
Разбирались после драки недолго, что хорошо. Прибыл ментат и определил виноватых, на которых, собственно и легли штрафные обязательства. Дима с приятелями отделались легким испугом и нагоняем от Кудрявого, хотя и тот, под конец, сказал, мол и правильно, что рожи тем придуркам порасшибали.

Четвёртый день прошёл в приготовлениях к отъезду и Дима находился при караване, появляться в стабе уже не имелось ни причин, ни желания.
С утра пятого дня покинули Холм. Следующие два дня прошли спокойно. Тряска, шум двигателей, запах масла и топлива. На третий день подъехали к реке и началась переправа. Вот это Диме запомнилось надолго. Да и сама переправа заняла целых два дня. Пока разгрузили «бронесейфы», пока они по одному, медленно, перевалили через понтонный мост, пока переправились остальные машины, перевезли груз и «затолкали» всё обратно в «трюмы», время и прошло. В Приреченском задержались ещё на два дня, спокойных, скучных и без происшествий. Поселение располагалось чуть в стороне от переправы, на берегу реки и раньше, до провала, явно было портом, имелся и сам порт с десятком пришвартованных, разного вида и назначения лодок, названия которым Дима не знал. Дома, в основном, контейнерные, построенные из самых разных материалов, тут и кирпич и дерево. И обнесен посёлок был стеной как бы не мощнее, чем в Гвардейском. Оборонительное вооружение тоже внушало. Всё из-за миграции заражённых вдоль берегов. Здесь ещё не Обитаемый Пояс, пусть и прилично далеко уже от Приграничья. Ну а река сама по себе собирает тварей, упиравшихся в неё в своих передвижениях. Так что Приреченский, можно сказать, находился в состоянии постоянной войны. Имелись и боевые катера, нет, не армейские, конечно же, оборудованные уже здесь. Ходили они вверх и вниз по течению, разведывая на подступах приближение крупных стай и по возможности, выбивая их с воды. Торговля водным путём тоже велась, но не очень активно, всё же речные кластеры перезагружались точно так же, как и остальные и нередко, а в сущности, каждый раз, уровни воды не совпадали и образующаяся волна могла перевернуть даже немаленькое судно. Да и не так много таких вот, речных стабов. Ближайший, три недели по реке. По суше до него можно добраться за полторы.

* * *

Четыре месяца спустя. Обитаемый Пояс  .

За прошедшее время и сотни километров Дима вполне освоился в караване, можно сказать, стал своим. Раскрыл два своих Дара, кинетику и эмпатию. С последней, конечно, не стал говорить обо всём, просто сенсорика, чувствую живых существ, всё. С кинетикой вышло интереснее. В одну из стычек с тварями появился Элитник, махина тонны в три живого веса, обросший броней, как танк. И пёр он как раз на «Ласточку». Врежься эта тварюга в грузовик, встали бы. Дима монстра и остановил, выставил кинетическую плоскость горизонтально. Элитнику чуть голову не оторвало, когда он на полном ходу врезался в невидимую преграду. Диму тогда тоже приложило до крови из носа и «мух» в глазах, но тварь остановилась. Добили затем уже из всех стволов. С того момента и отношение к Медоеду несколько изменилось, подтвердил, что называется, свою «квалификацию» специалиста-трейсера.

В пути Дима видел многое. Как меняется от Пограничья Улей. В основном, это стало видно за счёт уменьшения развитости заражённых.
По кластерам этого перехода и не было заметно. Всё те же леса, поля и луга. Местами деревни и районы городков, промзоны иногда. Такие, правда, колонна объезжала по широкой дуге, двигаясь от стаба к стабу. Попадаться они, к слову, стали чуть чаще, раз, иногда два в неделю. В крупных останавливались на несколько дней, в мелких, на день, чуть отдохнуть, заправиться и дальше в путь. И на каждой такой остановке Дима осторожно расспрашивал про Нестора. Но результата не было.
По дорогам иногда попадались расстрелянные машины, следствие стычек уже людей друг с другом. И этого юноша искренне не понимал. Неужели нельзя договориться? Враги ведь не люди, а заражённые. И сам себе отвечал, нельзя. Не договорятся люди. Даже вспомнить тот случай в Холме, когда за слова о шлюхах пришлось морды бить пьяным мужикам. И это было главным изменением в Улье по ходу пути. Здесь, в Обитаемом Поясе врагом уже становились люди, а заражённые, как стихия, с которой ничего не поделаешь.

Дима начал присматриваться к стабам и решал, в каком же ему сойти. С Бесогоном пообщаться так и не удалось, ехал он в «Лягушонке» и как оказалось, сошёл через пару недель после Приреченского. До первого, по-настоящему, крупного стаба, ещё недели три пути оставалось. Назывался он Новоград и обитало там не меньше трех тысяч человек, только местных, граждан, в смысле. Порядки там чем-то походили на Гвардейский, со своими, конечно же, особенностями. А сколько в стабе жило «не местных», неизвестно, может, ещё тысяча, а может и больше. Стаб этот располагался довольно удобно, больших дорог рядом много, ездят по ним часто. Ко всему прочему, соседний кластер приносил промзону с различными складами, начиная от строительных материалов, заканчивая едой. Грузился раз в месяц, так что выгрести добро успевали. Людей, конечно, с этим богатством проваливалось тоже достаточно. Чистили и всегда один-два иммунных находились.
Имелись и банды, куда же без них. Но бандитов регулярно прореживали, не давая вольнице разростись.

Миновали и Новоград, не понравилось там Диме. Нет, сам по себе стаб неплохой и достаточно богатый. Но вот эмоциональная обстановка стояла какая-то напряжённая. Ответ на это тоже нашёлся. Оказывается, здесь очень распространено и даже поощрялось доносительство, проще говоря, стукачество. И вполне можно было попасть в немилость только потому, что не понравился чем-то соседу.
Но именно здесь Дима, как ему показалось, навёлся на след. В один из дней, в баре, состоялся диалог с одним из местных. Дима узнал, что есть стаб, называется Камелот. И там живут несколько хватов и связи у них очень обширные. Они вполне могут знать что-то об этом Несторе.

* * *

Чуть больше, чем через месяц Дима покинул караван. Распрощались на доброй волне, Кудрявый и Креп всё уговаривали остаться, очень удачно вписался Медоед в их компанию и экипаж «Ласточки». Но нет, не остался, хотя и думал иногда об этом. Цель. Имелась цель, ради которой он и жил сейчас. А жил ли? Или всё-таки существовал?
Прощались недолго и без помпы. Отсыпали полагающуюся часть жалования споранами, вышло не очень много, но это и не так важно. Посидели в баре, выпили, вспомнили весёлые моменты и на следующий день караван покатил дальше. У Димы же начинался свой путь. В Камелот. Этот стаб находился в стороне от маршрута каравана. Поселение, в котором сошёл Медоед, называлось Липовый. Небольшая деревня, огороженная рвом и стеной. Здесь даже ментата не имелось, всё на «честном» слове. От этого стаба до Камелота две недели пути, если напрямую. Дима здесь задерживаться не стал, разузнал дорогу, приобрёл втридорога карту и покинул стаб.

Весь путь в Камелот прошёл, в целом, без приключений. На заражённых Дима не нарывался, двигался, в основном, лесами, выдерживая нужное, как он считал, направление. Некоторое время даже удалось проехать на машине. Без стычек с заражёнными не обходилось, но тварей выше топтуна так и не попалось. Упокаивал Сдвигом, потрошил и шёл дальше. Невольно сравнивал окружающее с Пеклом. И здесь Диме нравилось гораздо больше. Тварей не много и они слабые, если не соберутся в большую стаю, конечно же. Крючья работают безотказно, распугивая мелочь. Ну и природа, ни гнили, ни останков тысяч людей.
Через неделю пути, правда, лес порядком уже поднадоел, но иного выхода не было, передвигаться дорогами, во-первых, дольше, во-вторых, имелся немалый шанс нарваться на каких-нибудь недобрых людей. Через полторы недели, наконец, Дима добрался до нужного стаба. Чуток промахнулся, но всё же с берега огромного, что аж противоположного берега не видно, озера, заметны вдалеке шпили замка этого самого Камелота.

Странное ощущение. Настолько огромного открытого пространства Дима ещё не видел. С небоскрёбов, разве что, но там по-другому. Он стоял посреди небольшой прогалины на опушке леса. Впереди, метрах в пяти, плещется о поросший травой берег вода и дальше, насколько хватает взгляда, подернутая рябью поверхность озера. Берег слева, выдаётся небольшим заросшим деревьями мысом, с обрывом на конце. Красиво, чёрт побери!
Тш-ш… твари… как всегда, всё портят… одна тварь, вернее. Дима даже не шелохнулся. Заражённый ломился через заросли, как носорог. Лотерейщик, судя по «яркости привкуса» эмоций. Других монстров поблизости нет, это радует. Пятьдесят… сорок… двадцать… треск веток уже напоминал безостановочную стрельбу. Урчание. Десять… и тварь, уркнув ещё раз, уже удивлённо, падает, как подкошенная, с пробитой Сдвигом головой, проехавшись ещё метр по земле уже трупом. Снова тихо, только листья шелестят на лёгком ветерке и где-то в глуши леса беспокойно щебечет какая-то пичужка. Благодать.
С минуту ещё Дима полюбовался пейзажем и развернулся к дохлому и точно, лотерейщику, угадал степень развития. Интересно тоже, в Пекле они, будто крупнее, здесь хилые какие-то, но всё же, под полтора центнера опаснейшего мяса, что ни говори. Пока шёл к трупу, достал нож. Обошёл, скинул рюкзак и автомат на палые листья и траву рядом. Примерился к наросту на затылке. Так же неспеша присел, упёрся коленом в мощную спину твари и Крюк легко взрезал морщинистую, начавшую уже роговеть, кожицу, закрывающую споровый мешок.
Люди! Совсем рядом! Двое. Один обходит. Млять, расслабился, подпустил! Ладно, делаем вид, что я о них не знаю, решил Дима. Как же так… вот оно, наверное… привычка из Пекла, что людей вокруг, живых, быть не может!
Парень удивился про себя. Тот человек, что сейчас по дуге обходил его, ощущался только эмоционально. Под «скрытом», что ли? И не слышно совсем. Второй тоже приближается и тоже не слышно, хотя, расстояние ещё большое, шумов достаточно. Нервничают, тот, что ближе, злится. Напряжены.
Всего три спорана, ну точно, дохляк какой-то.
В этот момент, когда Дима уже выпрямился, все ещё сидя одним коленом на спине трупа твари, неизвестный, приблизившийся уже на расстояние броска, начал действовать, рванув к юноше. Медоед переместил кинетический щит, прикрываясь от второго гостя и сам «взорвался» действием. Разворот. Встретился с удивлённым взглядом. Чуть сместился, пропустив мимо головы чекан и не прекращая движения, жёсткая подсечка. Ноги противника подлетели вверх и человек со сдавленным выдохом грянулся о землю. Тут же приставить Крюк к горлу и придавить грудь коленом.
— Дернись только! — прорычал Медоед. — Башку отрежу! — И тут же бросил второму, который только-только засуетился, начав шуметь в зарослях. — Эй там, в кустах! Вылазь давай и руки в гору, иначе я твоего друга… гхм… подругу… укорочу на голову!
Только сейчас Дима понял, что под ним девушка. И ей страшно. Очень страшно. Ну да, белки глаз-то у Димы, когда пользуется Дарами чернеют, делая янтарные зрачки ещё ярче. Да и ещё такая неожиданная смена позиций. Только бы не дёрнулась, дура, сама себя убьёт. Но девушка не двигалась, замерла, понимая прекрасно своё незавидное положение.
— Отпусти её! — послышался из зарослей подлеска нервный голос. Мужчина. Вернее, парень, ненамного старше самого Димы, наверное, научился уже по эмоциям различать более-менее. Да и подружка его, тоже, молодая на вид.
Медоед не сдвинулся и ничего не ответил.
— Пристрелю! Пуля быстрее. Отпусти её, говорю!

Дима усмехнулся.
— Попробуй, пристрели, — добавил уже более грубо. — И тут же сдохнете. Оба.
Неуверенность, злость, страх, беспокойство.
— Выходи давай, — спустя секунд десять сказал Дима уже спокойно. — Хотел бы убить, уже убил бы.

Молчание. Юноша снова начал закипать.
— Ну! До трёх считаю и вспарываю её! — зарычал Дима. — Раз!
Ужас. Неуверенность, отчаяние.
— Два! — девушка тихо всхлипнула.
— Ладно-ладно! Выхожу! — послышался треск веток и через несколько секунд из зарослей выбрался человек. Чуть выше Димы, не очень широкий в плечах. Одет, ожидаемо, в камуфляж. В одной руке автомат, «Калаш», семьдесят четвёрка по виду, держит за цевьё стволом вверх. Вторая рука тоже отведена в сторону. На простенькой развесной из одного кармашка торчит запасной магазин, на поясе с одной стороны фляжка, с другой, в петле висит «клюв», похожий на тот, с каким девушка хотела познакомить голову Медоеда.
И правда, молодой, подумал Дима, рассматривая парня в пяти метрах от себя. Темные волосы под кепкой, лицо овальное, карие глаза смотрят хмуро и со страхом одновременно, заметил уже взгляд Димы. Нос прямой, губы ниточкой, бледен. Боится за подругу. А та лежит ни жива, ни мертва, не дышит даже будто.
Звиздец какой-то, пришла мысль.
— Ну и нахрена? — спросил уже спокойным тоном Дима, не переставая держать щит и «качать» эмпатией окружающую обстановку. — Автомат брось, — парень послушался.

— Чё я вам сделал-то?
Стоящий напротив насупился как-то смешно и выдал:
— Этот… — он кивнул на труп лотерейщика. — Наш был. А ты его…
— На нём где написано, что он ваш?! — рявкнул Дима, подавшись невольно вперёд и вовремя остановив руку с ножом у шеи девушки. — Охренеть просто! Наш он, млять!
Медоед бросил взгляд на девушку. Почти чёрные, короткие волосы, круглое лицо, сейчас бледное и испорчено гримасой страха. Чуть раскосые, тоже карие, только темнее, глаза, полные губы и ямка на подбородке.
Дима убрал колено с её груди и не убирая ножа с горла, второй рукой схватив за одежду, рывком, аж затрещала ткань, поднял девушку на ноги, вставая и сам. Лёгкая какая-то, пришла мысль. Неудачливая рейдерша от неожиданности взвизгнула. Толкнул несильно.
— Рядом с ним встала! И не дергайся!
Девушка, только сейчас увидев Крюк в руке Димы, охнула, ещё больше побледнела и попятилась. Одета в такой же камуфляж, только без развесной. Широковата в бёдрах, невысокая ростом. Встав рядом со спутником, она без слов и предупреждений взяла того за локоть и они… исчезли. Реакция Димы была мгновенной. Не раз это спасало жизнь там, в Пекле. Тут же ушел в перекат и не закончив ещё движение, шарахнул по «эмоциональным точкам» Контузией. Прекрасный Дар, полезный и неплохо разогнанный. Часто им приходилось пользоваться в Пекле, когда возвращался в Гвардейский. Эффект проявился сразу. Девушка и парень тут же «выпали» из скрыта и рухнули на землю, начали перекатываться с боку на бок, мычать нечленораздельно. Парень странно и нелепо пополз на боку по кругу, а его спутница начала издавать звуки, словно её смачно рвёт. Через пару секунд к ней присоединился и он, всё так же не переставая ползти, загребая руками и ногами палую листву и землю.
Дима сначала от злости хотел хорошенько их попинать, но потом, наблюдая за ними, за тем, как их выворачивает, решил этого не делать. Девушку всё же вырвало, испачкалась вся. Подошёл, избавил парня от клевца в петле, тот даже не мог сопротивляться. Девушка свой чекан выронила, Дима ногой отшвырнул его и лежавший неподалёку автомат парня подальше и неспеша набросав веток на спину трупу лотерейщика, уселся, стал ждать пока не пройдёт эффект от Контузии. Переборщил, видимо, подумал он минуты через две. Неприятные звуки и нелепые телодвижения только-только начали сходить на нет. Ещё через минуту девушка и парень оклемались и неподвижно лежали на земле, тяжело дыша.
Медоед вытащил пистолет и взял обоих на прицел.
— Живчика глотните, полегчает.
Они почти одновременно потянулись к флягам. Через пару минут уже пришли в себя окончательно и сидели на земле, хмуро, с опаской и даже как-то обиженно посматривали на Диму. Особенно девушка. Измазалась в собственной блевотине знатно.

— Ну, и как вас звать-то? — спросил Медоед.
— Алина… — первой отозвалась девушка.
— Дайв… Дайвер я, — через секунду ответил и парень.
Страх, неуверенность, обида, обречённость.

— Ну так нахера? Вы же, наверное, поняли, что шутить со мной не надо? И поняли, что я мог сейчас с вами делать что угодно, м? — снова спросил Дима.
— Я… мы… на мели… в общем. А тут… — начал этот самый Дайвер.
— А тут я, такой наглый весь, да? И почему бы меня не треснуть по голове, да? — гнев в Медоеде начал просыпаться снова. Парень с девушкой явно это ощутили и вжали головы в плечи, испугавшись.
— И что мне с вами делать-то? — спросил в никуда Дима.
— Убьёшь? — буркнул Дайвер.
Медоед сквозь зубы выдохнул, успокаиваясь, покачал сокрушённо головой.
— Сдались вы мне… руки только марать, и так крови… — запнулся, не стал договаривать и склонив чуть на бок голову, невольно повторив жест отца, спросил:
— Вы же из Камелота? — два одновременных кивка. — Проводите, значит. Там разбежимся и забудете меня, как страшный сон. И по дороге расскажете, что, да как там, в стабе.
Облегчение, радость, недоверие, надежда и тут же снова испуг. Парочка переглянулась и Дайвер сказал:

— Нам бы это… там не появляться в ближайшее время… и… рюкзаки забрать надо…
— А мне умыться хотя бы… — буркнула Алина.
— Похер мне, можно или нет вам там появляться. Вперёд и с песней. И автомат разряди, а то пальнёт ещё случайно.
— Но… — начал Дайвер, Дима его перебил, поняв, о чем тот хочет сказать.
— Без но. Заражённые не тронут, вам не их бояться надо.
Поколебавшись несколько секунд, Дайвер под «присмотром» пистолета Димы осторожно подвинулся к кучке сложенного оружия и отсоединил от автомата магазин, сунул в карман на развесной, выщелкнул с неприятным громким лязгом затвора патрон, тут же подобрав его. Сухо щёлкнул боёк.

— Ну и? Кого ждём? Вперёд. — повторил Медоед. — Далеко до схрона вашего?
Ответила девушка, всё ещё сидя на заднице:
— Нет. Там… на мысу… мне бы умыться…
Дима кивком скомандовал в сторону воды.
— Рядом держитесь, чтобы я вас видел. Надеюсь, глупить больше не станете.
Свои вещи он уже подобрал. «Заложники» осторожно поднялись на ноги, Алину качнуло, Дайвер её поддержал и пошагали в сторону воды. А Дима, следуя в трёх шагах и пока девушка умывалась и фыркала, прокачивал ситуацию. И всему выходило, что срисовали его как раз с того мыса. Эмпатией туда не дотянуться. А ещё, не окажись они такими придурками, вполне могли с этого самого мыса его и прикончить, стоял-то на открытом месте. Прицелиться хорошо, дать пару очередей и всё, расстояние метров двести всего. Дебил, блин! Всё! Забудь про Пекло, ругался на себя Дима. Да уж, вот смеху-то было бы, удайся им задуманное. Одна Белка чего стоит…

Минут через пять девушка закончила. С одежды всё смыть не удалось, да и в волосах местами запутались мелкие листики и ещё что-то, видимо, кусочки еды…
Ещё через двадцать минут они уже шли в сторону стаба, молча. Алина оказалась вооружена кроме «клевца» ещё и блочным арбалетом. Странная, на самом деле, парочка. Девчонка, судя по виду и ощущениям, опытнее своего друга. Плюс хороший Дар. Не обладай Медоед эмпатией, там и лежать ему, с пробитой головой, рядом с лотерейщиком. Дайвер этот, почему не воспользовался Даром? Или у него какой-то бесполезный? Можно же разогнать… нет, Дим, хватит думать категориями Пекла. Им, вот этим двоим, в жизни не завалить кого-то, круче топтуна. А о жемчуге вообще даже мечтать не стоит.
Беднее на тварей здесь край, беднее, убедился уже. За все, почти две недели пути, так и не встретилось Элиты. Хотя, откуда ей в лесах и полях взяться-то, травой питаться будет?

Справа, в чащобе, метрах в пятидесяти от людей послышался треск веток. Трое, бегуны, скорее всего, распознал Дима. Твари приближались и Дайвер с Алиной занервничали ещё больше, оглянулись на Медоеда. Их руки тянулись к оружию, но Дима покачал головой.
— Спокойнее, не тронет никто.
И правда, через несколько секунд тон урчания сменился, заражённые развернулись и в спешке, ещё громче треща ветками и кустарником, стали удаляться. Люди удивлённо обернулись, но говорить ничего не стали, хотя вопросы так и вертелись на языках.
Минут пять прошло в молчании. Дайвер осторожно спросил:
— Тебя как зовут?
— Медоед.
Алина явно хотела засмеяться, но чуйка всё же не позволила. А Дайвер никак не отреагировал, имя, как имя, да и побаивался он тоже. Снова молчание.
— Слушай, Медоед… — начал парень, взглянув через плечо. — Нам реально бы в стабе не появляться… ничего серьёзного мы не сделали… правда… просто мы…
— Твоя подруга мне чуть череп не проломила, — перебил Дима. — Потом вы ещё один фортель выкинули. И хотите теперь, чтобы я вас за спиной оставил? Не, ребят, нихрена так не пойдёт. Давайте шагайте и не е…те мне мозги своими проблемами.
Ещё минут десять прошло в молчании.
— Расскажите-ка про стаб? — произнёс Дима. Дайвер странно взглянул на него.
— Я не из этих, если что. Не из муров, не шпионить иду, — сказал Дима и тут же понял, что сморозил, видимо, какую-то глупость.
Дайвер хмыкнул, а Алина даже прыснула, тут же, правда, запнувшись и секунду спустя начала говорить:
— Камелот, нейтральная территория. Будь ты хоть трижды муром, если не косорезишь, то и тебя не тронет никто. Из-за Круглого стола, — как-то значительно закончила она, будто Дима что-то должен был понять, но он не понял.
— Это казино так называется, — со вздохом пояснил Дайвер. — На всю округу известно. Порядки в стабе, пусть и достаточно строгие, но всё крутится вокруг казино и Октагона. Ты издалека что ли, не слышал про Круглый стол?
— Издалека, — протянул Дима, осмысливая слова Дайвера.
— Поэтому в стабе и мура встретить можно и, наверное, даже внешников, из иммунных, которые. Но хрена с два ты поймёшь, мур это, внешник или честный рейдер. Ну, в лицо если только знаешь. Нейтральная территория, говорю же. Всем удобно, — закончила уже девушка.
Дима чуть склонил голову набок и спросил, начав догадываться:
— А вы, значит..?
— Нет! — запротестовал Дайвер. А вот Алина отмолчалась, — мы не муры.
— Особой разницы и нет. Пока не замазался в чём-то серьёзном. И честный рейдер с…кой может оказаться, — как-то озлобленно начала девушка. — И мур может нормальным человеком быть.
— Алин, не начинай, а? — переключился на неё Дайвер. Девушка фыркнула.
А Дима пытался понять, что это сейчас было. Ему же всю жизнь вдалбливали, что муры это зло. Что они бандиты и не щадят никого, кто не состоит в их братии. Эти двое ещё. Вроде и нормальные на вид, а напали ни с того ни с сего.
— И как же так получается сосуществовать? Чтобы и мур и нормальный человек в одном стабе уживались?
В эмоциях Алины снова проскользнуло что-то злое. Ответил Дайвер:
— Не, муры в Камелоте не живут. Поиграть приезжают, некоторые в боях участвуют или дела свои обтяпать в спокойной обстановке. Казино и всё, что вокруг него, старожилы местные держат, как их… хваты. Серьёзные люди, потому в стабе и порядок. А может и управляют стабом уже, хер поймёшь, что там, у небожителей. Но нам, обычным иммунным и хорошо, что порядок. В округе тоже, спокойно, в общем-то.
— А стронги?
— А что стронги? Им однажды объяснили местные расклады, больше не лезут со своим видением, как жить. Даже сами, временами, заезжают. Это до н… меня было, подробностей не расскажу.
— А что там рассказывать, по рогам получили пару раз и всё, сразу договорились, — вклинилась Алина.
Чего-то она недоговаривает, подумал Дима. Да и вообще, судя по их словам, место, этот Камелот, необычное. Хваты, значит, всем здесь заправляют… и как же с ними пообщаться, интересно… на кривой козе не подъедешь… ладно, на месте разбираться придётся, размышлял парень.
— Можно вопрос? — спросила Алина через какое-то время.
— Ну.

— Мм… как ты меня в скрыте заметил и что это за херня была, что нас так опрокинуло? — и тут же добавила:
— Дурацкий вопрос, понимаю, просто… — она нервничала всё больше, с каждым шагом, приближающим их к стабу.
— Реакция хорошая. Ты же выпала из скрыта перед… нападением, — вторую часть вопроса Дима проигнорировал.
Алина еле слышно хмыкнула, явно не поверила. Но и сама поняла, что сморозила глупость с этим вопросом и допытываться больше не стала. А вот любопытство в эмоциях сквозило отчётливо. Дайверу тоже интересно, но молчит. И правильно, кто станет о своих Дарах направо и налево рассказывать? Но всё-таки с такой лёгкостью скрутить Алину… потом ещё, приложило так, будто… да хрен знает, с чем сравнить, небо и земля перемешались, где верх, где низ… и эта уверенность, даже снисходительность и превосходство в его глазах… глаза… брр, жуть какая-то… а сейчас ведь нормальные, цвет только… ненормальный. Кваз он что ли? Нет, не похож ни разу… и ведь молодой, чувствуется это, размышлял Дайвер. У него всё никак не получалось понять этого Медоеда, сложить воедино все впечатления и мысли. Но, хорошо, что не убил, повод есть у него. Жирный такой повод… ещё и ему теперь должны… ещё и в Камелот возвращаемся…

* * *

Располагался Камелот на немаленьком острове огромного озера или водохранилища, на берег которого и вышел Медоед перед встречей с Дайвером и Алиной. Стабильный кластер захватывал сам остров, с пол километра водного пространства вокруг и часть ближнего берега. Что удачно, мост на остров так же находился на стабе. С противоположной стороны, на дальнем берегу, по воде километра четыре, грузилась часть какого-то города, несколько многоэтажек с огромным торговым центром, автодилером и обширный частный сектор.
Ко всему прочему, в озеро впадала река и она же выходила с другой стороны. Вокруг, на ближайший десяток километров грузилось несколько маленьких деревень и часть территории бетонного завода. Там и техника имелась и готовая продукция. Об этом всём Дима узнал уже чуть позже из дальнейшего рассказа Дайвера.
Попутчики успокоились, видя, что Медоед с ними ничего плохого делать не собирается и даже пистолет обратно в кобуру убрал. Нервничали они по другому поводу. Кто же он такой? Снаряга вон какая, один автомат, стоит, наверное, больше, чем всё их оружие. А пистолет? Что-то иностранное и недешёвое. Ножи вообще, ещё больше непонятные, просто смотреть даже страшно, зудит будто и мурашки по коже. Алина это на себе прочувствовала, так сказать, на практике. Да и вообще, этот Медоед весь какой-то непонятный. Идёт, вон, позади, словно на прогулке. Тварей в округе, конечно, немного, чистят их и всё равно, так расслабляться тоже нельзя. Но лотерейщика он упокоил тихо, вообще не слышно было, ни выстрела, ничего, будто заражённый сам по себе взял и помер. А другие твари, почему они отвернули? Явно ведь навелись. Дар у него и не один, как пить дать. Приложил их ещё чем-то, до сих пор тошно становится, если вспомнить то ощущение полнейшей дезориентации, когда не понимаешь в каком положении находишься. И молод он, слишком молод. Кто же он?
А Дима в это время «качал» их эмоции, примерно понимая, о чём они могут размышлять.

К стабу вышли часа через два. За это время заражённые появлялись ещё два раза. У Алины и Дайвера каждый раз при этом разгоралась буря эмоций, помешанных на страхе.
Твари не были опасными. В первый раз, на пределе видимости, среди берёз, шли как раз по березняку, появился бегун, который в какой-то момент резко сменил направление. Во второй раз встретили двух стоящих рядом пустышей, которых, в иных обстоятельствах, можно было и не заметить, пока не столкнёшься нос к носу. Метров за тридцать-сорок те вдруг жалобно заурчали, даже, скорее, заскулили и споро заковыляли прочь. Дайвер и Алина при этом посматривали украдкой на Диму, но тот делал вид, что не замечает и вообще, всё идёт так, как и полагается. Что за херня, вопрошали их взгляды и эмоции.
К концу второго часа пути вышли из леса на пустую от деревьев полосу. Спутники совсем приуныли. Дальше, метрах в трёхстах стояла стена. Нет, Стена! Как прикинул Дима, присвистнув от удивления, даже в Гвардейском попроще и пониже. Начиналась она прямо из воды метрах в десяти от уреза и тянулась своим монументальным хребтом метров на двести, наверное, оканчиваясь ещё более массивной башней со множеством бойниц. Стена, навскидку, метров восемь высотой и тоже с бойницами в два яруса. Сложена, как и башня, из бетонных блоков. Ещё дальше был виден остров и замок на нём. Или монастырь. В общем, какая-то крепость. И даже сейчас, издалека, выглядело всё это очень впечатляюще.
— Тут мины. Идём к дороге. Да и со стены заметили нас уже, наверное, — глухо сказал Дайвер.
Минут через десять вышли на дорогу, упирающуюся в массивные ворота между двух башен. Выдающаяся на сушу часть поселения, как оказалось, была треугольной формы, угол кластера, опять же, подсказал Дайвер. Граница располагалась как раз за полосой отчуждения.
Приближаясь к воротам, Дайвер и Алина становились всё более напряжёнными и причин Дима не видел. Идут ведь, никого не трогают.
— Мм… Медоед? — начала Алина, обратив на себя внимание, парень всё разглядывал стену, заметил нескольких людей на гребне. Так же там были оборудованы и огневые точки под навесами. Да, такую стену только из артиллерии, прямой наводкой, продалбывать… с этого ракурса, с дороги, замок высился не менее мощной стеной и оттуда тоже вполне можно поддержать огнём, наверняка даже. Для тех же крупнокалиберных пулемётов расстояние в пол километра, что плевок. А может и посерьёзнее что-то имеется. И похоже, что замок этот на возвышении стоит, иначе не видно было бы стены отсюда.
— Что? — ответил Дима.
Алина чуть замялась и произнесла:
— Что ты скажешь на счёт нас при проверке?
Вот оно в чем дело, сообразил, наконец, Медоед. Боятся, что расскажу про нападение. И по головке, видимо, их за это не погладят.
— Да ничего не скажу, — пожал плечами Дима. — Встретились случайно, проводили меня в стаб. Я без претензий, в принципе, в конце-концов, я вас на прицеле веду, а не вы меня, — усмехнулся в конце.
Алина на мгновение нахмурилась, ещё раз, видимо, вспомнив их «встречу». Ну да, что тут скажешь. Нарвались, что называется. Чёрт, как же глупо получилось… сейчас ещё в стабе начнётся… странный он, этот Медоед.
Метров за тридцать до ворот, на дороге, в шахматном порядке лежали бетонные блоки. Стандартная, в общем-то, мера предосторожности. В одной из створок тяжело распахнулась небольшая дверь и оттуда вышли пять человек с автоматами, в шлемах и бронежилетах. Охрана, понятно. Ага, вон тот, с красной повязкой на рукаве, старший, понял Дима, рассматривая бойцов. Особых эмоций никто из них, да и на стенах тоже, не испытывал. Некоторое любопытство разве что и злорадство у старшего. Интересно, к чему бы это.
— Стоим! — раздался голос старшего по охране. Путники встали. Дима остановился рядом с Дайвером и зацепив снизу лямки рюкзака большими пальцами, расслабил руки. Бойцы стволов на людей не направляли, тоже стояли спокойно, но руки с оружия не снимали. Обычные лица, у кого-то, вон, бородка даже, в Гвардейском брились все, сравнивал мимоходом Дима. К ним приблизился старший и остановившись в трёх шагах, сказал:
— О-о, Дайвер, Алина, какие люди осчастливили нас своим появлением! Ну привет, привет, — отвесил он дурашливый поклон. Кто-то из бойцов позади хохотнул.
— Вернулись, всё-таки. Лосось уже за вас интересовался. А это кто и откуда?
— Здорова Кол. Его Медоед зовут, — здесь Дайвер чуть запнулся. — Случайно встретились тут недалеко. Ну и проводили сюда. А Лосось, чего? Я же ему сказал, дня три-четыре нас не будет, уточним всё, проверим и вернёмся.
— А Медоед этот, сам, что ли, разговаривать не умеет? — голос у охранника неприятный, скрипучий какой-то и тянет гласные, гундосит будто. Да и на вид тоже, худой, как палка, высокий, лицо длинное, угловатое какое-то, пухлые губы. Глаза мелкие и бегают постоянно, то на Диму посмотрит, то на кого-то из его спутников. И похоже, уже «оценил» Медоеда. Автомат только не видел ещё, за спиной он.
— А что ещё добавить? Дайвер всё сказал, — буркнул Дима. Не понравился ему этот Кол. Но да и хрен с ним, он всего лишь охранник на смене.
Кол несколько секунд смотрел на Диму, будто решая что-то и снова переключился на Дайвера:
— А я-то что, ставлю в курс. С Лососем ваши тёрки, — гаденько усмехнулся Кол и спросил вдруг Диму, щерясь в неприятной улыбке:
— Оружие, наркотики, запрещённые предметы с собой есть? И как так вы случайно встретились? И вообще, откуда сам?
Медоед приподнял бровь и ответил, проигнорировав первый вопрос:
— Издалека. Иду в Камелот целенаправленно. Промахнулся, правда, немного, — кивнул в сторону, откуда они пришли. — Километрах в восьми дальше в озеро уткнулся. А Дайвер с Алиной на меня вышли, когда я заражённого потрошил. Познакомились и пошли уже вместе.
— Чё, даже не попытались грабануть тебя? — Кол посмотрел сначала на Дайвера с Алиной, а затем снова на Диму. — И ты, чтоль, на своих двоих сюда топал?

Кол был удивлен. Непонятно, правда, чему.
— Я их заметил первым. Должны были ограбить меня? Нормальные ребята, вроде. А машину я в рюкзаке спрятал, в лесу с ней неудобно, — усмехнулся Медоед. Шутка зашла, Кол хохотнул, заулыбались и бойцы позади. — Иду от Липового. Вторую неделю уже. Пожрать, наконец, хочу нормально, да в баню сходить.
— А там и Машку за ляжку, Ленку за коленку и лису за пи…ду? — осклабился Кол.
Дима тоже для вида растянул губы в улыбке.
— Типа того, только без лисы, не люблю животных.

Кол снова засмеялся.
— А с этими осторожнее, они в долгах, как в шелках. Собственно, за грабёж и пи…дёж.
Дима глянул на спутников.
— И не пристрелили их?
Кол состроил удивленную мину:
— Это ты такой откуда, агрессивный-то? Зачем пристрелить сразу? Пусть повинность отрабатывают и за слова свои отвечают. У нас тут в Камелоте порядки хоть и строгие, но не до такой степени. Ладно, давайте внутрь, нехер трепаться. Вы, — он обратился девушке и её другу. — Сразу к Лососю. А ты, Медоед, с нами, с ментатом пообщаешься, а там уже и баньку с Машкой можно, если при споранах, конечно. Давайте вперёд, мы за вами.

Дальше была проверка, прошли через шлюз, этакий коридор с бойницами в стенах и отверстиями в потолке. Алина и Дайвер после ушли в другую сторону, а Медоеда повели к двухэтажному пристрою в стене. Там находился ментат и дежурили охранники. После шлюза Дима ожидал увидеть ещё одну, внутреннюю стену, как в Гвардейском, но такой не было. Имелась металлическая глухая ограда квадратом и КПП. Дальше виднелась широкая улица, упирающаяся в капитальный мост, ближняя сторона которого была ниже дальней. Ну точно, на возвышенности на острове замок этот построен. На мосту ещё стоит что-то с пушками, не разглядеть отсюда.
По обеим сторонам дороги одноэтажные и двухэтажные дома. И видимо, не из дерева, отсюда тоже плохо видно. И люди, довольно много людей. Эмпатию Дима уже приглушил.

Оружие пришлось оставить на первом этаже. Даже ножи, их Дима доставать не стал, просто сложил на рюкзак, получив уверение, что ничего не тронут. Пришлось поверить. При виде автомата и пистолета у пары бойцов в помещении глаза засветились. Да и Кол всё поглядывал «маслянным» взглядом. Дальше Диму записали в журнал у дежурного и прошли к лестнице на второй этаж. Там Кол постучал в одну из дверей и вошёл. Через пару минут вышел и кивнул Диме, чтобы заходил.
— Ну все, я пошёл, дальше сам. И, типа, добро пожаловать в Камелот! — хохотнул он и с бойцами удалился.
В кабинете, очень похожем на кабинет Веды в Гвардейском, за столом сидел мужчина. Лысый, с усами и внимательным взглядом серых глаз. Одет, что странно, в светлую рубашку с коротким рукавом. На шее висит толстая золотая цепь, на левой руке часы. Знающий человек бы присвистнул, бренд из дорогих. Но в Стиксе это не имело значения, а Дима никогда не заморачивался подобными побрякушками, его мир Улей и знает он только его.
— Я Немец. Садись, — указал мужчина на стул около стола. Говорил он и правда, с лёгким акцентом.
Дима уселся и ответил:
— Медоед.

— Медоед, — повторил ментат и черкнул на листке закорючку. — Задам сначала пару простых вопросов, настроюсь на тебя. Отвечай да или нет.
Дима пожал плечами.
— Небе зелёное?
— Нет.
— Заражённого можно исцелить?

— Нет.
— Ты был в Пекле?
Дима чуть задержался с ответом. Соврать сейчас не выйдет. С другой стороны, что такого? Отряды в Гвардейском забирались довольно глубоко, не в само Пекло, конечно, но близко. Очень близко. Полуправда, но должно проканать.
— Да.

Ступор. Похоже, Немец не ожидал такого ответа и у него возникли какие-то проблемы с «настройкой». Он пристально взглянул на Диму.
— Что?
Некоторое время Немец молчал, а затем произнёс:
— С такими вещами не стоит шутить, молодой человек. Но что меня удивляет, я не чувствую лжи. То есть ты реально бывал в Пекле?
Даже охранник, до того никак себя не проявляющий, листавший журнал с пышногрудыми картинками, заинтересованно взглянул на Медоеда.
В ответ он снова пожал плечами и объяснил:
— Я трейсер. В прошлом. И жил в стабе на Приграничье. С отрядом мы забирались довольно глубоко на Запад.

Немец хмыкнул:
— Тогда ясно. Удивил ты меня Медоед, удивил. И что же ты делаешь здесь? Почему ушёл? Наверняка ведь неплохо жил и поднимал с рейдов?
Охранник тоже внимательно слушал.
— Надоело голову подставлять. А что до жизни… условия полувоенные, мне этого ещё при жизни… там… хватило. А тратить заработанное в маленьком стабе особо и некуда. Бухло и бабы. Тупая, однообразная жизнь.
— Понятно. Решил податься в другие края. Далеко же ты забрался… — Немец после этого выпрямился и продолжил:

— Ладно, к делу. Вопросы стандартные.
Дима кивнул.
— Имеешь что-то против стаба Камелот, желаешь ли каким-либо образом навредить его благосостоянию?
— Нет.

— Имеешь ли ты что-то против жителей стаба Камелот и желаешь каким-либо образом навредить им?
— Нет.
— Связан ли ты каким-либо образом с лицами, именуемыми среди иммунных мурами?
Формулировка интересная, подумал Дима. Интересно, если отвечу да, что будет?

— Нет, — ответил парень.
— Имеешь ли ты контакты с Внешниками?
— Нет.
— Ты стронг?

— Нет.
— Замешан ли ты или совершал какие-либо преступления в других стабах? Объявлен ли ты в розыск?
— Нет.
Немец ещё с минуту быстро черкал свои закорючки на плотном листе листе бумаги, затем отложил его и заговорил:

— С основным разобрались. Ещё несколько вопросов и отпущу тебя. Итак. Ты в Камелоте планируешь остаться надолго?
— Не могу знать, тащь-ментат, — шутливо ответил Дима. — Несколько дней точно, осмотрюсь здесь. Если понравится, может и задержусь.
Немец кивнул. А Медоед спросил:
— К чему вопрос, если не секрет?
— К тому, куда тебе можно здесь пристроиться. Каждый должен приносить пользу стабу, усиливать его. Если ты просто гость и приехал про… потратить спораны на развлечения у нас, это одно дело. Но если планируешь всё же остаться, уже другое. А так, как ты, несмотря на свою молодость… напомни, сколько ты в Улье?
— Я и не говорил этого. Учитывая путь сюда, больше полутора лет уже.
Немец снова удивился, хотя и постарался не показать вида. Охранник тоже изумился.
— Хм… и я полагаю, с заражёнными ты не понаслышке знаком, если говоришь, что трейсер и жил на фронтире?
Дима кивнул.
— Так вот… если ты планируешь здесь осесть, то смогу тебя рекомендовать нашим охотникам. Условия хорошие, сразу оговорюсь. Конечно, можешь и чем-то иным заниматься, но я считаю, лучше заниматься тем, что лучше всего получается.
Немец явно уловил скептическое настроение Медоеда, мол, только появился здесь, с дороги, а уже пытаются пристроить куда-то.
— Сейчас об этом не думай. Всё равно, ничего не надумаешь. Позже. Вот, держи, прочти обязательно, — он вытащил из стола небольшую брошюрку и протянул парню. — Здесь основная информация по Камелоту, свод правил и законов. Суровых наказаний у нас не приветствуют, но влететь на пару месяцев в штрафбат, за убийство, например, думаю, не захочется никому. Свести все законы можно к нескольким пунктам, не убивай и не калечь без веской причины, не кради, не причиняй тем или иным способом вред стабу.
Немец чуть передохнул и спросил на счёт Алины и Дайвера, обстоятельства их встречи.
Дима хмыкнул и рассказал упрощённую версию. Соврать не боялся, опасности ведь они на самом деле для него не представляли, так что «знакомство» получилось, в целом, спокойным. Ментат похмыкал, снова что-то записал. А Дима спросил:
— Как у вас тут с безопасностью? Особенно с сохранностью имущества, у меня внизу оружие и рюкзак.
— У нас не крадут, тем более, в этом здании. И копаться в вещах тоже никто не станет, можешь быть уверен. На счёт безопасности… пристрелить за косой взгляд не пристрелят, безопасно, в общем. Нет, могут и убить, конечно, как и в любом месте этого гнилого мира, но беспредел жёстко пресекается. Что до сохранности… если имеется что-то ценное… у нас есть ячейки хранения. Что-то вроде банка. В брошюре всё написано. В Сети тоже есть информация, более полная. Да, вот, забыл совсем… — Немец снова полез в стол и достал оттуда небольшой планшет. Включил его, Дима терпеливо ждал загрузки. Всё интереснее и интереснее здесь. Наконец гаджет запустился, показав на экране различные иконки.
— Настоятельно рекомендую взять такой в аренду. В Камелоте работает Сеть, — ментат как-то странно и с предвкушением взглянул на Диму, а в эмоциях витало ожидание и некое чувство превосходства, что ли. Но Медоед никак не отреагировал. Что такое Сеть он пусть и знал, но никогда не представлялось случая её опробовать, поэтому и не мог оценить предложение Немца. Не получив должного отклика, мужчина чуть стушевался и продолжил:
— Не привычный Интернет, конечно, но тоже очень полезно. Вся информация по стабу, законам, достопримечательностям, развлечениям, магазинам, на главной странице Камелота. Доска объявлений там же. Форумы, чаты, соцсеть ВКамелоте, почтовый ящик и тому подобное. Ну и фильмы, конечно, прямые трансляции из Октагона, если нет желания присутствовать лично и… другие трансляции. Всего три спорана в неделю, десять, в месяц. Прямо сейчас и заведём тебе аккаунты, где нужно, если согласишься.
Дима не понял и половины из того, что сейчас сказал ментат. Разумеется, про мифический для Улья Интернет Медоед знал, но знания эти являлись поверхностными, так как без надобности оно здесь. Наличие странички в «Инстаграмме» с миллионом подписчиков, тысячами лайков и комментариев отбиться от твари никак не поможет. Удобно, наверное, но и без этой Сети живётся вполне хорошо. А здесь вот оно как, имеется своя пародия. И, видимо, Немец имеет какой-то процент с этого, раз так рьяно впаривает. С другой стороны, почему нет? Может оказаться полезно. Нужно что-то узнать, ткни запрос в поисковике, не сходя с места. Решено, подумал Дима.
— А давай. На неделю пока. Куда платить?

* * *

Когда этот странный парень ушёл, Немец откинулся на спинку стула и некоторое время размышлял. Очень странный парень. Одно даже то, что сказал о нём Кол, хватило. Привести на поводке в стаб Алину. Дайвер не в счёт, так, довеском. С её-то Даром уйти от любой погони раз плюнуть, да и дерётся хорошо, не даром она в Октагоне до сих пор не побеждённой остаётся. А тут, по словам Кола, они этого Медоеда реально боялись, пусть и пытались скрыть это. И пришли, впереди они, позади он. Автомат у Дайвера разряжен при этом. Что-то не особо верится в «случайную» встречу. Нет, может и случайно встретились, но вот чтобы мирно согласились прийти в Камелот… нет. Что-то здесь не то и ведь лжи в словах Медоеда ни капли. Странный, очень странный. И при этом может быть полезен.
— Что думаешь? — спросил вдруг Немец охранника.
— Мутный какой-то. Многое не договаривает. Опытный, сразу понятно. Убивал. Много убивал, по взгляду видно. Но не мур и не наёмник.
— Это я и сам понял, что не договаривает… сходи-ка к Шалому, он все жаловался, что нормальных людей в группе нет, очкуют все на серьёзных тварей выходить. А тут сам Улей будто человека прислал.
Охранник закряхтел, встал, потянулся и вышел из кабинета. Когда дверь закрылась, Немец вытащил из стола ещё один планшет, разблокировал его и зайдя в один из чатов, набил кому-то сообщение.
— Медоед, значит… — тихо произнёс ментат и убрал планшет.

Глава 4

Камелот.  

Тот день для Медоеда закончился, можно, сказать, в неге. По совету того же Немца, поселился в гостинице под названием «У моста». Кроме этого, там располагался и бар, но бани, к сожалению, не было. Они имелись на острове, но туда под вечер, с дороги, идти совсем не хотелось, тем более, нужно проходить через ещё один КПП. Так что пришлось довольствоваться душем в номере, снял такой специально. Долго стоял под струями горячей воды, тщательно мылился и оттирался, в общем, определённое удовольствие получил и благоухая чистым телом, завалился на кровать, взяв в руки планшет. В стоимость номера входила ещё и стирка вещей, что порадовало.
Обстановка в комнате совершенно обычная. Ненапрягающего цвета обои, без различных тупых надписей предыдущих посетителей. Кровать-односпалка с толстым матрацем, выстиранное до хруста бельё. У противоположной стены небольшой шкаф, рядом с ним нечто вроде гарнитура, без раковины, правда, но плитка имелась. Чайник, посуда здесь же. Телевизор, плоский, средней диагонали висит на стене чуть дальше. За кроватью, ближе к входной двери стол и пара стульев. Каким-то образом, в эту площадь умудрились впихнуть ещё и санузел с душевой, микроскопической раковиной и самым обычным фаянсовым «троном». Так же в помещении была и пирамида, куда и встал опломбированный автомат.
Еду так же можно было заказать в номер, что Дима и сделал. Пока ждал заказ, пытался разобраться с планшетом и Сетью. Сам по себе гаджет сложностей не вызвал, но вот обилие всяческих приложений ввело в лёгкую растерянность. Немец показал лишь основное, сказав, что с остальным сам разберётся, ничего сложного. Но для человека, далёкого от технических достижений «внешних» миров, коим Дима и являлся, самому разобраться оказалось не просто. Ко всему прочему, об этом ментат, почему-то, умолчал, большая часть сервисов оказалась платной. Вообще, доступ ко всему самому интересному, платный. Те же фильмы, один «рубль» — один фильм. И самое поганое, что этот самый рубль оказался каким-то электронным и нужно идти в обменный пункт, чтобы тебе за спораны начислили эти самые «рубли». Один споран — десять «рублей». Бесплатными оказались только «городские службы», доска объявлений и пара общих чатов.
Обменник нашёлся в гостинице, а точнее, администратор за пошарпанной стойкой в холле-коридоре, гордо именующейся ресепшном, мог обменять спораны на «рубли». С наценкой, конечно же, и не менее трёх споранов на счёт. В итоге на электронный баланс добавлялось двадцать шесть «рублей». Дима малость покочевряжился, но три спорана отсыпал. В планшете «блымкнуло» входящим сообщением и администратор наигранно вежливо поблагодарил.
С появлением на электронном счету средств, сразу стало веселее. Фильмы не интересовали, а вот всяческие трансляции, вроде боёв в Октагоне, «клубнички» в прямом эфире, закрытые чаты, интерес вызвали немалый. В итоге, после оплаты доступа к тем или иным интересующим сервисам, на счету осталось всего восемь «рублей».
Ужин, доставленный миловидной девушкой, оказался выше всяческих похвал, на непритязательный взгляд Медоеда. В общем, так он и «прозалипал» на разных «вэбкамах» до поздней ночи. И вроде бы даже пришла мысль, как обратить на себя внимание власть имущих, с которыми просто так пообщаться невозможно. Бои в Октагоне. Дима, просмотревший несколько записей и два боя «в живую», пришёл к выводу, что вполне способен уложить всех тех, на кого довелось посмотреть. Правда, бои проводились без применения Даров. И это, как раз, являлось загвоздкой. Контролировать свой «пассивный» Дар Медоед не умел. Так что, если он всё же решится на участие в боях, противников придётся «ронять» жёстко и быстро, до того, как подключится Дар, вернее, до того, как ситуация станет опасной. Кроме обычных боёв были и бои на ножах и другом холодняке. Имелись и совсем экзотические виды, бои с заражёнными. Здесь, правда, рулили квазы. Они одни были способны сладить с развитыми монстрами вроде лотерейщика и даже топтуна. А всяких бегунов укладывали по пять-шесть за раз. Вот в этих боях Дары использовать уже разрешалось. Дима тут же вспомнил свои стычки с кусачами, руберами и Элитой. Да уж, здесь о таком и не мечтают. Интересно, как организаторы ловят тварей, лотерейщика того же, его только канатами танковыми связывать. Этот вопрос бы провентилировать, ведь он может и в этом помочь. Шлёпнул «контузией» и бери тёпленьким хоть рубера. С теми, правда, и канаты стальные могут не помочь.
Спать Дима укладывался с ворохом вопросов, ответы на которые, пока не имелись. Всё завтра.

* * *

«Он сидел на краю крыши какого-то здания, свесив ноги наружу. Ждал провала соседнего кластера. «Заплатите мне… все заплатите, за всё заплатите…» безумные мысли и переполняющая разум ярость застили кровавой пеленой глаза. 
Вот оно, началось! густой кисель тумана начал заполнять пространство впереди, буквально в нескольких метрах от него. Неясное чувство тревоги лишь злило ещё больше. 
Несколько минут томительного ожидания и «проявились» первые звуки. Сигналы автомобилей, скрежет сталкивающихся машин. Вот и первые смерти. Ничего, сейчас он всем покажет! Они все заплатят, они все виноваты! 
Кисляк, наконец, сошёл. Горец с удовлетворением отметил, что людей много. Большая часть сейчас поднимались с тротуара, нелепо оглядываясь, совершенно не понимая, что происходит! Мясо. Послышались первые вскрики. 
Погрузившийся кластер оказался центральным районом какого-то города. Бутики на первых этажах красиво украшенных лепниной зданий, пёстрые вывески, огромные витрины. Час пик. На противоположной стороне дороги машины в пробке, некоторые уже «поцеловали» впередистоящие. С десяток автомобилей, каким-то образом, выехали на тротуар, задавив несколько человек. 
Горец всё это отметил мельком. Спрыгнул. Пара секунд пьянящего ощущения свободного полёта, «мигнуть» пару раз, «затормозив» падение, удар в ноги, перекат. Стоящие в нескольких метрах люди, обалдело смотрят на него. Водители машин тоже, кто-то достал телефон и начал съёмку. 
Горец зло осклабился, развёл в стороны руки с клинками. 
«Вы все заплатите!» 
Выпустив «зверя», что вызвало настоящую панику среди людей, Горец врубился в орущую толпу, сея смерть… 
Крики, всхлипы, хрипы, кровь, отрубленные конечности, вываленные кишки, мужчины, женщины… всё это смешалось в калейдоскоп бесконечных безумных картинок смерти… 
А позже явились твари. И это тоже было хорошо, они тоже должны заплатить! 
Горец прорубался сквозь десятки визжащих от страха тварей. Нет, в самую гущу не лез, задавят, время смерти еще не пришло, не все ещё заплатили. Он ещё не нашёл Виновных, не убил тех, кто отнял у него душу, кто убил его жизнь…» 

Осознал себя Дима лежащим на кровати в номере гостиницы. Ну да, где же ещё. Ну и сон… Отец… что же с тобой происходит? И вообще, реально ли то, что приснилось..?
Пока Медоед умылся, тяжёлое ощущение выветрилось, равно как и детали странного и безумного сновидения. В голову снова вторглись мысли о делах. Собственно, каких? Найти способ пообщаться с теми самыми хватами, которые держат казино, вот и всё. Имена их, по крайней мере, узнал. Линда, Мокрый, Врангель и Пушкин. Главу стаба звали Совком и похоже, реальной власти у него не больше, чем у того администратора в гостинице. На это уже было плевать, в дела стаба Дима лезть никак не хотел, да и возможности такой не имелось, даже будь оно, это желание.

* * *

Уже седьмой день пошёл, как он отирается в Камелоте, а к своей цели не приблизился и на шаг.
Какие ещё имелись варианты? В боях уже поучаствовал. В обычных, с тварями сразиться не решился, это было бы, наверное, уже слишком. Да и бойцы квазы, думается, рады не были бы, начни он отбирать их хлеб.
Для участия в обычных боях требовалось только желание, затем ставили в очередь и вперёд, на канвас. Провёл три боя, во всех трёх победил, уложив соперников в первую минуту боя. Но, внимания нужных людей так на себя и не обратил. Единственный плюс, Диме бои понравились. Вернее, не сами бои, мало удовольствия в сверхскоротечной схватке, повергающей противника в нокаут. Удовольствие получал, впитывая эмоции нескольких десятков людей, радостно орущих при виде падающего на настил человека. Это пьянило не хуже крепкого алкоголя. Ну и какая-никакая прибыль. За каждый бой по десять споранов в случае победы.
Что ещё? Ловля заражённых для боев? Тоже вариант, но такой себе, не хотелось бы раскрывать козыри в возможной партии. Да и к кому с этим обращаться? Не выставишь же объявление на доску в Сети — «ловлю заражённых живьём, цена такая-то». Да и очевидно, его попытаются как-то использовать. А влезать в эти игры, опять же, никакого желания. Да и опыта тоже нет, признавал Дима.
Ещё одним вариантом было найти кого-нибудь, кто имел выход на местную власть. Но опять же, нужно будет оказывать либо услугу, либо платить, чего делать не хотелось.
Ко всему прочему из головы никак не выходили мысли о сексе, да и обстановка развращала. На боях раунды объявляли фигуристые и грудастые мамзели, из одежды на которых были только микро-бикини, а иногда и топлесс выходили. В казино, ради интереса Дима туда один раз заглянул, девушки ходили в одних лишь полупрозрачных фартуках. Про стриптиз в барах при бордельном комплексе, именно так, а не просто бордель, и говорить нечего. Но всё не то. В плане эмпатии, не то. Искренности, ноль целых, ноль десятых. Чаще всего за натренированными томными взглядами «бабочек» скрывались усталость, отвращение, презрение и равнодушие. Отпадало всякое желание, в общем. А Диме выть уже хотелось! Предлагали и перепих после боя, но на шлюх совсем не стояло…

Планшет провибрировал с мелодичной трелью звукового сопровождения входящим уведомлением. На них Дима уже не обращал внимания, но это решил просмотреть. Мелодия оповещения оказалась другой, «в личку», как тут говорили. Эти сообщения просматривал все.
«Здорова! Ты меня не знаешь. Я Шалый. Есть разговор и предложение, как раз по твоей части. Предлагаю встретиться в баре гостиницы, где ты поселился, скажем, через полчаса». 
О как, подумал юноша. Вчера, да и сегодня, вон уже, «накапало» с два десятка предложений перепихнуться или посмотреть, как это делают другие, посмотреть бои, реклама здешних магазинов, а это сообщение конкретно о встрече. Интересно, кто же этот Шалый? И вообще, стоит ли соглашаться на его предложение?
Написал ответ: «День добрый. Предлагаю перейти в какой-нибудь чат и там обсудить интересующие вопросы» .
Через минуту пришло новое сообщение: «В чатах дела не решаются, будто не знаешь. А тебе это может быть интересно. Ты, кстати, завтракал? Заодно и похаваем. Так что, жду через полчаса». 
Вот и как быть? И что это значит, по твоей части? Скорее всего, Немец разболтал. Трейсер с Приграничья, то сё. Интересно, а к каким выводам ментат пришёл относительно него? Тоже вопрос. Нет, решил Медоед, отказаться всегда успею, а послушать, что этот Шалый предложит, всё-таки стоит.
Минут через двадцать Дима уже сидел за столиком в баре на первом этаже гостиницы. Завтрак входил в стоимость, так что парень этим воспользовался. Помещение бара, немаленьких размеров зал, отделано морёным деревом, но местами оставили голый кирпич, повесив там плакаты с чёрно-белыми изображениями каких-то людей. Столы мощные, из толстой доски, «затёртой» под старину. Скамейки и стулья такие же, враз и не поднимешь, чтобы кого-нибудь по голове шваркнуть. Видел и участвовал Дима уже в подобных драках по пути из Гвардейского.
Пол так же деревянный и местами скрипучий. Единственное, что выделялось, барная стойка. Чёрная поверхность бликовала лаком от света зажжённых фонарей. За ней неспешно разливал напитки бармен. В это время посетителей немного, те же, что сейчас сидели на высоких стульях, явно мучились похмельем. Дима вдруг ощутил внимание к своей персоне. А вот и этот Шалый, похоже. Стоящий у входа мужчина ещё раз оглядел зал и направился к Медоеду. В это же время принесли и завтрак. Яичница с сосисками и салатом, кофе и пара сладких булочек.
Официант, совсем молодой парнишка, спросил, нужно ли ещё что-то и получив заказ уже от подсевшего Шалого, удалился. Мужчина выглядел странно. Вернее, для Димы странно, а так, может и ничего необычного, на самом деле. Круглое лицо, густые брови, широкий нос и ганфайтерские усы. Взгляд серых глаз какой-то шальной, словно в голове у него каждую секунду рождаются некие безумные идеи. Может, так и есть. Одет по местному стандарту, в камуфляж. Оружия, на виду, по крайней мере, не было.
— Здорова, ещё раз, — протараторил он, протягивая руку. Твёрдое рукопожатие мозолистой ладони. Дима кивнул. — Я, как ты понял, Шалый.
— И что ты хочешь предложить мне?
— Сразу к телу? — хохотнул усатый, голос у него тоже под стать взгляду, частит словами, как из пулемёта, но при этом всё понятно. — Ты, Медоед, здесь как, надолго?
— Не знаю, не могу точно сказать.
— Понятно, понятно. Это хорошо. Ты ведь трейсер?
Дима приподнял бровь.
— Не парься, это Немец рассказал. О полезных людях, полезно знать, — снова усмехнулся Шалый.
— Бывший трейсер, — поправил собеседника Дима.
— Бывших не бывает. Все мы здесь, в Улье, немного трейсеры. Так вот. Я собираю команду охотников. И мне нужны опытные люди. А ты, насколько я знаю, чуть ли не год под Пеклом проходил. Удачливый сукин сын, я бы сказал, — Медоед нахмурился, но Шалый или не увидел или проигнорировал. — В общем, в грядущем предприятии твой опыт прямо в цвет, получается.
— У вас тут нет своего отряда? — удивился Дима.
Шалый поморщился, отпил из только что принесенного стакана пиво и ответил:
— Есть, но там одни очкуны, дальше, чем на сутки, от стаба не уходят. А нормальный… был. Да вышел весь. Нарвались они. На отморозков каких-то. Почти всех постреляли, двое выжили. Я, со своими, к отряду, как раз, хотели присоединиться. И в тот злополучный рейд мы не попали, слава Улью. А после этого никто так и не захотел собирать новую команду. Вот я и хочу это исправить.
— А мне оно зачем? Мне это трейсерство уже достало, поспокойнее чего-то хочу. Да и… не навсегда я здесь. Дела сделаю и дальше двину.
— Я уже говорил, бывших трейсеров не бывает, — приподнял свой стакан Шалый. — Да и сомневаюсь я, что ты откажешься от возможности ни в чём себе не отказывать. Думается, там, на своём Приграничье, ты как сыр в масле катался. А в Камелоте жизнь дорогая, даже если ты здесь ненадолго.
После небольшой паузы, занятой ещё одним большим глотком пенного, Шалый продолжил:
— Условия я предлагаю честные. Нас сейчас четверо. Со мной вместе. Все опытные, не новички. Ты, на вид, хоть и моложе всех нас, но опытнее получаешься, а это и хорошо. Единственный момент, нам приподняться нужно. Средств на организацию полноценного отряда у нас почти нет, — Дима в этот момент подумал, что всё-таки там на КПП в его рюкзак нос сунули. И если этот Шалый сейчас начнёт разводить на эти самые «средства», то идёт он в очень увлекательный порно-тур. — Нужен рейд. В смысле, есть у меня инфа о кое-каком месте, где можно не хило разжиться добром. И этого вполне хватит, чтобы и сами в плюсе остались и на будущий отряд хватило. Да и наведываться потом туда можно. Грузится кластер раз в месяц.
— Меньше народа, больший плюс. Всё ещё не понимаю, зачем я вам, даже со своим опытом.
Шалый громко выдохнул, а на лице появилось выражение, будто ему приходится объяснять тупому свежаку прописные истины в пятый раз.
— Там место нехорошее, — наконец, выдал он. — Нужный кластер падает между двумя районами городов. Города эти грузятся с разницей в сутки. То есть, ты сам должен понимать, что тварей там охрененно много. Сами города грузятся раз в неделю, быстрые кластеры. Можно подгадать момент, когда заражённых там наименьшее количество и сделать дело.
Теперь усмехнулся Медоед.
— Я не всесильный. Всех не убью. Как ты описал, туда нужно человек тридцать и при хорошей технике. А ты впятером решил туда сунуться?
— Так-то ты прав. И вот когда у нас будет отряд, будет и техника и тридцать человек. Доить те кластеры будем. А сейчас… всё, считай, тоже на мази. Один из моих ближников, скрытник. Пройдём так, что комар носа не подточит. Берём, что нужно, грузим в машину и так же уезжаем.
— Тем более, — уже широко улыбнулся Дима. — Какой во мне смысл, если всё и так хорошо?
Теперь нахмурился Шалый. Ему явно не хотелось затрагивать эту тему, надеялся быстро договориться.
— Ты, сенс. А у нас нет сенса.
— И с чего ты взял, что я сенс? — склонил голову набок Медоед.
— Алинку в скрыте может расчехлить только хороший сенс. Ты, — он вытянул в сторону Димы палец. — Хороший сенс.

— Выходит, она и есть тот самый скрытник? — догадался Медоед.
Шалый угукнул. Вот же ж, выругался про себя Дима, интересно, а про «контузию» тоже рассказала? Но спросил о другом:
— А Дайвер тогда кто?
Шалый снова скривился, допил пиво.
— Да х…й с горы, вот кто. ЛюбовЪ у них, понимаешь. Задрочил девке голову. Дерьма собачьего Дайвер этот не стоит. На долги ещё из-за него влетела, идиотка. С нами он, ясен пень, не идёт.
Дима доел булку, запил кофе и задал вопрос, который ему пришёл в голову по ходу разговора:
— А ты сам давно здесь? В Камелоте, имею в виду.
— Гхм… да месяца четыре, наверное…
— Выход на местных воротил есть?

— На Пушкина с компанией, что ли? — переспросил Шалый.
Дима кивнул.
— А зачем тебе?
— Узнать кое-что хочу, — ответил парень.
Шалый задумался. Задумался и Дима. Если Шалый сможет организовать встречу с кем-то из этой четвёрки старожилов, то отплатить можно помощью с выходом на тот таинственный кластер. Разовая акция, так сказать. Дальше сами уже пусть крутятся.
Наконец, Шалый ответил:
— Лично у меня на них выхода нет, иначе мы бы с тобой не разговаривали. Но я неплохо знаю человека, который может организовать встречу…
— Сколько? — не стал тянуть кота за хвост Медоед.
Шалый осклабился.
— Ну-у… — затянул он. — Ты помогаешь мне в оплату за мои напряги со встречей. С Лососем вопрос я решу сам… — тут он запнулся, видимо, ещё что-то пришло в голову. — Слушай, ты же в боях участвовал? И ты же Шнобеля с локтя баиньки уложил?
У Димы от такого вопроса брови сами полезли вверх. Утвердительно кивнул. Было такое, третий его бой. Чуть покружив, резко сблизился и «зашёл» с локтя, вертикально, промеж рук противника в блоке и «срубил», что называется, наповал. Кровищи было… равно как и бурной реакции толпы, хотя всего лишь сломал сопернику нос.
— Лосось, он, видишь ли, организатор боёв в Октагоне. И ходит под самим Пушкиным…
— Ты же сказал, сам разберёшься.
— Да, разберусь. Но тут ещё и в Алинке дело. Она… в общем, она чемпионка. Но больше не дерётся. А из-за этого засратого чмыря, Дайвера, попала на долг. Либо бой в Октагоне, либо пятнадцать горошин…
— Не моя проблема, не мой долг.
— Ну… там видишь как, бой не обычный, нужно шоу! А она любительница на противнице ногами попрыгать. Я, конечно, ей предлагал заплатить, в смысле, пятнадцать горошин я наскребу, но она, дура конченая, от помощи отказывается. Последние недели мотается со своим придурком, заражённых стреляет из арбалета. Но они так и за год не насобирают нужную сумму, а проценты капают. Ну а я за тебя с Лососем перетру, всё ж на драку мужиков смотреть интереснее, чем когда две бабы мутузят друг друга, пусть и профессионально.
— И ты думаешь, что я соглашусь? — с усмешкой спросил Дима. — И вообще, с чего ты решил…
— Извини, что перебиваю, сам этого не люблю. Алина профессиональный боец. В прошлом, там ещё, в смысле, и таких же бойцов видит издалека, — он подкинул взглядом вверх. — Она и мужиков колотит, только в путь. Даже в Октагоне, здесь, пару раз выходила. А ты её сложил в секунду, она и понять нихрена не успела. Её слова, не вру. Ну и смотрели твои бои, только утвердилась в своих словах.
— То есть, ты хочешь за организацию встречи мою помощь в рейде. Так? — Шалый кивнул.
— На это я, в принципе, согласен, торчу здесь неделю уже, делать совсем нехрен. И по итогам рейда хочу остаться в хорошем плюсе, — усы от довольной улыбки на лице собеседника смешно разъехались. — И ещё ты хочешь, чтобы я покрыл долг этой козы, которая мне чуть башку клевцом не проломила?
Лицо собеседника излучало ангельскую невинность.
— Шалый, вот смотрю на тебя, вроде и не плохой ты человек, но вот с этим боем, уже наглость, граничащая с оху…нием, не находишь?
Но Шалый, будто и не услышал, навис над столом и проговорил:
— Да ты пойми, если красиво уложишь кого против тебя выставят, то и при последующем разговоре на тебя уже смотреть будут не как на просящего. Но нужно устроить шоу, повторяю. Въезжаешь? Это уже бои другого уровня, понимаешь? Те, где ты участвовал, это так, развлекалочка для народа попроще. Туда идут обычные люди, считающие, что умеют махать руками. Любители. Куда проще ведь пару раз выхватить по морде и получить свои три спорана, а при удаче и десяток, чем выйти с автоматом против заражённого, не находишь? — вернул он Диме ухмылку.
— Ну и… двух зайцев одним выстрелом, как говорится.
— Один из зайцев твой, разве что… — хмуро ответил Медоед, начавший теперь кое-что понимать в устроении боёв. Ему всё невдомёк было, почему награда за бои всегда фиксированная, а не процент со ставок. Тотализатор ведь никто не отменял, а только приветствуется. Получается, есть и высшая лига. Тут Шалый прав. И публика другая и противники явно поинтереснее, чем тот же Шнобель. И внимание на себя-таки обратить, наверняка, получится. И радостный, пьяный от крови рёв толпы… как быть?
— Обдумать всё надо…
— Да чё тут думать, Медоед? Если боишься, что кину, спроси Немца за меня. Да вообще, кого угодно спроси, — Шалый на секунду замолк и осклабился. — Да и вижу ведь, согласен уже, цену набиваешь просто.
Дима тоже усмехнулся.
— Ладно, чего уж. Согласен.
Усы на лице Шалого разъехались ещё шире. И не врёт ведь, ничего гнилого Дима в нём не заметил. Отчасти это и стало окончательным доводом для положительного ответа.
— Красотка моя! Не проходи мимо! Принеси, будь так ласкова, мне и моему другу по пиву, за мой счёт! — повернулся он обратно к Диме, а зардевшаяся официантка упорхнула выполнять заказ. — Обмоем маленько. Не люблю надираться в начале дня и тебе не советую! — из Шалого позитив так и пёр. Чем-то он напомнил Крикливую, только в облегченной версии. Дима невольно улыбнулся.
— Я вообще надираться не люблю. И тебе тоже не советую.
Шалый хохотнул.
— Что за кластер там, куда ты сходить хочешь? — спросил Медоед.

— Уже так сразу?
— Ну не за любовь же разговаривать, — усмехнулся парень, Шалый тоже весело осклабился.
— Сам по себе кластер нихрена из себя не представляет. Лес. Но в нём есть схрон, бункер, то бишь. Может спецназёров, может ещё какой армии, это неважно. Оружия там дохрена и больше. Есть грузовики, обычно грузится два… — принесли пиво и орешки. — Спасибо, красавица!
«Красавица» улыбнулась и ушла к другим посетителям.
— Ну, и как тебе такой расклад?
Дима задумался, вспоминая уроки и рассказы Баса и Мятного.
— План этого бункера есть? Его же наверняка охранять должны. Плюс, там может завестись нехорошая тварюшка, которая у себя дома, а мы там, как котята слепые будем.
Шалый поднял бокал.
— Скрепим, для начала, — звякнули стаканы, рейдеры сделали по глотку. — Планов нет. Поэтому нам хороший сенс и нужен, чтобы эту самую тварюшку, как ты сказал, заметить и привалить быстрее, чем она нас. Ну и вообще, сенс нужен.
— Ладно, пусть так. Почему ты уверен, что этот бункер вообще существует и тебя не обманули? Или там не склад с оружием, а например, с военной формой?
— Инфа верняк, поверь, — ответил Шалый. — И кроме меня о бункере никто не знает, так что конкурентов нет.
— Кто-то же тебе о нём рассказал?
— Этого «кого-то», число случайно, не так давно, прирезали в пьяной драке. Я не при чём, зуб даю!
Дима хмыкнул, верилось, конечно, с трудом, но опять же, лжи не ощущалось.
— Ладно. Более подробно потом обсудим, с командой уже. Вы сработанные хоть? Давно вместе ходите?
— Во-от, сразу профи видно. Я в Улье восемь месяцев. Остальные по-разному. Алинка самая… старшая. Год и два тут уже. А вместе мы, как ты сказал, ходим, месяца три.
— Ясно. Когда планируешь выход?

Шалый пожал плечами:
— Уложишь соперника в Октагоне, разговор свой поговоришь, подготовимся… кластер тот, в следующий раз, через неделю снова на перезагрузку уйдёт. На тачке туда, при удаче, и за пару дней добраться можно, пёхом если, дней пять, наверное.
— Далековато…
— А близко всё разведано давно. Единственный, кроме заражённых, минус, ещё, там территория муров. На тех кластерах они редко появляются, слишком много тварей, но всё равно, внимательными надо быть вдвойне.
— Ндэ…
— Да всё чики-пуки будет, Медоед! Мы ж не в самую задницу к мурам полезем. Мне и самому жизнь дорога, рисковать зря не буду и тухляк другим предлагать. Тем более, я ведь тоже еду.
Резонно, подумал Дима. Ладно. Посмотреть на остальных ещё нужно. Как с этой Алиной только уживаться, вопрос.
— Слушай, а чё у тебя за дело к Пушкину? Если не секрет, конечно.
— Человека одного ищу… — буркнул Дима и тут же пожалел, унимая неожиданную вспышку ярости.
— Ох, ёп… не завидую я этому человеку, если тебя из-за него со сладкого места сорвало…
— С чего ты…
— Видно по тебе, Медоед. Глаза и без того, как огонь, а сейчас полыхнули так, что мне аж не по себе стало… — Шалый закинул несколько орешков в рот, запил пивом. — В общем, сделаем так. Ты сильно не газуй, я сегодня обкашляю с Лососем на счёт тебя и дам знать. Вечером встретимся, думаю, уже всей компанией, познакомишься, начнём готовиться.

* * *

Шалый написал часа через три, назначил встречу на вечер, в двадцать часов. Место выбрал тоже интересное, бар-ресторан «Набережный». Располагалось эта заведение, разумеется, на набережной острова. Вообще, сам остров произвёл на Диму довольно сильное впечатление.
На второй ещё день, хорошенько отдохнув, Медоед решил сначала прогуляться и присмотреться. «Материковая», так сказать, часть стаба имела очень близкую к треугольнику форму. От единственных ворот расходилось несколько улочек, центральная вела прямиком на мост. Здесь здания были проще, да и вообще, эта часть являлась больше «деловой» и жизнь стоила чуть дешевле. Поэтому многие, кто прибыл в Камелот именно по делу, селились здесь. В этой части стаба, так же, вполне можно было найти развлечение, но с «островом», конечно же, не сравнить.
На сам остров попасть оказалось проще простого. Перешёл через мост и всё, ты в сердце азарта и разврата на ближайшие сто километров.
Мост, посередине перегороженный двумя БМП-2 так, что проехать между ними можно, максимум, на пикапе, упирался в высокую крепостную стену. И через мощные ворота можно уже попасть внутрь. Замок или монастырь, чем это раньше было, изнутри перестроили довольно сильно. После ворот недлинный шлюз, снова ворота и после них в обе стороны расходится широкий коридор, опоясывающий, наверное, всё строение, да ещё и двухъярусный. Если с этого «перекрёстка» всё так же двигаться вперёд по, наверное, тоннелю, пройдёшь всё строение насквозь и выйдешь на небольшую площадь с расходящимися улицами.
Сам тоннель, в общем-то, таковым не являлся. Через арки по обеим сторонам можно пройти во внутренние помещения этой крепости, занятые, по большей части различными заведениями. Конечно, попасть можно только в открытые для посетителей места, вроде казино, бара-клуба-ресторана и гостиницу. Так же здесь обитали и властьимущие, то есть те, с кем Диме и нужно пообщаться. Круглые сутки в этой крепости не прекращался гудёж, играла музыка, сновали туда-сюда официанты в чёрной форме, соблазнительно одетые женщины и охрана. Бойцов много, все вооружены. Ну и клиенты, естественно. Камелот, как сделал Дима вывод, стаб в округе очень популярный. Расположен, пусть и немного в стороне от маршрута каравана, но всё же удобно. Да и наверняка не один тот караван ходил, другие и здесь проезжают.
Городок за замком тоже, в общем-то, одна большая фабрика по выкачке споранов, тут тебе и «купол» Октагона и бордели, бары, магазины. Имелся и чисто «жилой» район, жавшийся к берегу с дальней от крепости стороны.
Все здания на острове, в основном, капитальные, дерево присутствовало только в отделке. Сколько сил, средств и времени было потрачено, чтобы всё это отстроить, наладить работу, Дима даже представлять не хотел.
Имелась и набережная, по правой, если стоять спиной к замку, стороне. Там и пирс имелся с яхтами. Ко всему прочему, весь остров был как бы «приподнят» над уровнем воды, обрывы берегов укреплены бетонными плитами. Это, наверное, для того, чтобы волны не подмывали. Да и случись перезагрузка на воде, чтобы не подтапливало сам остров. Имелся и пляж, правда, на соседнем, небольшом островке. Туда регулярно ходил катерок, но можно было взять в аренду лодку или скутер и дойти самому.

Бар «Набережный» располагался не на самой набережной острова, а на пришвартованной или наглухо, каким-то образом, закреплённой барже. Подобных заведений имелось ещё пара штук, но именно это было самым большим и предоставляло наибольший спектр услуг. Тут даже гостиница имелась на втором этаже. Хотя, использовались номера, по большей части, чтобы скоротать время с представительницами «древнейшей».
Играла какая-то ухающая басами музыка, со всех сторон голоса и девичий смех. Наслаждение, веселье и предвкушение, витали в эмоциях людей.
Встретиться договорились на террасе. Шалого и Алину дима заметил почти сразу. Они сидели у бортика в дальней части помещения и напряжённо разговаривали. Направился к ним, по пути заказав пива у проходящей мимо официантки, заплатил тут же, с планшета. Удобно конечно, бесконтактная оплата эта, приложил к коробочке свой гаджет и дождался подтверждения списания средств.
— Привет, — произнёс Медоед, подойдя к столику уже со стаканом и занимая свободное место, рядом с Шалым, чтобы видеть пространство террасы.
— О! Блин, я и не заметил тебя! Здорова! — прострочил в ответ Шалый, а Алина отделалась кивком. Сидела она хмурая и злая, а ещё боялась. Непонятно, правда, чего. Мужчина, прервавший на приветствие фразу, продолжил:
— Короче! Всё! Тема закрыта! Слышать больше ничего не хочу! — он допил пиво и со стуком опустил стакан на стол. — С Лососем я договорился, назад не сдашь уже! Послезавтра Медоед уложит кого против него выставят, а через несколько дней выдвигаемся. Из своей доли Медоеду отдашь! — не дал он снова сказать Алине и обратился к Диме. — Правильно говорю же, Медоед?
В ответ он только пожал плечами, глотнув пива, затем переспросил:
— Послезавтра значит?
Вклинилась Алина:
— Шалый, чтоб тебя! Ты просто не понимаешь…
— Всё, я сказал! Доигралась уже! С этим своим… — рейдер фыркнул в усы и скривившись, докончил. — Да-айвером… да, Медоед, бой послезавтра.
— Дайвер нормальный!
— Говно, твой Дайвер! Как сама не видишь-то?! — психанул Шалый. — Это вот, Медоед нормальный, Клоп нормальный! А Дайвер твой, дерь-мо!! Молчать!
Набравшая воздуха в грудь Алина «сдулась» под изменившимся тоном Шалого. А он, совершенно спокойно, что неожиданно, произнёс:
— Повторяю последний раз. Вопрос закрыт. Всё. О делах теперь думать нужно, Алин, а не о том, под каким кустом потрахаться с Дайвером, в ожидании какого-нибудь заражённого. Чё я, не знаю, думаешь? Пи…дит ненаглядный твой направо и налево. Всё! — Снова обратился к Медоеду, — извиняй за эти дрязги семейные.
— Да ничего, — снова пожал плечами Дима. Алина вся насупилась и сидела сейчас напротив нахохлившимся воробьём.
— С Лососем, я договорился, — в третий уже раз сказал Шалый. — Бой на ночь назначен, так что выспись, ну, не бухай, там, не знаю, в общем, готов будь. Бой у тебя один и я так понял, центровой. Так что, повторюсь, нужно устроить шоу, а не как ты обычно, треснул разок и спать отправил.
— Почему не завтра?
— По средам боёв не проводится. Не парься, в общем.
Напрягала какая-то недосказанность, при чём исходило это от Алины. Шалый, несмотря на имя и манеру общения, по ощущениям Медоеда, был чист и не лгал, ничего не умалчивал.
— Шалый… — через минуту, когда принесли ещё по пиву и обновили закуску, обратилась к напарнику Алина.

— М-м?
— Может, всё-таки возьмём Дайвера?
Шалый закатил глаза, видимо, вопрос этот слышит уже далеко не в первый раз.
— Нет, Алина! Ещё раз говорю, мне долбо…бы в команде не нужны!
Девушка насупилась, что-то хотела ответить, но тут подошли ещё двое. Один низкий, весь какой-то маленький и щуплый. Треугольное скуластое лицо, живой взгляд карих глаз и что приковывало внимание, ресницы. Любая девушка за такие отдала бы многое. Вот, наверное, поэтому взгляд и был настолько выразительным. Волосы чёрные, что смоль, казалось поглощают свет. Второй оказался квазом. И этим всё сказано. Ходячий уродливый шкаф. На таких иммунных Дима ещё в Гвардейском насмотрелся и показалось, что с этим пытались провести какие-то изменения, в смысле, хоть и был чудищем, но не настолько, как, например, вон тот, что сидит за три столика от них. Лицо более похоже на человеческое, кожа не висит, нет этих уродливых морщин и складок. Из-за тонких бледных губ, правда, торчат неровные зубищи. Телосложение тоже, более-менее пропорциональное. Стопарь как-то рассказывал про знахарей, которые специализируются именно на квазах, умеют сглаживать и контролировать изменения их тел. Может быть и с этим такой поработал.
Мелкий плюхнулся рядом с Алиной, а кваз уселся на жалобно скрипнувший стул, так сказать, во главе стола, перегородив проход.
— Клоп, — протянул руку Диме черноволосый. Маленькая ладонь оказалась на удивление сильной и рукопожатие вышло крепким.
— Кар-рдан, — бухнул кваз, вроде и негромко, но показалось, что где-то обвалилась скала. Ладонь Димы утонула в его лапище. Горячая, сухая, твёрдая кожа.
— Медоед, — отозвался обоим Дима.
— Эт ты, значит, наш сенс? — чуть гнусаво спросил Клоп.
Дима угукнул.
— На сколько берёшь?
— Достаточно, — ответил, чуть подумав, Медоед.
Клоп усмехнулся:
— Хе, для тебя, может и тридцать метров достаточно, но знать точно нужно, на что расчитывать. Шалый тут тебя так расписал…
Диме этот Клоп уже не нравился, было в нём что-то такое, нехорошее. Решил не открываться полностью, приуменьшить свои двести с лишним метров радиуса охвата.
— Сто пятьдесят. Плюс-минус пять метров.
— Да ну..? — спустя несколько секунд удивлённо протянул всё тот же Клоп. По квазу мало, что можно сказать, Шалый наслаждался, Алина тоже была поражена.
— А я вам чё говорил, остолопы! — ещё чуть погодя, весело сказал усатый балагур.
— И… надолго тебя хватает..? — Клоп.
Дима пожал плечами, ответил:
— Никто в отряде не жаловался.
— Ладно, давайте за успехи, что ли, — Шалый поднял бокал. — Успеем ещё наговориться, а о делах не здесь.
Бокалы со звоном сомкнулись, выпили. Полулитровый бокал в руке Кардана выглядел маленькой мензуркой и одним глотком он ополовинил её.
— Медоед, — снова Клоп. — А чего ты решил за Алинку вписаться?
Дима глянул на угрюмую девушку, снова уткнувшуюся в планшет, затем на Клопа и махнул головой в сторону Шалого.
— Это он всё, уговорил.

— А что взамен?
— Клоп, заткнись, — пророкотал кваз. — Их дела. Наше дело, поход.
— Ладно, ладно, интересно просто… — любопытство так и пёрло из Клопа.

Разошлись через пару часов. Дима говорил мало, больше слушал. Алина тоже, в основном, молчала. Парня всё больше беспокоила напряжённость в её эмоциях, а главное, страх. Почему? Ну не из-за случая же в лесу. Серьёзного-то, по сути, ничего не произошло. В чём тогда дело? Спрашивали ещё про Приграничье. Дима отделался парой историй, которые слышал от трейсеров Мятного.
— Так вы там, получается, чуть не на жемчуге сидите? — спросил Клоп. Реально, как клоп, вцепится, не отдерёшь.
— Знал бы ты, какой ценой этот жемчуг добывается… — Медоед начал уходить от скользкой темы. — Здешней Элиты я не видел ещё, но судя по мелким тварям, а на Приграничье, они же, лотерейщик, к примеру, здешнего топтуна стоит.
— Это ты лотерейщика мелкой тварью называешь?! — изумился всё тот же Клоп.
— А как его называть? — Дима уже понял, что «сморозил» по местным меркам и теперь нужно задранную планку не ронять. — Не такой уж и сильный он, если знаешь откуда ждать. Ваш брат, — кивнул на Кардана. — У нас там, иногда, с ними в рукопашную выходит, ради развлечения. Как здесь, на боях, только в реальных условиях.
— Охренеть вы отмороженные… — Клоп, остальные слушали молча. И нужно отметить, тоже были впечатлены.
— Жизнь такая, — пожал плечами Дима.
— Не… я на лотера не выйду с голыми руками… — прогрохотал Кардан.
На этом интерес к Диме поугас, хотя он точно знал, вопросов к нему у новых товарищей ещё много. Но эти разговоры уже не здесь и не сейчас.
Когда расходились, Шалый предупредил, чтобы Медоед всегда был на связи и не терялся. Это ясно, Дима усмехнулся и побрёл через вечно веселящийся в пьяном угаре остров, в гостиницу. Уже смеркалось, местами зажгли фонари, загорелись вывески. Неутихающая музыка, голоса, смех, визги, всё это сливалось в единый гул. Напомнило Пекло, правда, там этот гул исходил от тысяч и тысяч гибнущих ежесекундно страшной смертью людей… настроение упало.
Проходя по центральному тоннелю замка, чуть не оглох от музыки, что тоже не добавило положительных эмоций. Эмпатию даже не подключал, мозг взорвётся.
Недолго постоял на мосту, недалеко от БМП. Люди редким сейчас потоком шли в обе стороны. Кто-то идёт веселиться ночь напролёт, прожигая десятки споранов, другие, наоборот, отдыхать.
Вернувшись в номер, принял душ и завалился спать.

«Чёрная, плоская равнина. Такое же чёрное небо. Даже воздух, казалось, чёрный и «шумный» от мелкой взвеси. 
Впереди, вдалеке, единственным светлым пятнышком, чья-то фигурка. 
Страшно. 
Он оглянулся. Вокруг, на тысячи километров всё та же равнина. Обернулся к фигурке. Теперь она стала ближе. 
Мама… 
Мама!! Голоса не слышно. Он побежал. Но воздух, вернее, эта чёрная взвесь, словно тормозит его и режет, впиваясь в кожу сотнями игл. Одежда уже в лохмотья… а вместо крови из него сыпется всё та же чернота… 
Мама!!! Он всё равно бежит. Она оборачивается и удивлённо, словно забыла его, смотрит. 
Он бежит, на теле уже нет живого места, но не останавливается. 
И вдруг, небо раскалывается на огромные острые куски и они падают вниз! Попав на землю, эти осколки разрушают и её, широкие трещины расползаются от мест ударов, осколки падают вниз, в пропасть, в пустоту… 
Он бежит, перепрыгивает трещины, но никак не может достичь фигурки мамы. 
Один из осколков падает совсем рядом и Дима с криком падает вниз… »

Проснулся рывком. Весь в холодном поту. Ночь…
Сон быстро забывается.
Поворочавшись еще пару минут, Дима снова засыпает.

* * *

Почти весь следующий день Дима провёл на пляже. Проснулся часов в десять, умылся, позавтракал и отправился на другой островок. До странности, но за неделю пребывания в Камелоте, так и не удосужился посетить это место.
Островок был небольшой и раньше явно заросший лесом, сейчас представлял собой сплошной пляж. Деревья выворотили, насыпали песка, в центре острова сделали ещё одну насыпь с площадкой, уклоны укрепили плитами. На площадке расположилось довольно впечатляющее кафе-ресторан-ночной клуб «Нептун». Кто такой этот Нептун, Дима не знал, но явно не простой рейдер, если в честь него назвали такое заведение, а может, и хозяина так зовут. Играла какая-то заводная музыка, с разных сторон доносились голоса, где-то смеялись.
Охраны и здесь было немало, одетые поголовно в красные футболки, хмурые мужчины прохаживались по пляжу или сидели в тени под навесами у края насыпи.
Имелся и пирс, к которому регулярно подходил катер с новыми отдыхающими или увозящий назагоравшихся и наотдыхавшихся.
Поначалу, Дима не очень уверенно себя чувствовал, раздеваться не хотелось, отстёгивать кобуру, тем более. Но народ вокруг не напрягался и это передалось Медоеду. Он улёгся на взятое в аренду покрывало, с собой принести не догадался и стал наблюдать за окружающими людьми. За женщинами, в основном. Все в купальниках, которые почти ничего не скрывали и некоторые девушки очень даже ничего. Большинство, правда, проститутки. Дима снова скривился, не будь эмпатии, давно бы уже насадил какую-нибудь из них.
На солнце, яростно палящем в этот день, тело быстро разогревалось и захотелось искупаться. Плавать, пусть и не очень уверенно, ещё в Пекле, Дома, научился. Вода была прохладной, но это и хорошо. Плавать нравилось, чувствовалось всё тело, работала каждая мышца и он неспеша отплывал от берега, а затем быстро возвращался, заставляя тело работать.
В очередной раз, после купания, Медоед обнаружил на планшете сообщение от Шалого. Он предлагал встретиться у него «на хате», начать планировать будущий поход. В сообщении так же говорилось, где эта самая «хата» находится и что сбор назначен на пять вечера.
Дима глянул на часы. Уже до трёх доходит. Решил побыть здесь ещё часик. На полуголые женские округлости смотреть ему всё ещё не надоело, а перед уходом можно будет здесь же в кафе и поесть. Выходило пусть и не дёшево, но в средствах он, пока, не ограничен, да и тратить особо некуда, не пьёт, в казино не играет, с девками не спит, ставки не делает.
Минут двадцать Медоед ещё понежился на солнышке, затем переоделся и направился в кафе. Там заказал довольно обильный обед, голод после плавания проснулся зверский.
Уже доедая второе, к нему за столик подсела средней потасканности девушка, странно крашеная, какими-то «лохмотьями», блондинка. Лицо не красивое и не уродливое. Чуть крупный нос, тонкие, наверное, выщипанные, брови. Губы тоже тонкие, ярко накрашенные, но сам рот большой и при этом не вызывал ощущения диспропорции. Глаза серые, под ними чуть набрякшие тёмные круги. Груди почти нет, а ниже уже не видно. В эмоциях желание, но не секса, нетерпение, усталость и немного тревоги.
Такую Дима не хотел, даже разговаривать особого желания не было. Общаться с девушками он более-менее привык в путешествии с караваном. Во-первых, там имелись свои, так сказать, обозные шлюхи. Четыре разбитные бабёнки, которые и потрахаться и пострелять мастачки. Одна из них, почему-то самая толстая, Варёнка, Варя, Варёна или как её за глаза называли, Воронка, всячески пыталась пару последних месяцев Медоеда соблазнить. Во-вторых, на остановках в стабах, тоже часто приходилось общаться с женским полом и Дима, в принципе, уже не «боялся».
— Привет, красавчик! Угостишь девушку? — чуть хриплым голосом, почти что томно, протянула блондинка.
Пока Дима решал, как потактичнее отправить её восвояси, нарисовался охранник и навис над столиком. Детина под два метра с широченными плечами и заросшими до самых ногтей пальцев, руками.
— Опять ты, Линка? Хорош уже к нормальным людям приставать. Иди, вон, Гитаристу, отсоси, вспоминал тебя недавно.
Девушка скривилась, бросила жалобный и просящий взгляд на Медоеда, но он не отреагировал. Затем фыркнула, поднялась и уходя, ответила охраннику:
— Гитарист пускай сам себе отсасывает! За прошлый ещё не расплатился! — и виляя тощим задом с парой смачных синяков на бедрах, гордо удалилась. Дима взглянул на охранника. Тот осклабился и пробасил:
— Не обращай внимания. Кошёлка спековая. Даёт всем, кто на дозу отсыпет. Меня Малышом зовут, если что. Видел, как ты Шнобеля сложил, споранов поднял на ставке. Давно его так не опускали. Хороший бой, — он посмотрел вслед этой Линке или Ленке. — А тут смотрю, пи…да эта пристала к хорошему человеку, дай, думаю, избавлю тебя от стрёмной компании. Она та ещё штучка, поскандалить любит. Но, нас, охрану, побаивается.
— Понял, благодарю. Я всё решить не мог, как бы от неё потактичнее избавиться.
— А потактичнее и не надо, — хохотнул Малыш. — Послал и всё. На…уй только не нужно, не так поймёт, — снова засмеялся бугай, Дима тоже усмехнулся.

— Ну, бывай!
— И тебе Удачи, — ответил Медоед.

* * *

Шалый жил на той же части Камелота, где снимал комнату и Медоед. Разве что обитал усатый в общажного типа бетонной коробке в два этажа, с общим душем и туалетом. Жилище Шалого располагалось на втором этаже и пока Медоед дошёл, чуть не проклял эту встречу. В коридоре воняло чем-то протухшим, дымом сигарет, какой-то сивухой и носками. Проходя мимо некоторых закрытых дверей, оттуда в нос ударял стойкий запах мочи, из-за других слышался пьяный смех или женские сладострастные стоны. И Шалый живёт в таком дерьме?
Дима постучал в добротную металлическую дверь. Совсем небольшая комнатка, где вмещалась кровать, небольшой шкаф, стол, пара стульев и маленький холодильник. Дима ожидал беспорядка, но в жилище Шалого царила чистота, чуть ли не уровня закоренелого педанта.
На момент, когда пришёл Медоед, все четверо рейдеров уже собрались. Алина, всё такая же хмурая, лишь бросила тревожный взгляд и еле заметно кивнула. Шалый с широкой улыбкой поприветствовал и указал на раскладной стул и упаковку пива на столе, а Кардан и Клоп просто пожали руки. Дима, разувшись, о чём сразу предупредил хозяин жилища, зацепил банку и уселся.
— Ну что, братцы кролики, все в сборе, — начал Шалый. — За встречу и начнём планировать планы, — он первым поднял початую банку.
Остальные отозвались нестройным хором и смешками. Одна лишь Алина всё так же пребывала хмурой, то и дело бросая взгляды на Медоеда.
Дальше началось обсуждение. Шалый достал из шкафа несколько карт с различными пометками и неровно расчерченные на квадраты.
Лежащий на столе планшет вдруг «провибрировал» о входящем сообщении. Шалый с минуту смотрел в экран, хмурясь.
— Чёт нихрена не пойму…
— Что? — спросила Алина. Градус опасений в ней почему-то подскочил.
— Лосось пишет. Готовь бойца своего на сегодня, бой ночью. К полуночи должны быть в Октагоне, бой в час… — он поднял глаза на Диму. — Больше не пей. Хрень какая-то… по средам боёв, вроде, никогда не было.
Медоед посмотрел на Алину. Та сидела на кровати бледная, пусть и старалась никак не показывать страх.
— Кстати, спросить всё забываю, — начал Дима. — Если я проиграю, долг так и останется? Или как?
Шалый подвис. У Алины «ёкнуло» на этом вопросе, а Кардан с Клопом с интересом наблюдали за меняющимися выражениями на усатом лице товарища.
— Об этом я не договаривался…
Кардан громко выдохнул, а Клоп удивлённо произнёс:

— Шалый, ты чё, хватку потерял что ли? А если хрен этот консервный…
— Да знаю я… блин… чёрт! Я когда договаривался и не сомневался, что Медоед соперника уложит… — он посмотрел на Диму. — Уложишь ведь..?
Дима усмехнулся, отпил пива. Странное ощущение задорной злости и веселья вдруг охватили парня.
— Я врага ещё в лицо-то даже не видел… — драматическая пауза. — Должен будешь, Шалый.
— Куда ж я денусь… капец, надо ж лохануться так было…

Некоторое время ещё обсуждали, хотя, больше подкалывали Шалого с предстоящим Диминым боем. Алина сидела тихо и делала вид, что её здесь нет. А Медоед всё пытался понять, что она скрывает. И ведь ясно уже, это напрямую касается его сегодняшнего выступления. Что такого она знает, что повергает её в такой страх. И боится же теперь и за него самого почему-то. Что такого должно произойти? Ну, предположим даже, что выставят против меня кваза, думал Дима, неприятно, конечно, больно, но не смертельно. Всего один бой. Три раунда, по три минуты или до нокаута. Дары использовать нельзя, чисто свои умения и сила. И чего она боится-то? Хрен с ним, даже если на жемчуг выставят. С Шалого спрошу, конечно, но опять же, не то это, из-за чего чуть ли не в панике сидеть. Вытянуть бы её на разговор, но при всех не станешь допытываться.
— Медоед?! — Дима резко выплыл из мыслей. На него смотрели мужчины, ожидая ответа на какой-то вопрос.
Последние минуты обсуждения их похода прошли за раздумьями мимо.
— Извините, задумался. Чего там?
— Задумался он… у Алинки и сисек-то нет, куда хоть пялился? — спросил Клоп, остальные заржали, Алина зло фыркнула и бросила в товарища пустой банкой пива, обозвав драным козлом. А Дима густо покраснел и правда ведь, смотрел-то именно туда… Алина поймала его взгляд, что-то поняла для себя и первый раз за вечер её хмурость сменилась не очень уверенной улыбкой, которая, впрочем, быстро сошла с лица.
— Хорош ржать уже… — произнёс Дима, чем вызвал ещё один взрыв смеха. Даже самому смешно стало. Отсмеявшись, он включился в дальнейшее обсуждение.
Часам к девяти вечера Медоед объявил, что пойдёт к себе, пару часов поспит. Надеялся ещё, что Алина пойдёт с ним и появится возможность поговорить. Она с приближением времени боя всё чаще бросала на него взгляды и явно читалось желание что-то сказать.
К этому времени уже наметили точный день выхода и примерно набросали маршрут пути. Идти решили, в основном, пешком. Километров двадцать от Камелота можно и на машине, а дальше уже на своих двоих. Пусть и дольше, но безопаснее, плюс идти будут по прямой, а не исходя из наличия дорог. Итого, получалось, примерно, четыре дня пути до территорий, где хозяйничают муры и ещё около дня пути до нужных кластеров.
— Спать?! — изумился Клоп. — Перед боем?! Ну ты смотри на него! Или всё же перепихнуться решил с цыпой какой? С Алинки вон, всё взгляда не сводишь, — хохотнул он вместе с остальными мужиками и добавил:
— Так-то, перед боем, вроде, нельзя секас делать, — новый взрыв смеха. Алина снова взъярилась, достав своим кулачком бок мелкого. Тот охнул. Снова смех. Дима отвечать на подколку не стал, какой смысл. Нет, покувыркаться с той же Алиной, он был не против. Она, по крайней мере, неприязни к нему не чувствовала. Сиськи у неё и правда, маленькие совсем, но недостаток в размере компенсировался тугим и подтянутым крупом. Занят этот круп, правда. Дима чуть тряхнул головой, выгоняя непрошенные мысли и засобирался.
— В половину двенадцатого встретимся у БМП на мосту, — сказал Шалый, провожая Диму.
— Кто ещё будет?
— Да все пойдём. Деньжат поднимем, тоже не лишнее.
Медоед хмыкнул.
— Ну а чего? — усмехнулся Шалый. Дима покачал головой и вышел.

* * *

Октагон находился в центре острова и был, наверное, вторым по высоте и размеру строением в стабе. Метров пятнадцати высотой и диаметром в пятьдесят, куполообразный шатёр, вроде циркового. Его опоясывал пристроенный навес, под которым расположился бар «Клетка», там же были подсобные помещения, несколько раздевалок и вход внутрь купола. Внутри самого шатра, в самом центре находился Октагон, восьмиугольный, на полуметровом подиуме, настил с высокой, метра три, оградой из сетки-рабицы. Именно здесь проходили бои людей с людьми. Квазы с тварями бились в Яме в замке.
Вокруг Октагона, самые ближние места представляли собой комфортные диванчики со столиками, за ними нечто вроде круговой трибуны. Всего здесь могли поместиться человек двести, наверное. С одной стороны располагалась ВИП-ложа для особо дорогих гостей, видимо.
Над настилом, на высоте метров восьми, висела такая же восьмиугольная клетка, которой можно накрыть Октагон. Зачем, правда, непонятно. Ещё выше находилась световая и звуковая установка.

Дима сидел на скамейке в раздевалке и ждал, раздумывая над странностями. Как и договорились, в половину двенадцатого, встретились у БМП. Всей компанией дошли до купола. Мужики веселились, по дороге всё обсуждали возможные коэффициенты, ставить, конечно, решили на Диму. Алина на нервах и вся какая-то «ватная». Её пытались растормошить, но не вышло и, в конце концов, прекратили, решив, что её состояние навеяно тем, что с долгом приходится расплачиваться другому человеку. Но вот Дима прекрасно читал девушку и не мог понять, что она скрывает. Явно что-то важное и связанное с предстоящим боем.
В «Клетке» их уже ждали. Сам Лосось и четвёрка охранников. Людей в баре почти не было, боёв на сегодня, по идее, не запланировано. Дима «растянул» эмпатию дальше. В помещении же Октагона люди имелись, десятка, наверное, четыре-пять. И все они находились в каком-то странном предвкушении и возбуждении.
Лосось, мужчина неопределенного возраста с рыбьими, на выкате, глазами, аккуратной бородкой на лице и в костюме, поздоровался со всеми и сразу приказал охране отвести Диму в раздевалку, выдать форму и ждать вызова на бой.
Раздевалка, маленькое помещение с металлическим шкафчиком, скамейкой, рукомойником и душевой оказалась для пятерых слишком тесной, поэтому трое остались за дверьми.
Форма. Обычно выдавали «раковину», защищающую пах и на выбор шорты. Бинты и краги тоже на выбор. Сейчас же, выдали только шорты и бинты на руки. Наматывать их Дима умел, поэтому помощи почти не требовалось. Странно всё это. Без краг ведь лицо разлетится в кровь после первых же ударов. А без «раковины» вполне можно остаться и без яиц… что это за бой такой предстоит, думал Медоед. Да и Чуйка «волноваться» начала. Более «кровавые» бои, что ли, сегодня будут? Иначе и не объяснить происходящее. Может поэтому и боялась Алина? Что, мол, ей Лосось навязывал бои, конкретно, без правил. Почему тогда не сказала? Опять же, ничего смертельного. Ну да, опаснее, но и только.
В раздевалку заглянул один из охранников и сказал, что пора. Тоже странно, отношение к Диме у них было будто к живому ещё трупу, абсолютно никакое, даже парой слов не перекинулись, хотя обычно трещат без умолку.
Снова Дима «растянул» эмпатию. Предвкушение у публики достигло предела, наверное, начали объявлять начало схваток. Тоже странность, ничего не слышно. Обычно, в дни боёв, проходя мимо купола всегда слышно и музыку и рёв толпы, а тут, тишина.
Миновали короткий коридор, дошли до дверей в «шлюз», откуда уже на Октагон, по специальной дорожке выходили бойцы. Зашли. Всё так же тихо. Хрень какая-то, обычно в этом маленьком помещении, залитом красным тревожным светом, уже давило басами раскатистой музыки. Постояли здесь с минуту, затем, охранник, видимо, получил по связи команду и открыл противоположную дверь, впуская в «шлюз» яркий свет и сладкий запах дыма кальянов. Тишина.
— Вперёд, — бросил один из охранников.
Дима пошёл и стоило только пересечь порог, как в уши и мозг тараном вторглись и оглушающая музыка и крики людей! Как это возможно?! Чей-то Дар?!
Диму, в первое мгновение, реально оглушило от неожиданности, но он быстро привёл себя в порядок и пошёл дальше, бросая взгляды по сторонам. Разум снова начал работать чётко, подмечая детали, не замеченные в первые секунды выхода, отсекая всё «лишнее», ненужные в данный момент впечатления и эмоции. Здесь он уже в четвёртый раз, привычно, но сейчас всё неуловимо изменилось, даже на эмоциональном уровне. Трибуны у стен пустовали, заняты только места у самого Октагона. Мужчины, женщины и явно не только «эскорт». Лица их странно смазаны, а фигуры плывут, потеряв в чёткости, детали в памяти совершенно не откладываются. Снующие от столика к столику, топлесс, официантки с подносами, наоборот, запоминаются и видно их хорошо, даже слишком, словно отвлекают внимание. Мотнул головой, на какое-то мгновение влияние чужого Дара, будто спало, но тут же всё вернулось, как и было. Ладно, пусть так, значит есть причины, бороться с этим, только отвлекаться, да и не мешает, в сущности. Что же его ждёт?
Эмпатию пришлось заглушить, начало «пьянить». Что-то необычное должно произойти вскоре, Чуйка уже «взрыкивала». А вот и Шалый с остальными, и видно их хорошо почему-то, лица и фигуры чёткие. Явно кто-то «поиграться» решил, иначе «скрыли» бы и их. Выглядят странно, Алина с чуть припухшими глазами, ревела? Остальные хмурые и очень недовольны чем-то. Потянулся к знакомым эмпатией, тревога, градус волнения запредельный, злость, гнев и некая, почему-то, обречённость.
— … наш претендент, по имени Медое-е-э-э-д!! Бои с ним вы могли наблюдать здесь же, но дрался он на любительском уровне и показал себя очень умелым бойцом!! Что ж, посмотрим, каков он в настоящем бою!! — дошли, наконец, до разума слова распорядителя, умело играющего интонациями голоса, заводя публику.
Немногочисленные зрители взревели, словно их здесь битком, завизжали в предвкушении женщины. Возбуждение, натуральное и неприкрытое, сквозило в воздухе, жажда крови, её хоть лопатой черпай. Что за херота?! Взгляды ощущались буквально физически, некоторые с презрением, другие с вожделением.
Жажда крови.
Охранники довели Медоеда до Октагона, дверца внутрь открыта. Сопровождающие разошлись и Дима взошёл на настил.
Позади лязгнул засов. И только сейчас Дима понял, что клетка, или скорее навес, обычно висящий под потолком, опущен, превращая Октагон в замкнутое помещение. Жажда крови в эмоциях людей, возбуждение, на уровне сексуального. Дима отрезал всё это, погасив эмпатию до пределов самой клетки.
Внутри был ещё рефери. Обычной внешности мужичок, разве что глаза выдавали убийцу, на поясе висел пистолет, чего раньше не было.
— И наш второй боец! Четыре победы! Да-а-й-й-ве-е-р! Свирепый и кровожадный! Встречайте!! — рёв и крики зрителей.
Жажда крови.
Диму словно пыльным мешком огрели. Дайвер?! Какого..?! Медоед глянул на своих товарищей. Алина бледная, как мел, в шоке. В ступоре и товарищи. Шалый ищет взглядом кого-то.
Дайвер шёл по дорожке, взмахами голых, без бинтов рук, приветствуя публику, одобрительно вскрикивающих людей. Шёл уверенно, походкой хищника, победителя. Его не сопровождали. Зашёл в клетку, дверцу за ним закрыли. Буря эмоций на мгновение вторглась в сферу восприятия, казалось, достигла пика.
Дима по-новому взглянул на вставшего напротив парня. Дайвер был повыше, подтянутое, сухое тело бугрилось развитыми мышцами. Лицо злое, губы искривлены презрительной усмешкой.
— Итак, друзья! — по залу разнёсся громогласный голос распорядителя. — Нас ожидает ночь Смерти и Боли! — зрители радостно взревели. — Пять боёв! Пять Смертельных сражений! Из клетки живым выходит только один! Правил нет, кроме одного! Не использовать Дары! За этим и проследит Лоскут, наш рефери! За нарушение, смерть! Пристрелит, как собаку, — иронично и насмешливо произнес голос, а люди в зале захохотали. — Да начнётся Пляска Смерти!!!
В зале словно звуковая бомба взорвалась, пять десятков глоток выдали такой рёв, какой вряд ли исторгли бы из себя и три сотни человек. Дима стоял пришибленный. Бои до смерти?! Они все что, совсем с катушек съехали?! Убить человека для развлечения толпы сраных ублюдков и шалав??! И Шалый, с…ка, не сказал, не предупредил!! А Алина знала, но почему не сказала?! Боялась?! Шалого?! Тоже с…ка! А Дайвер тут каким боком… мысли осеклись. Четыре победы. Эта гнида здесь убила четырёх человек! И нужно думать, не самых слабых. Осторожно, ох, осторожно с ним надо быть. Сама-то Алина знала о его увлечении?
— Лоскут! Тебе слово! А пока наш рефери объясняет бойцам правила, не забудьте сделать ставки!! Пульты на ваших столиках, уважаемые гости!! Красная кнопка, за нашего чемпиона Дайвера! И синяя, Медоед! — грохнул в микрофон распорядитель.
Рефери показал знаком подойти в центр канваса. Дайвер, нетерпеливо, чуть не подпрыгивая, двинулся вперёд. Дима, на ватных ногах тоже сделал шаг. Второй.
Остановились в полуметре друг от друга, упёршись грудью в выставленные вперёд руки рефери.
— Бойцы, — голос у Лоскута густой, чёткий. — Бой до смерти, вы в курсе. Бить, калечить, ломать, рвать и кусать приветствуется. Дары не использовать. Кто попытается, не дам и пристрелю на месте. Раундов нет, я здесь только для того, чтобы проследить за исполнением этого единственного правила, ну и зафиксировать смерть одного из вас, — он гаденько усмехнулся. Дайвер, в это время, сверлил взглядом Медоеда и если бы мог, наверное, уже «пробурил» бы не одну дыру. Лоскут продолжил:
— Чем больше крови, тем выше ваш итоговый гонорар, вы знаете. Не подведите! Разошлись!
Дайвер отскочил, а Дима попятился. Рефери тоже сделал пару шагов назад и как только прозвучал гонг, заставивший Медоеда ощутимо вздрогнуть, взмахнул рукой и выкрикнул:
— ФАС!!!
Снова рёв от зрителей! Но сейчас он звучал приглушённо, потому что на Диму летела Смерть в виде быстро приближающегося Дайвера. Глаза его блестели, зрачки заполнили радужку, тело звенело от жажды действия! Он по маковку залит спеком, догадался Дима!
И началась пляска. Медоед не желал смерти Дайверу, в сущности, он ему ничего не сделал. И Дима лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, прокручивая в голове различные варианты развития событий. Пытаться взывать к разуму противника бесполезно, в эмоциях, кроме желания убить и агрессии ничего и нет. Использовать Дар и… и что? Лоскут всё ясно дал понять. Если уж весь купол «прикрыли», то не дать бойцам воспользоваться их Дарами проблем не составит. Убить Лоскута? Так они в клетке, пока выберется, расстреляют сто раз. Рискнуть и попробовать? Но даже если и получится, что дальше? Продавать свою жизнь подороже? Ну да, весь стаб вырежешь? Дима прекрасно понимал, что даже из купола не выйдет живым. Не вариант, жить хочется больше, чем «по-геройски» сдохнуть. В общем, куда не кинь, всюду клин, получается. В это же время уходил от ударов, работая почти на автомате и иногда, в самое последнее мгновение, пропуская кулак или ногу в миллиметрах от тела. Двигался противник грамотно, бил точно и сильно, явно со знанием дела. Правда, пока что, ни один удар цели не достиг, Дима вовремя настроился на соперника и по вспышкам весьма далёких от добрых эмоций, определял моменты начала атаки. Так и бегал от Дайвера, оттягивая неизбежный момент. А тот был неутомим, приклеился к парню и грамотно перекрывал пути отхода, стараясь прижать к сетке. В зале ревели и визжали!
Жажда крови.
Некоторые удары всё же достигали тела. Дима встречал их жёсткими блоками, но противник и этого, казалось, не замечал.
— Убью, тварина! — заводил себя Дайвер, снова бросаясь на Медоеда, вновь ушедшего от атаки. Как же не хотелось убивать этого парня, он уже раз десять мог пробить Дайверу в гортань, мог зайти за спину и задушить в захвате, мог просто сломать его, но уходил от атак, не решаясь даже просто ударить. Дело ведь ещё и в Алине. Нет, она не то, чтобы приглянулась Диме, дело больше в предстоящем рейде и ему не хотелось делать девушке больно. Но с другой стороны, выпустят из клетки только одного. И здесь ответ однозначен, Дайверу не жить.
— Глядите! Наш новичок играет с Дайвером, как с мышкой! Ха-ха! Ну же, Дайвер! Мы ждём от тебя крови! — раззадоривал толпу и бойцов голос распорядителя.
Ещё какое-то время Дима уходил от атак, но всё же закон больших чисел работал и здесь. Дайвер подловил обманным движением Диму и пробил ему прямым в нос. Парень лишь успел отвернуть лицо и удар пришёлся в скулу.
Вспышка в голове, да уж! Силён, гад! Развить успех Дима Дайверу не дал, вывернувшись под руку и на развороте подсёк ногу соперника лоу-киком. Нога Дайвера оторвалась от настила и он, потеряв равновесие, нелепо взмахнул руками и грохнулся на канвас, грязно ругаясь при этом.
В зале кто-то раскатисто, перекрыв рёв толпы, захохотал.
Дима бросил взгляд на товарищей. Алина не смотрела, уткнула лицо в ладони. Остальные смотрели во все глаза, беспокойно, но Клоп, похоже, даже с азартом. Встретился взглядом с Шалым. Тот резко отвел глаза.
Снова голос:
— Сделаем-ка наш бой веселее!! А то, вижу, скучновато!
Дима не понял. Понял Дайвер. В открывшуюся дверцу подбросили два боевых ножа. Соперник тут же подскочил к ним, один взял в руку, а второй, попятившись, выкинул через сетку наружу.
Толпа заорала ещё громче. Лоскут захохотал, хлопая в ладони, голос распорядителя тоже что-то радостно вещал, Дима этого уже не слышал, сосредоточившись на кончике клинка. Дело принимало совсем скверный оборот. Нужно кончать с этим. Теперь права на ошибку нет совсем, тут удар не пропустишь! И нельзя допускать, чтобы Дар Движения «завёлся», иначе умрёт не только Дайвер.
— …блюдок! Мразь! Педик траханый! Вскрою тебя, как животное! — ещё больше заводил себя и так донельзя разъярённый неудачами и позором Дайвер, приближаясь. А Дима стоял и ждал. — Шлюхин высер, лучше бы твоя мать, ху…соска, аборт сделала, ты…
Договорить ему было уже не суждено… Медоеда от последних слов Дайвера накрыло такой волной ярости, что в глазах покраснело пеленой, он взревел страшно, бросившись на врага. Теперь, уже врага.

Это произошло так неожиданно, что даже Лоскут вздрогнул, он не заметил начального рывка этого невысокого, крепкого парня с горящими янтарём глазами, а ещё испугался его рыка, рука сама потянулась к пистолету, ложась на рукоять. А Медоед уже сблизился с Дайвером и начал его избивать… нет… убивать. Даже нож в руках совершенно не помог, отлетев в сторону через пару секунд из сломанной в предплечье руки. Дайвер пытался защищаться, пытался отвечать и сам, но этот добрый с виду парень, который две с лишним минуты бегал почему-то, сейчас превратился в машину смерти. Каждый его удар калечил. Медоед бил только в самые уязвимые места, бил со всей дури и похоже, этой дури в нём было на троих! Вывернул из плечевого сустава Дайверу и вторую руку, попутно сломав её в локте. Бил и в корпус, круша рёбра и отбивая внутренности. Тело Дайвера буквально хрустело от наносимых ему увечий. Залит он, конечно, спеком, по самые брови, но даже этого оказалось мало. Секунд через двадцать он заорал от боли, а Медоед продолжал уничтожать его. Как Дайвер ещё держался на ногах, совершенно не ясно, от ударов его мотало, кровоподтёки покрывали уже весь корпус, а на лицо попросту страшно смотреть.

Дайвер находился в ярости! У него всё никак не получалось достать этого ублюдка, все его удары и связки уходили или в пустоту или в жёсткие блоки, а выражение лица у этого чмыря было настолько задумчивым, будто он не насмерть драться вышел, а решал задачки в уме. Залитый спеком мозг вкатил в кровь ещё одну порцию адреналина. Бабах! Сладкое ощущение удара в кулаке! Правда, соперник в последний момент успел отвернуть голову и удар пришёлся в кость, а не в нос. И тут же ему самому прилетело в ногу, выбив из равновесия. Упал, позорно грохнулся!
Когда на канвас упали ножи, Дайвер долго думать, как этот придурок, не стал, сразу рванув к оружию.
— Вот и всё, пи…ц тебе, ублюдок! Мразь! Педик траханый! Вскрою тебя, как животное! — заорал разъярённый от неудач и позора Дайвер, ругаясь на Медоеда и начав сближаться. — Шлюхин высер, лучше бы твоя мать, ху…соска, аборт сделала, ты…
Договорить он не успел. Сначала пришёл страх. Лицо Медоеда вдруг исказилось жуткой гримасой ярости, да такой, что ощулась физически! Чуйка взвыла психованной сиреной! Соперник зарычал, как не рычит и топтун… и началось… Дайвер успел ещё пару раз махнуть ножом, но без толку, в руке хрустнуло и этот демон с горящими глазами, выбил оружие. Каждый его удар калечил. Хрустнула вторая рука, почему-то аж в двух местах, потом прострелило в боку и следом боль уже не прекращалась. Даже уйдя в оборону, это не помогало укрыться от этих сокрушающих ударов. В какой-то момент наркотический угар смыло и боль вторглась в разум десятикратно. Дайвер заорал и в ужасе понял, жить ему осталось едва ли минуту.

Ярость, неистовая ярость застила разум. Как в недавнем сне. Только вместо десятков тварей и Пекла был этот недоносок Дайвер. С каждым ударом Медоед шипел-рычал:
— Никогда… не трогай… мою… маму… никому… не позволю…
Бинты на руках уже красные от чужой крови, тело и лицо мелкими рубинами покрывали капли, а он всё продолжал калечить Дайвера.
— Шоу хотели, с…ки?! Получите! Получай, получай! Н-на!.. — отскок назад, перенос веса на другую ногу, подшаг для разгона, оборот вокруг оси с ещё одним шагом и мощнейший амплитудный лоу-кик обрушивается на бедро Дайвера, непонятно как, ещё держащегося на ногах. Хруст, нога переламывается выше колена и враг, визжа от боли, падает. Из открытого перелома хлещет кровь. Толпа ревёт в экстазе. Чей-то оргазм.
Жажда крови.
Дима поднимает нож и вздёргивает булькающего Дайвера за волосы. Удар. Меж рёбер. Прямо в сердце. И тут же выдернул клинок, вытягивая за ним карминную косу фонтанирующей крови. Очередной оргазм у кого-то в толпе. Враг несколько раз дёргается и затихает. Медоед разжал руку и уже трупом, Дайвер валится на канвас. Нож глухо звякнул, выскользнув из руки.

Медоед купался в обожании, в эмоциях, направленных на него. Он кайфовал, получая удовольствие. И ему, это, чёрт побери, понравилось! Этим потоком смыло даже осознание, что он убил человека.
— Эй! — вырвал парня из океана эмоций голос Лоскута. Дима усилием отрезал себя от этой бури и взглянул на рефери. Тот был в паре метров от него и рука лежала на оружии. Заметив взгляд Медоеда, он убрал руку с пистолета, махнув головой, чтобы парень отошёл от трупа.
Послушался, встал в центр восьмиугольника, ощущая сейчас себя донельзя глупо. Вновь накатило. Ему стало плохо и отвратительно. Именно сейчас, очнувшись от приступа безумной ярости, Дима ощущал себя искупавшимся в дерьме. Посмотрел на труп Дайвера. Над искалеченным телом присел Лоскут и через секунду замахал руками. Зрители не переставали кричать. Кто-то орал его имя. Затем послышался голос распорядителя:
— Н-невероятно! Это было просто фантастически!! Какой бой! Какая ярость и сколько кр-ро-ови!!! Поприветствуем снова нашу новую звезду Смертельных Боёв!! Мясни-ик-Медоед!!!
Дима скривился. Лоскут подошёл к нему и поднял руку, обозначая победителя, начал разворачиваться, увлекая его за собой, чтобы всем зрителям было видно.
— Мяс-ник! Мяс-ник!! — почти хором скандировала публика.
— Ну и уделал ты его, парень… — уважительно произнёс Лоскут.
Затем Диму увели. По дороге в раздевалку его несколько раз трогали женские руки, даря колкое ощущение прикосновения, смазывали кровь и пот с тела, слизывая затем с пальцев. Дима не обращал внимания, поглощённый скверными мыслями.
У раздевалки стоял Лосось с охраной и медленно хлопал в ладони.
— Ничего подобного не видел ещё. Не зря я согласился на предложение Шалого, ох не зря! Молодец! Пушкин примет тебя завтра. В три часа. За тобой придут. Выигрыш начислят в течение получаса, немало ты поднял сегодня, поздравляю! Надеюсь увидеть тебя в Октагоне ещё! Ну, бывай, обращайся, если что!
Он ушёл, а Дима затем долго отмывался в душевой, меняя горячую и холодную воду. Шалого и Кардана ощутил сразу, как только они появились и не выходил ещё минут пять, унимая вновь возникшую ярость. Втянул же он в блудняк с этим боем! Ещё и Алина эта. Убил её парня на её же глазах. Да ещё не просто убил, а забил до состояния отбивной. Ещё поход этот грёбаный и ведь не отказать уже, дал слово.
Обмотав полотенце вокруг бедёр вышел и уже собирался высказать всё скопившееся, но выдохнул, Шалый его опередил.
— Медоед! Я не знал! Клянусь Ульем, не знал! — и ведь не врёт, сам удивлён, испуган, обрадован, но не врёт. Кардан спокоен, но тоже посматривает на Диму с опаской.
— Алина? — бросил Медоед.
— Хрен с неё спросишь сейчас, — выплюнул Шалый. — В соплях вся, идиотка. Но по ходу, за своего Дайвера и сама не в курсе была. Ну ты и… дал, дружище… — сменил он тему. — Забил этого придурка… — и видя изменившееся лицо Медоеда, закончил. — Ну, гниде и смерть гнилая… ты как сам?
Дима ещё раз вздохнул, осмотрел руки. Синяки, пара ссадин, сбитые напрочь козынки, завтра уже и следа не останется. Подошёл к шкафчику, достал одежду, флягу и для вида хлебнул живчика.
— Паршиво. Будто в дерьме искупался.
Кардан усмехнулся и похоже, где-то неподалеку рухнула стена.
— А там по тебе и не сказать было, ты, как под нар-ркотой «тор-рчал» после боя, стоял там, над тр-рупом и кайфовал. Маньяк, бл…ть… мне сейчас р-рядом стр-рашно находиться. А нам ещё в путь, — пророкотал кваз. Дима снова скривился. Да уж, что же это было, там? Какая-то его часть, которую Дима до этого не ощущал и не знал, на самом деле, кайфовала, впитывая тот поток эмоций и хотелось ещё. Даже сейчас, нехотя признал парень, хотелось снова ощутить ту эйфорию. Он тряхнул головой. Нахрен такое удовольствие!
— Заткнись, Кардан! Мы ж ему не враги. И врагом теперь я точно тебе, Медоед, не стану, — попытался пошутить Шалый.
— Много подняли хоть? — сменил тему Дима.
Шалый скривился.
— Да какие тут ставки… бился бы с кем другим, да… из-за Алины не стали. А так, один к пяти, против тебя. Ну а ты? Если не секрет, конечно.
Дима пожал плечами, взял в руки планшет и брови его поползли вверх. В уведомлении о зачислении красовалась довольно внушительная сумма! Три тысячи «рублей»! И приписка, гласящая, что пятьсот начислено премией за зрелищность. В пересчёте на спораны выходило триста.
— Три, — протянул всё ещё удивлённый парень.
Кардан с Шалым присвистнули.
— Нихрена ж себе! — протянул Шалый и приложил ко лбу ладонь. — Е…ть же тут суммы крутятся… в ранговых боях и то меньше…
— Вот поэтому, нас и пр-росили… настоятельно пр-росили… не р-распростр-раняться об этом всём. Понял? — прогрохотал Кардан.
— Как тут не понять-то… а завеса эта звуковая? Вкуриваешь? Мы ж до этого и слыхом не слыхивали, что тут по средам творится… и лица, ты хоть одного из зрителей помнишь?
— Не-а.
— Вот-вот… так что молчком, рты на замке, что мы в теме теперь… — и посмотрел на Диму.
— Что? Мне похер вообще. Возвращаться сюда, в любом случае, не намерен, даже так просто подраться.
— Лосось, кстати, чего сказал? — спросил Шалый.
— Завтра в три.
Шалый кивнул. Свою часть договора он выполнил. Пусть и пошло всё наперекосяк. Сволочь этот Лосось и ведь ни полсловом не обмолвился… и не спросишь с него даже, но да ладно, главное, нормально всё, относительно. Алину только надо в порядок привести…
Дима уже оделся и они втроём покинули раздевалку. Клопа обнаружили в «Клетке», одного.
— Е…ть ты его разнёс, Медоедище! — сразу, как их увидел, сказал Клоп. — Ох и не хотел бы я на его месте оказаться! Крут, крут ты!
— Заткнись уже, — бросил Шалый. — Мы тут все не в курсах были, не забывай, а парню труднее всего пришлось.
— Да ладно, хуле там… — он уже явно был хорошо под градусом. Кардан положил ему руку на плечо и одним только её весом усадил Клопа обратно на стул.
— Пр-росили же, заткнись.
— Да ладно, ладно, молчу… — обиделся он.

— Алина где? — Шалый.
— Да хер её знает. Умотала сразу, как вы ушли, — и видя реакцию друзей, тут же добавил:
— Да всё нормально будет! Она девка умная, глупостей не наделает.
— Если уйдёт из Камелота, Клоп, я тебя удавлю! Нам ещё в бункер тот шагать, не забывай! Скроет-то нас кто?!
— Бл…ть… — дошло, наконец, до него.
Дима обратился к Шалому:
— Я пойду. Высплюсь. Заканчивать этот день надо…
— Ага. А мы Алинку искать… ну, Клоп…
Попрощавшись с товарищами, парень неспеша побрёл в сторону замка. Мыслей почти не было. Апатия завладела им, отходняк, наверное, начался.
Так и добрался до гостиницы, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Уже в номере, скинул берцы, умылся ещё раз, хорошенько, и как есть, не раздеваясь, бухнулся в кровать, почти моментально уснув.

Глава 5

Обитаемый пояс. В двух днях пути от Камелота.  

Пятеро рейдеров сидели в зарослях на опушке густого лиственного леса, берёзы, осины, всё вперемешку. Метрах в пятидесяти, через довольно побитую асфальтовую дорогу без насыпи, перед ними раскинулась небольшая деревенька или часть большого посёлка. Домов тридцать, может, больше. Все однотипные, бревенчатые срубы, высокие заборы. Почти во всех домах, что были видны людям, окна выбиты и во многих местах ограда проломлена заражёнными, ворвавшимися после перезагрузки. Кластер провалился уже давно, не меньше недели назад, поэтому тварей здесь уже не было, в смысле, тех, кто могли угрожать пятёрке вооружённых человек. Сейчас они пережидали, пока пройдёт стая. Как сказал Медоед, заражённых дюжина. Верили ему уже безоговорочно, после двух дней пути он показал себя с лучшей стороны, всегда загодя предупреждая о тварях и ни разу ещё не ошибся с количеством. Мог даже и степень развитости назвать, чем тоже удивил товарищей.
Так прошло минут тридцать. Все молчали, прекрасно понимая, лишний шум сейчас не нужен. Они на дикой территории, от Камелота они отдалились уже километров на пятьдесят и случиться здесь может что угодно. Заражённые попадались часто, но что странно, за эти два дня было всего две стычки. Первая, перед тем, как сели на транспорт, найдя подходящую машину в ближайшей деревеньке. Пока Клоп запускал УАЗик с тентованной крышей, остальные разобрались с небольшой стаей. Вторая случилась, когда закончилось топливо и пришлось бросить машину, за ними увязалось несколько тварей. Два лотерейщика и три бегуна. Их тоже упокоили довольно сноровисто, хотя Дима и ощущал, как нервничают люди, особенно Алина, переживающая, к тому же, потерю друга и осознание, что он оказался лжецом и сволочью.
Странности в поведении тварей, к этому моменту, заметили уже все, метров с сорока заражённые начинали подтупливать, словно боялись людей. Пустыши, вообще, убирались с дороги, быстро ковыляя к ближайшему укрытию или просто стараясь побыстрее скрыться из вида.
Дима прекрасно знал, в чём дело, но говорить, естественно, не стал, а товарищи, иногда, задумчиво посматривали на него. Медоед и вёл себя странно, не так, как должен, по идее, вести себя рейдер в этих краях. Он НЕ БОЯЛСЯ. Опасался, да, но не боялся. Словно все твари вокруг для него значат не больше стаи одичавших собак, которые пусть и представляют опасность, но начнут разбегаться при первом же выстреле. Он двигался по-другому, смотрел и слушал ИНАЧЕ. И рейдеры иногда задавали себе вопросы, НАСКОЛЬКО же там у Приграничья всё хреново, если здесь этот пацан даже на топтуна смотрит, не как на проблему, а как на досадное недоразумение, которое и во внимание особо принимать не стоит. А его сенсорика? Вообще запредельное что-то! Полторы сотни метров в любую сторону! Да ещё и точно говорит, сколько и какие твари! И похоже, сильных напрягов с расходом сил тоже не ощущает. Сколько ни спрашивай его, всегда отвечает, что творится вокруг, странно это. Могла бы так Алина со своим скрытом, использовать постоянно, то до самого бункера и прошли бы.
Второй Дар Медоеда в действии увидеть ещё не довелось, но по рассказам девушки, Дар ужасен в своём действии, это ещё в Камелоте было, когда строили планы по походу. И ведь не факт, что у Медоеда больше нет Даров, пусть он и обозначил только два. Два! Да ещё и очень полезных! За год на Приграничье, да при хорошем наваре с тварей, можно не хило так приподняться, в плане собственного развития, так что если у него есть и третий Дар, никто не удивится. Вернее, удивятся, конечно, но большим сюрпризом это не станет. Медоед в их компании самый молодой и по нему всегда видно с каким превосходством он, порой, на них смотрит. Особенно, если твари были близко, мол, вы боитесь, а я плевал, разотру в порошок и дальше пойду, насвистывая песенки. И ведь, наверное, может себе такое позволить, пустой бравадой его поведение не назовёшь. Двигается, как хищник, опасен донельзя, это тоже стало сразу видно, как только оказались за пределами Камелота. Весь подобрался, напружинился и при этом не напряжён. Ходит не бесшумно, как можно было бы подумать при его-то опыте, а словно сливается с окружающими звуками. Объяснить это сложно, но производимый Медоедом шум естественен, на такой и внимание не обратишь в пути. Странный, очень странный напарник им достался. И сильный. Тот же Шалый до сих пор содрогался, вспоминая, как умер Дайвер. Конечно, он был падалью и жалела о его смерти только Алина, но всё же оказаться забитым до смерти… жутко. И Шалый не хотел бы на себе испытать что-то подобное. Медоед, вообще, был полон загадок, человек-парадокс. Молод, очень молод и, при этом, может дать фору и опытным рейдерам. Многое не договаривает, но в силу некоторой, всё же неопытности, некоторые вещи можно и без его рассказов понять. Взять тех же женщин. Шалый ни разу не видел Медоеда с кем-то. Клоп, однажды, поинтересовался даже, не из «этих» ли он, но Шалый точно знал, не из «этих». Взгляды, которыми Медоед провожал девушек, говорили сами за себя. Так почему не воспользуется? Тем более и не отказывают, да и сам он не урод и при деньгах, может себе позволить какую угодно дорогую шлюху. Не хочешь шлюху, так и другие тоже не прочь должны быть. В общем, имелось много вопросов, на которые Шалый и остальные ответы вряд ли получат. Во всяком случае, в ближайшее время, не тот ещё уровень доверия.
Дима же размышлял о другом. Как ему быть дальше? Разговор с Пушкиным и Линдой ничего не дал. Зря только потратил жемчуг. Медоеда в тот день провели, можно сказать, в святая святых Камелота, в апартаменты, где жили и принимали гостей те самые хваты, которые реально управляли стабом. Жили они, понятно, в замке, на верхних этажах. Роскошно отделанные помещения, картины на стенах, вся обстановка буквально кричала о богатстве. Хотя, здесь, в Улье, вся эта роскошь, по сути, ничего не стоила, так, антураж и пыль в глаза. Встреча произошла в небольшом кабинете, видимо, специально для переговоров и предназначенного. Самое интересное, помимо всё той же роскошной мебели и отделки, имелись ниши, скрытые тяжёлыми гобеленами, за которыми скрывались охранники. Визуально и не поймёшь, но эмпатия не подводила. Четыре человека, помимо ещё двоих, что стояли у дверей, сверлили спину Димы взглядами. Его усадили на мягкий стул перед большим, крепким, из тёмного дерева столом, на котором, в позолоченных тарелках и блюдах были закуски, фрукты. За ним сидел мужчина и что поразило парня, негр. Вернее, мулат. У одной из стен стояла низкая кушетка с затейливо резными подлокотниками и там сидела эффектная, очень ухоженная, но отталкивающая при этом, на инстинктивном уровне, женщина. Видимо, та самая Линда. Длинные чёрные волосы обрамляли овальное, чуть скуластое лицо. Прямой нос, густые брови и тёмно-карие глаза. Макияжа немного, хотя, Дима в этом разбирался слабо. Единственное, губы слишком тонкие. Фигуру не оценить, одета в нечто пышное со множеством складок и оборок.
— День добрый, Медоед. Или Мясник, тут уж и не знаю, как лучше к тебе обратиться. Я, Пушкин. Это, — он показал на сидящую. — Линда. То, что ты вчера показал… — он сделал небольшую паузу. — Впечатлило. И я был бы очень рад снова тебя увидеть в деле.
Парень поморщился, вспомнив вчерашнюю бойню. Эмоции хватов ровные, нейтральные даже. Интерес и любопытство со стороны обоих, так же присутствовали.
— Добрый день, Пушкин, Линда, — ответил Дима.
— Что у тебя за дело? Сразу скажу, моё время и мои слова стоят дорого, — говорил мулат с лёгким акцентом, придававшим речи некой пикантности.
Дима хмыкнул. С собой у него было две чёрных жемчужины и горсть гороха. Спораны брать не стал, рассудив, что на такую мелочь, такие люди даже не посмотрят.
— Заплатить есть чем, — ответил Медоед.
— Надеюсь, — чуть заметно усмехнулся Пушкин и сцепил ладони перед собой, положив руки на стол. — Слушаю.
— Я ищу человека. Он из… он тоже хват. И, скорее всего, очень старый. Зовут Нестор. Выглядит стариком. Седая борода, шляпа, как у ковбоев. Длинный кожаный плащ. Из оружия, насколько знаю, только двухстволка.
Пушкин слушал внимательно. И когда Дима закончил, о реакции судить было невозможно, очень уж хорошо хват контролировал себя.
— Зачем он тебе? — у Медоеда закралась надежда, что, наконец, появится точная информация. Решил не придумывать ничего, правда, в данном случае, лучшее оружие.
— Он убил очень дорогого мне человека. Я хочу отомстить, убью Нестора.
Пушкин усмехнулся, взглянул на Линду, лицо её тоже тронула еле заметная улыбка. Расцепив руки, он чуть подался вперёд и произнёс:
— Почему думаешь, что мы должны знать этого твоего Нестора?
Дима чуть сощурился. А ведь и правда. С чего он так решил? С того, что они хваты? Их связи? Или же он сам, попросту, цеплялся за любые возможности?
— У вас обширные связи…
Пушкин поднял руку, остановив Диму.
— Жемчужина.
Медоед всеми силами постарался сохранить лицо бесстрастным. Видимо, не вышло. Пушкин снова ухмыльнулся, а в глазах промелькнуло торжество, мол, попался.
— Я предупреждал. А ты уже потратил часть моего времени, поэтому…
Что «поэтому», договорить Пушкин не успел. Дима с громким «крак», отстегнул клапан кармана, вытащил чёрный шарик и метко катнул жемчужину через весь стол хвату. Он, не скрывая удивления, поймал шарик и несколько секунд его разглядывал. Затем перевёл взгляд на Медоеда и ещё несколько долгих секунд рассматривал уже его.
— Нестора, мы не знаем, — серьёзным, без насмешки или чего-то подобного, сказал Пушкин и ведь не врал, самое главное. А у парня всё «упало» внутри. И ещё он начал злиться. Слить целую жемчужину ни за что!
— Жемчужина ни за что? — Дима старался сохранять спокойствие изо всех сил, казалось, что Пушкин, что Линда, попросту развлекаются, как кошки с мышкой.
— Я предупреждал. Информация стоит дорого.
— Но ты ничего не сказал…
— То, что мы не знаем этого Нестора, тоже информация…
Дима прикрыл глаза…
Не выдержал. Да этот Пушкин издевается над ним!! И Медоед грохнул Контузией по всем вокруг! Охранники в нишах выпали через секунду, завозились, один из них сорвал гобелен и тот рухнул на бойца вместе с тяжёлым карнизом! Двое у дверей сделали по шагу и нелепо шлёпнулись в разные стороны, начав издавать булькающие звуки. Линда, полусидевшая на боку, опрокинулась с кушетки вперёд и с глухим стуком, вроде бы даже хрустнуло, встретилась лицом с паркетом пола. Пушкин закатил глаза, странно весь выпрямился на стуле в диком напряжении, словно у него свело всё тело разом и начал сползать под стол. Сдвиг! Сдвиг! Сдвиг! Всем вам, с…ки надменные, бошки попробиваю! Дима выпустил свою ярость наружу!
Открыл глаза…
— … но, теперь мы знаем об этом Несторе. И это тоже информация. За это, следующий твой вопрос, если, конечно такие остались, будет бесплатен. Вернее, ты уже за него заплатил, информацией. Всё честно, никто не упрекнёт нас во лжи, — Пушкин широко улыбнулся, он даже не заметил этой секундной вспышки гнева у Медоеда.
Парень снова прикрыл глаза. Его обвели, как несмышлёного малолетку, как лоха! Но с другой стороны, ты сам на это пошёл и почему был так уверен, что они обязательно должны знать про Нестора? И как не крути, всё честно, не придерёшься.
— Проясни ситуацию с Дайвером и Алиной. За что я убил его? Не просто так ведь, именно его вы выставили против меня.
Пушкин тихо засмеялся, широко улыбнулась и Линда. Хват вдохнул и начал говорить:
— Дайвер, как ты мог слышать, задолжал. Сумма, сама по себе плёвая, мы бы даже не обратили на это внимания, если бы не его длинный язык. Он кое-что рассказал, а именно, про бои по средам и о гостях. Информация, как ты должен понимать, не для всех. Нам пришлось убить кое-кого, а именно, тех трёх, кому Дайвер разболтал. И за это он стал должен ещё больше. Мы хотели его проучить. Он, на самом деле, как ни странно, питал определённые чувства к этой Алине. А она, как раз, решила разделить его долг. Поэтому мы решили использовать её, разве что, ей предъявить у нас ничего, к сожалению, не было, чтобы она вышла в среду в Октагон. Пытались немного надавить, но опять же, впустую. Дайвер же, в это время, «отрабатывал» в боях по средам. Он должен был нам пять боёв, пять убийств. Или одна его смерть. Для него это было легко, боец хороший, до Камелота он отметился и в Колизее. А нам капали деньги. И тут появился ты, — Пушкин промочил горло. — По-правде говоря, если бы Лосось не обратил на тебя наше внимание и не посмотри мы твои схватки, этого боя бы не случилось. А ещё и Дайвер, когда узнал, что ты участвуешь, просто умолял нас отдать тебя ему, даже ещё в один долг влез. Изначально-то мы хотели поставить тебя с более… простым соперником и не в среду. В общем, всё сошлось само собой, — он улыбнулся ещё раз. — Скажи, что вы не поделили? Почему он так рвался тебя прикончить?
Дима усмехнулся. Да уж… вот и лезь теперь решать чужие проблемы. Вот оно, значит, как. Ответил:
— Тогда и я задам ещё один вопрос, идёт?
Пушкин осклабился:
— По рукам.
— Я так понимаю, Дайвер был фееричным понторезом. И мне довелось его и Алину хорошенько… спустить на землю, так скажем. Вот и решил отомстить.
— Идиот.
Дима усмехнулся, соглашаясь.
— Твой вопрос.
— Алина знала об этом увлечении Дайвера?
Теперь усмехнулся и Пушкин.
— Нет. Она не знала.
Медоед кивнул и произнёс:
— Тогда у меня всё.
Кивнул и Пушкин, ответил:
— Надеюсь увидеть тебя в Октагоне, Мясник. Мой контакт у тебя есть.
Медоед, сначала, хотел категорически отказаться, но встретился взглядом с Линдой. И почему-то изменил решение, сказав:
— Я подумаю… — он встал из-за стола. — Благодарю за приём, Пушкин. Линда.
— Всего доброго, Мясник, — Пушкин.
Уже у двери Диму остановил голос Линды:
— Постой, Медоед, — он обернулся. — По твоему вопросу, возможно, тебе сможет помочь человек, по имени Блокнот. Он появляется в Камелоте раз в три-четыре месяца, послушать джаз. Может быть, он что-то и знает, много, где ходит, много, что видел… в следующий раз он будет у нас, как раз, месяца через три, не так давно посещал нас.
Справившись со ступором, Дима ответил:
— Спасибо… Линда.
Она обворожительно улыбнулась, но глаза её были холодны и безразличны.

От мыслей Диму отвлёк вопрос Клопа:
— Слышь, Медоед, — начал он шёпотом. — А у вас там на Приграничье, вы как с такими стаями справлялись?
Шалый шикнул на товарища, чтобы тот заткнулся, но Клоп проигнорировал, ответив, что достало уже так сидеть, а заражённые с такого расстояния точно не услышат. Дима скосил в его сторону взгляд и нехотя ответил:
— Таких стай там мало.
— Почему? — не унимался Клоп.
— Слабые. Такие, либо сами в стае у более сильного, либо их те же более сильные убивают.
Ответ Медоеда на некоторое время заставил напарника замолчать, видимо, осмысливал услышанное. Да и судя по эмоциям остальных, тоже удивились.
Стая, между тем, уже пересекла деревню и скрылась в лесу, Дима ощущал тварей уже почти на границе своего радиуса.
— Ну что там? — снова Клоп.
— Ушли, — ответил Дима.
Клоп обрадовался и обернулся на Шалого.
— Идём, что ли? Я бы поссал ещё, терплю, невмоготу уже…
— Воду меньше хлебать надо, — прошептала молчаливая все эти дни Алина. Клоп в ответ что-то неразборчиво буркнул, но дальше развивать тему не стал.
— Медоед? — спросил Шалый.
— Идём. Вроде тихо вокруг.
Командир их маленького отряда кивнул и обратился теперь уже ко всем:
— Думаю, пожрать все хотят, предлагаю на часик в деревеньке этой и задержаться.
Клоп закивал, согласный, Кардан тоже не против. Алине было всё равно, а Дима некоторое время ещё разглядывал дома, пытаясь определить, что же его насторожило ещё с самого начала. Но мысль ускользала и осталось только согласиться с остальными, да и поесть, на самом деле, хочется.
— Алин, скрывай нас и вперёд, порядок тот же, — подытожил Шалый.
— Сил маловато…
— Ничего, нам только до заборов добраться, — настоял он.
Алина прикрыла глаза, сморщилась и через секунду Дима понял, что его «накрыло» куполом скрыта. Изнутри это выглядело, словно мир вокруг стал чуть размытым, будто на какую-то десятую ухудшилось зрение и краски немного потеряли в насыщенности.
— Вперёд, — скомандовал Шалый.
Из зарослей выбрались плотной, ощетинившейся стволами во все стороны, коробочкой, впереди Шалый и Медоед, в центре Алина и замыкали Кардан с Клопом. Первое время, ещё у Камелота, вместо Димы шёл кваз, но позже Шалому стало неудобно постоянно оборачиваться, чтобы поинтересоваться у Медоеда обстановкой и он решил их поменять.
Открытое пространство миновали быстро, войдя во двор одного из домов через пролом в ограде. Разор и беспорядок. Совсем немного пованивало гнилью из дома с выбитыми окнами и высаженной мощным ударом двери. Крыльцо в тёмных потёках и на толстых досках следы от немаленьких когтей. Во дворе тут и там валялись обломки досок, мусор, обрывки тряпок, осколки стекла. И кости. Немного, совсем не так, как в Пекле. Дима тряхнул головой, прогоняя наваждение. Кота, интересно, съели или остался жив, бедолага, подумал парень, невольно скользнув в «историю» кластера, а вот Тузика порвали, на цепи сидел, бедняга.
— Что с тобой? — заметил некую отстранённость Шалый.
— Нормально всё, — коротко ответил Дима.
Шли тихо, постоянно оглядывались, шаря стволами в поисках угрозы. Дима знал, что здесь пусто, но привычки, есть привычки.
Деревня представляла собой типичный, в общем-то, посёлок, «нанизанный» на широкую центральную улицу. Подходящий дом, где можно нормально передохнуть, нашли быстро, снова «подсказал» Дима, без объяснений, чуть сменив направление движения и метров через тридцать осторожного продвижения у ограды домов, свернул в нужный пролом. Через дом располагался и магазинчик, но скорее всего, поживиться там нечем, это решили проверить Кардан с Клопом. Остальные же осматривали указанный Медоедом дом. Та же разруха, только без крови и трупов, видимо, на момент провала жилище стояло пустым. Строение, как и все остальные, совершенно обычное, сруб из брёвен с пристройкой террасы. На участке так же располагался небольшой сарайчик, объединённый, видимо, с баней и начавший заростать сорняком огород. Сараю, кстати, досталось, похоже, через него прошла какая-то немаленькая тварь, оставив в хлипких на вид стенах сквозной пролом.
Внутри дома беспорядок, целой мебели нет совсем, но это проблемой не являлось. Путники не кисейные дамы, так что расположились в просторных сенях на полу, стащив в одно место рваные матрасы. Шалый тут же обнаружил и люк в подпол, куда с предвкушением и спустился. К этому времени вернулись Клоп и кваз с кислыми минами на лицах. В магазине, как и предполагали, ничего ценного и целого не нашлось. А вот Шалый нашёл и к радости остальных, начал вытаскивать банки с вареньями-соленьями. Первой, конечно же, достал бутыль мутного, как кисляк, спирта.
— Живём! — произнёс Кардан, отстегивая свою фляжку от пояса. Клоп тоже обрадовался. А вот Медоед обрадовался банке варенья, появившейся из подвала следом и тут же её прихватил. Эту его особенность товарищи уже приметили и нет-нет, подтрунивали, но Дима внимания не обращал и не обижался. Варенье оказалось клубничным и очень вкусным.
Минут тридцать спустя, когда рейдеры перекусили и сделали свои «дела», развалились кто где, отдыхая, Медоед вдруг нахмурился и чуть напрягся. Это не осталось незамеченным.
— Что? — спросил Клоп.
— Заражённые. Ещё одна стая. Но этих побольше. Голов двадцать. Прут напрямик по центральной улице. Только-только втянулись в посёлок… — Дима оглядел всех. — Минуты две есть у нас. Если сваливать, то прямо сейчас и в скрыте.
Товарищи побледнели, уже стоя на ногах. Шутка ли, два десятка заражённых!
— Алина! — Шалый обратился к девушке, та отрицательно покачала головой.
— Надолго меня не хватит, секунд на десять от силы. Выложилась до этого…
— Т-шш… — недовольно зашипел Медоед, посмотрев уже в другую сторону, туда, куда им, в случае чего и нужно уходить. — Ещё одна стая. Поменьше, семеро. Но эти опаснее.
— Твою ж мать! — громко прошептал Клоп. — Намазано им что ли здесь?!
— Наср-рано… — буркнул Кардан, осматривая пулёмет. — Ты кучу такую навалил, что я даже здесь вонь чую. Маленький вр-роде, а говна… прикопал бы хоть! А эти ур-роды, тем более унюхают.
Все уставились на сконфуженного Клопа, затем он разозлился и прошипел:
— Да пошли вы в жопу! Что делать-то будем?!
Все начали посматривать друг на друга.
— Глушёный ствол у меня только, — начал, в итоге, Дима. — Сидите здесь, тихо. Я с мелочью разберусь, внимания второй стаи не привлеку, затем выходите и уже вместе встречаем остальных. Ну а потом… ноги в руки и ходу отсюда.
— Ты, Медоед, е…тый что ли? Разберёшься? С мелочью?! — прошипел Клоп и махнул за спину рукой, — там тогда кто?!
Дима в это время лязгнул затвором автомата и хмуро ответил:
— Тоже мелочь, только покрупнее, — затем оглядел остальных. — Как только закончу с теми, вылезайте и ко мне. Отойдём к домам на той стороне и убьём остальных, они ещё далеко, не успеют подойти.
Шалый и Клоп уже хотели что-то сказать, но Дима выпрыгнул в окно наружу и лёгким бегом направился к центральной дороге. Остальные, до сих пор ошарашенные поступком Медоеда, подбежали к окнам. Захлопали выстрелы. Не громко, всё же глушитель своё дело делал. Медоед стоял посреди проезжей части и методично вколачивал пули в заурчавшую, ускорившуюся толпу заражённых. До них уже было метров семьдесят и с каждым выстрелом на асфальт валилось по твари. Вперёд вдруг вырвался матёрый лотерейщик, уже практически достигший стадии топтуна, огромный, бугристый от непропорционально раздутых мышц. Но далеко оторваться от своих сородичей не успел, покатился по дороге уже мёртвой тушей. Тварей, бегуны, в основном, оставалось ещё достаточно и расстояние быстро сокращалось.
— Бл…ть! Не успеет! — воскликнул Клоп, тоже намереваясь присоединиться к Медоеду, даже положил руки на подоконник. В этот момент Дима пошёл навстречу набегающим тварям. Сухо щёлкнул боёк, Медоед, заученным, на автомате, движением тут же сменил магазин на спарке.
— Да что… — осёкся Клоп, как и остальные, во все глаза наблюдающие за сумасшедшим спутником, который сейчас сам шёл на погибель!
Твари вдруг разом остановились, жалобно как-то, заурчав. От инерции набранной скорости они сбились в кучу, почти все оказавшись на асфальте и парень, переключив режим огня, одной, на весь магазин, очередью, покончил со сгрудившимися в одном месте бегунами. Тишина.
Товарищи, уже собравшиеся на помощь, замерли. Медоед поменял спарку и обернувшись на них, поглядел своими чёрными, с горящими огнём радужками, глазами, крикнул:
— Ну! Чего встали?! Сюда! Твари уже на опушке! — опустив оружие стволом вниз, он начал медленно пятиться.
Ругаясь на чём свет стоит, рейдеры посыпались из окон дома и побежали к Медоеду.
— Это что сейчас было?! — воскликнул Клоп, бросая поражённый взгляд на кучу трупов метрах в тридцати.
— Приготовились! В лоб попрут! — тут же послышался треск ломаемых в нескольких местах досок ограды и голодное урчание за домами. Товарищи Медоеда направили стволы в сторону звуков. И через пару секунд забор, уже со стороны людей, взорвало стремительными телами чудищ. Алина заорала, но крик заглушило звуком выстрелов из нескольких стволов. Кардан перечеркнул длинной очередью несколько тварей. Топтуны, четверо! Два лотерейщика! И кусач!! Последний, размером, наверное, с молодого бычка, напружинился уже для очередного прыжка, но вдруг рыкнул и уткнулся зубастой пастью в землю, явно мёртвый. Вот и топтун, странно тормознув, повалился мешком дохлого мяса… грохот выстрелов прекратился через несколько секунд, когда последний заражённый, единственный, кто-таки добрался до дороги, рухнул замертво, пробитый десятком попаданий. И снова тишина.
— Вот так, Клоп, мы на Приграничье с мелочью разбираемся. Потрошим этих и валим отсюда, нашумели, — совсем уж будничным тоном произнёс Медоед, закидывая автомат за спину и достав один из своих страшных кривых ножей, направился к трупам. Остальные, не отошедшие ещё от переизбытка адреналина, переглянулись.
— Да он… псих… — Клоп.
— Глаза его видели..? — Алина.
— А мне понр-равилось… — Кардан.
Шалый лишь покачал головой, вытащив свой нож и направился за Медоедом, который уже прикидывал, с какой стороны сподручнее вскрыть кусача.

* * *

Спустя минут двадцать, маленький отряд бодро продвигался по сосновому лесу. С убитых тварей неплохо наварились, два десятка споранов и пять горошин, две из которых обнаружились в кусаче и по одной в топтунах. Кучу настрелянных Димой бегунов разбирать не стали, долго и муторно это. Лотерейщики «отблагодарились» лишь споранами.
Вокруг пусто, лишь птички щебечут, да иногда потрескивают стволы деревьев и под ногами хрустит сухой мох и ковёр из палых иголок. Шли молча, товарищи Медоеда всё ещё не отошли от скоротечной, но насыщенной схватки. Каждый думал об одном и том же. Собственно, об их новом напарнике, он снова преподнёс сюрприз, на уровне того, что выдал в Октагоне. Никто из них не ожидал такого. Да и где это вообще видано, чтобы в одну каску выйти против такой стаи?! А потом?! Укокошить семь опаснейших тварей! Кусач только чего стоил!! Да он один, по идее, их всех порвать должен был! Но если взглянуть с другой стороны, безрассудства в поведении Медоеда, не было совсем. Он действовал, как привык, всё чётко расчитал, в два магазина разобрал бегунов с лотерейщиком, а затем, они уже впятером встретили набегающих заражённых слитным залпом. Вернее, вчетвером, Алина со страха выпустила почти весь магазин в воздух, но этого, кроме неё, похоже, никто не заметил. И хорошо, шуточек потом от друзей не оберёшься, да и самой стыдно. Хотя, с такими тварями, ей, практически вплотную, сталкиваться ещё не приходилось, вот и дрогнули руки.
Остальные, к слову, тоже перепугались. После стычки Шалый с Клопом, пока не глотнули живчика, тряслись, хоть и пытались это скрыть. Даже сероватая кожа Кардана и то, посерела ещё больше. И только Медоед оставался совершенно спокоен, словно он каждый день перед завтраком, в качестве разминки, валит по кусачу, обедает на трупе рубера, а день заканчивает, распотрошив очередного Элитника. Бред, конечно, но всё же от истины, не так и далеко, наверное. И как он их, мелочью называл? Что же для него тогда не мелочь?! Что, вообще, за твари водятся там на Приграничье и в каких переделках он бывал, если сейчас и глазом не моргнул?! Да и глаза его…
— Медоед… — первый раз за всё время с начала их похода, Алина напрямую обратилась к парню. Видно было, что это ей даётся трудно, лютая неприязнь, если не сказать больше, так и сквозила от неё. Он на секунду обернулся, сразу поймав её взгляд. Красивые и необычные, всё же, у него глаза, мелькнула мысль у девушки, но тут же была беспощадно выпнута из головы…
— Мм?
Алина чуть замялась, огляделась и спросила:
— А что было… с твоими глазами? — остальные тоже заинтересованно ждали ответа.
Дима про себя чертыхнулся. Хотел же очки взять с собой, да как-то вылетело из головы, привык уже, что никто не обращает внимания. В пути, в караване торговцев, Дарами пользоваться приходилось всего несколько раз и тогда рядом, чтобы заметить это изменение, никого не было. А эта, ишь, заметила. Хотя, должна была заметить ещё при первой встрече, но наверное, от переизбытка эмоций, этот момент во внимание не попал. И сейчас требовалось придумать что-то реальное, к чему не прицепиться, раскрывать правду не собирался.
— Повезло мне. Очень повезло, — нехотя начал Дима. — Я ведь тоже немножечко кваз, — Клоп на этих словах поперхнулся, Шалый удивлённо уставился на Медоеда, а Алина с Карданом, вообще, на месте встали от удивления.
— Как так..? — спросил Шалый, тоже остановившись. Дима опёр руки о висящий на груди автомат и встав напротив спутников, поочередно посмотрел на каждого, чуть усмехнулся и продолжил:
— Повезло мне. Неудачно принял чёрную. Началась реакция. Но в стабе в это время гостил учитель нашего знахаря.
— Великий… — вытаращил глаза Клоп, остальные тоже были уже на пике удивления, судя по эмоциям. Дима мотнул головой, прервал напарника:
— Нет. До Великого ему ещё далеко было. Но толк в своём деле знал. В общем, вдвоём они сумели что-то там сделать со мной, подробности не знаю, вернее, не понимаю, не моя область. Короче, сумели они минимизировать мои изменения. Из их слов я понял, что мне очень повезло попасть к ним в самом начале изменений. Ну и что знахарей двое сразу. Иначе был бы таким же здоровяком, как ты, Кардан, — под конец Медоед растянул губы в улыбке. Невольно усмехнулись и остальные. — А глаза чернеют не всегда, от количества адреналина или что-то в этом роде, зависит, тоже точно не понял. Не мешает и ладно.
Кардан сощурился и сделал шаг вперёд, поинтересовался:
— И что ещё в тебе осталось от кваза?
— Ага, — поддакнул Клоп.
Медоед пожал плечами, ответил:
— Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть выносливей, кожа твёрже стала, но не сильно, слышу лучше, — снова усмехнувшись, добавил:
— Жрать тоже вот, больше стал, — снова усмешки на лицах товарищей.
— То есть… одни плюсы остались? — Шалый. Дима задумался и спустя несколько секунд ответил:
— Нет, есть и минусы, но они психики больше касаются. Намного вспыльчивее стал, безрассуднее, например. Раньше это проблемой было, сейчас более-менее научился себя в руках держать.
— Так уж и научился… — совсем тихо буркнула Алина, отведя полыхнувший ненавистью взгляд.
— А на заражённых ты… — Шалый пытался сформулировать мысль. — Ну вот сейчас, в одиночку выскочил, это…
Медоед понял его и ответил:
— Это расчёт был. Я точно знал, что смогу их всех положить. И точно знал, что мы впятером сможем убить и других. Когда знаешь диспозицию и готов к стычке, обычно побеждаешь.
— А если бы мы не были готовы?
— Тогда бы кто-нибудь из вас умер, — пожал плечами Дима.
Шалый с остальными аж рты пооткрывали. Возмущение и негодование проявилось и в эмоциях. Медоед снова заговорил:
— Но вы были готовы. И никто не умер. В чём проблема?
— Да в том, что ты грёбаный псих! — выдал на эмоциях Клоп. — Я бетоном чуть в штаны не навалил, когда эти твари выскочили!
— Не навалил же, — снова пожал плечами Дима. — Мы справились, в чём проблема? — снова спросил он, уже оглядывая всех. Ответил Шалый:
— Наверное, проблема в разности подхода. Ты привык у себя на Приграничье к таким стычкам. Честно, до этого я сомневался и в половине того, что ты рассказывал. Теперь не сомневаюсь, — он снова глотнул живчика и продолжил. — Проблема и в том, что мы, — он выделил последнее слово, — не привыкли так сражаться. Если для тебя такая стая опасности не представляет, то для нас…
Дима перебил его:
— Извини, что перебиваю. Я тебя понял. И наверное, ты прав. Да, на Приграничье сражаются по-другому и твари там куда опаснее. Из этого я и исхожу. И ожидаю от вас того же. Моя ошибка, учту. Но в любом случае, всё кончилось хорошо, никто не умер и штаны у всех чистые.
— Это ты нас сейчас что, опустил что ли? — вклинился Клоп.
— Клоп! — Шалый. Медоед перевел взгляд и Клоп чуть стушевался.
— Хотел бы опустить, одним бетоном в штанах ты бы не отделался. Шалый правильно сказал, мы по-разному оцениваем опасности и поэтому реагируем тоже, по-разному. Для меня, так как я привык сражаться с куда более опасными тварями, эти, опасности, в общем-то, не представляли. Но я не учёл, что эту же угрозу вы оцениваете не как я, потому что не привыкли и не видели того, что видел я. Но сработали при этом, как я от вас и ожидал. И в чём, скажи-ка, я тебя опустил? — Дима начинал закипать, как всегда бывало в таких случаях. Даже тон изменился. Все это заметили. Шалый почему-то не был уверен, что вспыхни сейчас драка и они одолеют этого малого. Кардан ненавязчиво выступил чуть вперёд, Алина наоборот, чуть отступила, а командир отряда перевёл внимание на себя, заговорил:
— Успокойся, Медоед. Никто тебя ни в чём не обвиняет. Клоп просто отойти всё не может, вот и говорит глупости, так ведь? А нам всем нужно поработать со взаимодействием и взаимопониманием в таких ситуациях. Чтобы и ты не расчитывал на то, чего мы не можем и мы не недооценивали тебя, — он снова взглянул на своих. — А вообще, мастер-класс ты нам показал крутой и я бы хотел, чтобы и мы могли так же. Это, в свою очередь, повысит и прибыльность нашего предприятия.
Дима чуть усмехнулся, успокаиваясь. Слова Шалого всё же попали в цель, похвалу Медоед любил.
— Я тебя понял, Шалый. Попробую, но учитель из меня хреновый. И… извиняйте, на наезды реагирую соответственно.
Командир выдохнул про себя. Не хватало ещё сцепиться друг с другом из-за мелочи. В сущности ведь, Медоед прав. Всё кончилось хорошо, какие проблемы? И если он сможет научить их хотя бы чему-то, ценность отряда повышается пропорционально.
— Вот и ладушки. Двинули, — уже ко всем обратился Шалый.
Минут десять спустя Дима произнёс:
— Понял я, почему так много тварей было. Где-то неподалеку кластер подгрузился. Вот и пёрли туда.
— С чего ты так р-решил? — пророкотал шёпотом кваз. Остальные тоже заинтересованно посмотрели на парня.
— Шли все в одну сторону. И спешили к тому же. По идее, они по деревне той разбрестись должны были в поисках жратвы, а тут ломились толпой… да и вспомнил тоже, столб видел, но внимания не заострил.
— Чё за столб? — прогундосил Клоп.
— Перезагрузка. Кисляк в небо поднимается столбом, не поверю, что не видели никогда. Здесь, правда, почему-то не так заметно, как у Пекла. Я сразу и не допёр. Видно-то их за километры. Ещё с караваном когда ехал, через, наверное, месяц, замечать стал, что блёклые какие-то они, столбы эти становятся.
— О как… — протянул Шалый. — Я и не обращал внимания никогда… здесь особо в небо и не смотришь.
— Век живи, век учись, типа, — вставил Клоп.
— Ты, Клоп, всё равно дур-раком помр-рёшь, — Кардан тоже вставил своё слово и послышались смешки.
— Вечно тебе обосрать всё надо, Кардан, — наигранно обиженно ответил приятель и снова раздались смешки.

Следующие пара часов прошли спокойно. И в основном, молча. Клоп, разве что, иногда жаловался на заросли и буераки. Шли по лесу, пересекали лесные дороги, поля обходили, как и деревеньки, коих попадалось немного. Лес же, продолжал жить своей жизнью, несмотря ни на что. Среди ветвей метались орущие птицы, дезориентированные провалом в другой мир. Нет-нет, метались и белки, перескакивая с ветки на ветку. Крупных животных не было. Съели. Иногда попадались растащенные костяки. И тогда путники начинали вдвое больше вертеть головами. Один лишь Дима шёл спокойно, осматриваться ему нужды не было, эмпатия помогала. И ещё он СЛУШАЛ. Слушал окружающее и пока всё было спокойно. Да, в радиусе охвата эмпатии попадались и заражённые, но немного и в основном, слабые одиночки. Сильной стае в лесах делать нечего, только если кочуют с места на место. Об одиночных заражённых Дима даже не предупреждал, какой смысл лишний раз тревожить спутников.
Обойдя очередное поле и углубившись уже в березняк, Дима вдруг вскинул руку, сжатую в кулак. Остановились и присели, схватившись за оружие.
— Люди. Впереди. Трое, — коротко отрапортовался Медоед. Военных жестов, которым Диму научили ещё в детстве, напарники не знали. Вернее, только самые основные, вроде того, что сейчас выдал парень. Так что пришлось объясняться словами.
— Засели странно. Двое вместе и один чуть дальше в стороне… — о том, что те рейдеры жутко напуганы, а один из них ещё и ранен, Дима говорить не стал. Что у них произошло, он пока не понимал и хотел вначале разобраться.
— Обойдём? — спросила Алина.
— Откуда они ваще здесь взялись? — Клоп.
— Сходи спроси, — буркнула девушка.
— Их точно трое? Сколько до них? — это уже Шалый.
— Метров сто двадцать. Я чуть ближе решил подойти, проверил, точно ли их трое.
— Сразу, как почуял, нужно было говорить. Что думаете?
— Обойдём лучше, — уже утвердительно прошептала Алина. — Хрен их знает, кто такие. Может они в засаде сидят и ждут кого-то. Может они вообще, муры.
— Если муры, то валить их нужно, однозначно, — произнёс Клоп.
— А как ты поймёшь, муры они или нет? На индейские территории только завтра выйдем, даст Улей, к вечеру, — парировал Шалый. — Скорее всего такие же, как и мы, рейдеры, ищут чего-нибудь или в стаб идут. Что думаешь, Медоед? Так и не двигаются?
Дима думал. Если ранены и напуганы, то скорее всего, от кого-то уходят и наверное, решили погоню встретить. От кого только убегают, знать бы.
— Я бы обошёл. Алина правильно говорит. У нас свой путь и цель, смысл лишний раз подставляться?
И в этот момент всё встало на свои места. В сферу восприятия вторглась ещё одна эмоциональная точка. Голодная и злая. Заражённый. Развитый заражённый, но не Элита. Скорее всего, рубер. Тварь двигалась целенаправленно, прямиком на засевших, ясно уже, что в засаде, людей. Убегать с раненым без толку, а бросить товарища, видимо, не желали. Да и всё равно бы не ушли, здесь машина нужна или крупнокалиберный пулёмет. Вот и решили дать, последний, скорее всего, бой.
— Нам везёт сегодня. Их тварь гонит. Засели в засаде.
— Чё ж там за тварь такая?! — Клоп.
— Говорю же, везёт нам сегодня. Рубер там, — ответил Медоед и спутники разом побледнели, крепче взялись за оружие.
— Валим! — прошептал Шалый и в этот момент впереди раздалась заполошная, истеричная даже, стрельба. Спустя десяток секунд всё затихло.
— Вот и кончилась засада… — произнёс Дима, поднимаясь и скидывая рюкзак.
— Ты чего делаешь?! — Зашипел командир, во все глаза смотря на Медоеда.
— Пообщаюсь пойду, объясню, что людей убивать нехорошо, — недобро усмехнулся Дима, «качая» эмоции товарищей. Чего там сейчас только не было. И страх и возмущение, удивление, шок даже.
— Ты совсем головой тронулся что ли??! Там ру-бер!! Сам ведь сказал!! Он жрёт пока, мы и свалим по-тихому! — Чуть не срываясь на крик, воскликнул Клоп.
— Тут ждите значит, — всё так же спокойно и даже чуть с усмешкой ответил парень. — Сам управлюсь.
— Да я тебя сам пристрелю, если хоть шаг туда сделаешь!! — это уже Шалый, напуган не на шутку, глаза расширены и усы смешно подрагивают.
Дима пожал плечами и произнёс:
— И тут же тварь поймёт, что неподалеку есть ещё жратва. Оно тебе надо? И ещё, вот мы уйдём сейчас, а тварь наш запах учует. И станет уже гнать нас. Ветерок-то, заметь, не в нашу сторону, — парень помахал возле себя рукой. — А вы от страха вспотели уже все. Так что, хотите не хотите, а я пошёл валить ту тварь. Не хочу зайцем на охоте быть.
— Ёп тво… — Клоп осёкся под недобрым взглядом Медоеда. Он уже знал, что родителей при парне лучше не поминать.
— Нахер! Дело говоришь, нельзя такую тварь за спиной оставлять, — вдруг решительно сказала Алина, хоть и боялась чуть ли не больше всех. И ещё, этим она удивила парня, кроме неприязни и скрытой ненависти, в его сторон от неё ничего не было, а тут вон как. — Я с тобой. Скрою нас, со спины зайдём и расстреляем.
Дима ощерился довольный.
— Да вы что, спека обсадились оба??! — снова Клоп. — Это, ру-бер!!
— Говорю же, сидите здесь, вдвоём, мы тем более, справимся.
— Е…тые… ну как есть… — чуть ли не провыл Клоп.
— Вместе идём, если уж такие танцы, — решил, наконец, Шалый. Кардан не вмешивался, во-первых, даже его шёпот был очень громким, а во-вторых, он всегда поступал, как решал Шалый, доверял другу безоговорочно.
— Рюкзаки тогда скидывайте. И реще давайте.
Спустя полминуты люди плотной группой продвигались среди берёз к пирующей твари. Подлеска не было, только трава местами и редкие кусты. Метров через шестьдесят стал слышен треск разрываемой плоти и плотоядное урчание. Клоп всё это время тихо матерился, остальные были напряжены до предела. Медоед всё время следил за тварью, про запах он не шутил. И если только заражённый хоть что-то заподозрит, то парень начнёт уже действовать сам. Изначально план рейдеров состоял, как и предложила Алина, подобраться к твари со спины и расстрелять в споровый мешок. Плотности огня должно хватить, чтобы в едином залпе пробить прикрывающую слабое место монстра костяную пластину. Основным калибром, конечно, являлся Кардан со своим «Печенегом».
Прошли ещё метров двадцать, забирая в сторону, чтобы обойти тварь. Её уже было видно среди деревьев. Далековато ещё, сейчас рубер больше походил на какую-то тёмную шевелящуюся кучу, деталей не разобрать.
Накаркал! Дима про себя чертыхнулся. Чудище явно почуяло людей и сейчас перестало рвать труп человека, вскинув башку. Это получается, что скрыт Алины запахи не удерживает, плохо, подумал Медоед и обернулся к спутникам, быстро протараторил:
— Учуял, падла! Я пошёл, позади будьте, не лезьте!
— Чё-ё… — только и успел протянуть Клоп, а Дима уже сорвался в бег, придерживая одной рукой автомат, а во второй каким-то неведомым образом появился страшный нож.
— Куда…?! — заорал Шалый, но из «купола» скрыта его не было слышно. Первым отреагировал Кардан и зарычав, рванул вслед за парнем, отставая уже метров на десять. Следом, выругавшись, побежал Шалый, оставив Алину и Клопа одних. Девушка же, злорадно подумала, пусть этого ублюдочного Медоеда тварь и порвёт, даже не вспомнив, что затем рубер примется и за них.
Дима уже ощущал в руке, как мелко задрожал Крюк, давно не пробовавший крови. И это нужно исправлять. Тварь впереди забеспокоилась, не понимая ещё, что к ней несётся Смерть. А через секунду это понимание всё же пришло и рубер зашипел, приосанился, оглядываясь, заскулил и уже хотел рвануть прочь, но замер на месте, когда увидел бегущего на него вкусного человека. Но от него же и пахло Врагом! Как это?!
Медоед ощутил, что тварь впала в ступор и ощерился на бегу. До монстра уже оставался какой-то десяток метров, когда рубер все жё осознал, что перед ним не скреббер, а жратва, пусть и очень странная, внушающая Вечный Страх. Но Голод всё же пересилил и монстр низко заклокотал, готовясь прыгнуть, смять наглого человечка и разорвать его, а затем взяться и за остальных, сегодня прямо праздник какой-то, еда сама лезет в пасть!
Совершить прыжок руберу не дал Дима, вдарив по твари Контузией на бегу. Напружинившегося монстра вдруг расслабило. В разных частях тела. Задняя лапа всё же разогнулась, толкая полностью выведенное из строя тело уже вверх, подбросив зад. Передние лапы разъехались в стороны и рубер нелепо, даже смешно, кувыркнулся через себя и испуганно урча-скуля, завозился на месте, взрывая когтями землю.
Медоед затормозил метрах в двух от глупо ворочающейся твари, усмехнулся, наблюдая, как конечности рубера, будто живут отдельно от тела, двигаясь абсолютно в разных направлениях. Вот монстра перевернуло на спину и он смешно задёргал задними лапами, передней же бил по земле, а другая выписывала в воздухе круги. Буркала на огромной, повёрнутой сейчас на бок башке, вращались, казалось, тоже в разные стороны, а из распахнутой пасти вывалился длинный фиолетовый язык и словно змея, которой зажали хвост, извивался. Ещё пару секунд спустя, тварь перевернулась на бок, всё так же суча задними лапами, передней, что оказалась наверху, начал бить самого себя, вторая всё так же продолжала взрывать землю костяным зубастым рубилом на предплечье.
— Это… что… с ним? — подбежавший следом Кардан ошеломлённо смотрел на огромную, нелепо извивающуюся тварь, направив на неё пулемёт. Через пару секунд прибежал и Шалый, так же, уставившись на монстра, правда, от удивления не смог и слова вымолвить.
— Отбегался, бедолага, — Медоед посмотрел на напарников, охреневших от картины совершенно беззащитного опаснейшего монстра Улья и усмехнулся, добавив:
— Видели бы вы себя сейчас. Ладно, кончать его пора, — и закинув съехавший от бега автомат за спину, достал второй свой нож. От их вида Кардана передёрнуло, почему-то всегда так было, когда их видел. Было в них что-то такое, непонятное, веяло чем-то потусторонним будто. А Дима, тем временем, не спеша подошёл к твари и улучив момент, с размаху всадил оба клинка ей в череп. И даром, что они были кривой формы, как когти, пробили толстую кость легко, словно фальгу. Медоеду на мгновение показалось, что Крючья даже урчать начали от удовольствия, напиваясь кровью и жизнью чудища. Тварь, уже мёртвая, теперь лишь мелко дёргала задними лапами, как и всегда, если им необратимо повредить мозг или споровый мешок.
Позади послышался сдавленный то ли всхлип, то ли вскрик. Это Алина с Клопом прибежали. И как отметил парень, кроме облегчения и удивления, девушка испытывала и разочарование. Не тем ли, что он жив остался?
— Да ты… оху…л… — севшим голосом промямлил Клоп. Дима, не обративший внимания на слова спутника, купаясь в эмоциях товарищей, выдернул клинки и обошёл тушу твари, сделал несколько резких движений, взрезав кость и отодрал кусок пластины, что скрывала споровый мешок.
— Джекпот, чтоб его! — радостно воскликнул Медоед через несколько секунд.
— Чё..? — всё ещё тормозил от удивления Клоп, а остальные с ещё больше расширившимися глазами уставились на чёрный шарик в руке Димы.
— Это… это… — начал заикаться Шалый.
Дима широко улыбнулся, красуясь на фоне туши побеждённой твари и проговорил:
— Первый взнос в наше общее дело, дружище! Говорил же, везёт нам сегодня!
— Я того рот наоборот… — только и выдавил из себя Клоп.

Кроме жемчужины в споровом мешке обнаружились восемь горошин и почти два десятка споранов. Спутники Димы пребывали, мягко говоря, в глубоком шоке. Только одна жемчужина уже, по большому счёту, окупала их поход.
Разодранные трупы троих мужчин, осматривали поверхностно, копаться в окровавленных, воняющих останках желающих не нашлось. А вот их рюкзаки порадовали боеприпасами, небольшим запасом живчика, еды и ещё тремя десятками споранов и несколькими горошинами.
Долго на месте бойни путники постарались не задерживаться, густой запах крови и шум выстрелов могли привлечь и других тварей. Собрав всё ценное, рейдеры двинулись дальше. Плюс ко всему уже стоило начать задумываться о поиске ночлега.
Поначалу шли молча, больше уделяя внимание окружающему, ожидая появления заражённых. Ближе к границе этого кластера, минут через десять пути, такая встреча и произошла. Небольшая стая в пять рыл бегунов пёрла, примерно, по направлению недавнего шума. Путники уже готовились к стычке, но метров за сорок, твари резко сменили направление и довольно резво скрылись из вида.
— Да чё за хрень-то?! — прошипел Шалый. — Уже в который раз замечаю.
— Что? — спросил Дима, прекрасно понимая о чём речь.
— Бегуны эти свалили. Напасть же должны, заметили ведь нас…
— Ну и хорошо, что свалили, не вижу проблем, — пожал плечами Медоед. Остальные молча слушали начавшийся разговор. Каждого из них интересовал тот же вопрос. Шалый вытаращил глаза, воззрившись на Диму:
— Ты не врубаешься что ли?! Слишком, всё, гладко! Не бывает так в Улье! Ты же сам должен это знать, опыта-то у тебя побольше нашего!
Дима повернул голову, посмотрев в глаза Шалому:
— Если ты сам причина этого самого «всё гладко», то и париться нечего. А если оно само собой происходит, тогда да, жди беды. Так что, говорю, не парься.
— То есть..? — Шалый вопросительно взглянул на парня, ожидая ответа и в эмоциях товарищей стоял этот же вопрос.
— То есть, — припечатал Дима, дав понять, что продолжать этот разговор уже не намерен. Грубо, конечно, но он не знал, как отвести разговор от этой, скользкой для него, темы. Раскрывать свои секреты Медоед не намерен, что и дал понять. Шалый и Клоп силились ещё что-то сказать, но все же поняли, что ответа не получат. Алина и Кардан свой интерес благоразумно решили не проявлять вслух, пусть вопросов накапливалось с каждым часом их путешествия всё больше.
Дальше шли молча. Клоп иногда сопел, недовольный этой недосказанностью, Шалый иногда посматривал на Диму, но тоже молчал, понимая, что каждый имеет право на свои секреты, лишь бы эти самые секреты не мешали достижению цели. Но вот у их нового напарника этих секретов явно слишком много. И, наверное, лишь в силу возраста, у него ещё не получается не вызывать вопросов.
Очередной лесной кластер оборвался огромным квадратом обрабатываемого поля. Часть его уже чернела взрытой землёй, а другая зеленела мелкой порослью. По полю так же была раскидана и техника. Уже побитая заражёнными. Поле решили обойти и потратили на это ещё около часа. Солнце, тем временем, начало клониться к горизонту, обещая вскоре быстрый в этом мире закат и непроглядную ночь. Часа три ещё в запасе имелось. И за это время необходимо найти место, где укрыться на тёмное время.
— Здесь где-то неподалеку деревня должна быть, там и попробуем заночевать, — проговорил Шалый, словно читая мысли друзей. Только Диме, в общем-то, было по боку, он и ночью неплохо себя ощущал и мог продолжать путь.
Дальше за полем снова пошёл лес, там встретили тройку бегунов и пустыша, о которых заранее предупредил парень, впрочем, они резво ретировались, едва почуяв Крючья. Но спутники Медоеда этого не знали и потому снова очень удивились поведению тварей. Даже тон урчания у заражённых стал каким-то другим. Дима снова ощутил на себе потоки внимания, но никак не отреагировал, а вопросов не последовало.
Лес оказался не лесом, а лесополосой перед довольно широкой дорогой. Лента асфальта располагалась на насыпи в пару метров. Выходили на неё очень осторожно, даже ползти пришлось, хотя Дима на пол километра вокруг не ощущал ни души, но выбиваться из коллектива не стал.
Странное ощутил, когда они были на краю дороги, осматриваясь по сторонам. На самой грани сферы восприятия, по правую сторону, ощущался «запах» смерти и до странности, живой ещё человек. Почти живой, явно тяжело ранен и скоро умрёт. Дорога с той стороны, метрах в ста начинала плавный поворот. Дима вгляделся, но среди деревьев и зарослей ничего не увидел. Как заставить всех двинуться в ту сторону, думал Медоед и так уже косо на него глядят. Человек там, между тем, явно доживал свои последние минуты, Дима чувствовал, что ему больно, что он зол, ощущал его страх и чувство безысходности от осознания скорой смерти.
— Деревня твоя где, Шалый? — спросил Клоп.
— Да где-то там должна быть, — указал усатый куда-то вправо. Дима обрадовался, вот и не придётся голову ломать.
Дорогу пересекли без проблем, протопоча ботинками по довольно качественному дорожному покрытию и уже по лесополосе с той стороны двинулись направо.
— Впереди человек. Живой. Один, — отрапортовался Медоед, заставив всех встрепенуться. — На дороге, похоже.
Минут ещё через пять вышли к месту происшествия. Здесь произошло довольно серьёзное столкновение с тварями и очень странно, что не набежали ещё. Посреди дороги стояли три пикапа, оборудованные под местные реалии. Борта подняты стальными листами, окна забраны решётками, колёса с вездеходными протекторами. Выкрашены машины в камуфляж. Средний пикап выглядел так, будто по нему стадо мамонтов прошлось. Самый первый перевернут на бок и явно это случилось не из-за заноса. Машину перевернули. Здесь явно поработала тварь не меньше рубера. И не тот ли это самый, которого завалил не так давно, подумал Дима, осматривая место побоища.
Медоед указал на крайнюю машину, выживший находился там. Ствол пулемёта на вертлюге сиротливо устремился вверх. Вокруг, куда ни глянь, навалены трупы различных тварей, от пустышей до топтуна с развороченной черепушкой и странно изломаным телом. Не меньше двух десятков трупов, наверное, даже больше. И как они смогли остановить эту колонну, интересно? Были и разорванные тела людей, у большинства не хватало конечностей. Поганая картина, но Дима и похуже, гораздо похуже видел. А вот Алина побледнела и поспешила отвернуться. На остальных мужчин, вид изуродованных тварями человеческих тел, похоже, сильного впечатления не произвёл, даже в эмоциях сильно не колыхнулось.
Автомобиль, это стало заметно только когда люди подошли ближе, просел на один борт, словно с одной стороны покрышки полностью сдуты. Так и оказалось, только вот переднее колесо было вырвано, как и водительская дверь, с корнем, как могут только развитые твари.
Живой человек, мужчина в камуфляже, с недельной щетиной, лысый, нашёлся в кузове. Ранение оказалось страшным. Какая-то тварь распорола ему брюхо, прошлась когтями по боку и явно сломала руку, висящую сейчас плетью. Другой рукой, еле живой рейдер прижимал вывалившиеся потроха к животу. Вонь стояла соответственная. Дышал он мелкими и частыми вдохами. Пистолет, явно разряженный, лежал рядом. Почти всё пространство кузова измазано в крови, словно здесь на живую разделывали какую-нибудь бурёнку.
— Вот же ж… — бросил Шалый досадно, добавив ещё пару непечатных слов. — Точно, живой…
Диму немного удивил тон командира их отряда, будто он этому факту не очень-то и рад. Хотя, что с этим человеком делать. Добить только, слишком уж тяжёлые раны.
Кардан хмыкнул, рыкнул, приставил пулёмет к борту машины и запрыгнув в кузов, присел над раненым. Пикап качнуло и это вывело человека из забытья. Он застонал, почти осмысленным взглядом окинул людей и глухо захрипел:
— П-по… помо… помо… гите… жи… жив… жив…
— Уже нет, — рыкнул Кардан и одним движением свернул бедолаге шею. От неприятно громкого хруста Дима даже поморщился. Напарники вдруг открылись с другой стороны. Никто, ни Клоп, ни Алина даже бровью не повели, словно не первый раз приходится вот так, добивать или убивать живых ещё людей, иммунных. В их эмоциях не проскользнуло и тени сожаления или сочувствия. Кардан так и вовсе, словно таракана прихлопнул.
Понятно, что помочь бедняге они всё равно никак не могли, но чтобы вот так, походя, как сплюнуть, убить… а ты сам себя вспомни, подумал Дима, там в Пекле, скольких отправил на тот свет и какие эмоции ощущал? Там по-другому, ответил он сам себе… а здесь… человек человеку волк, правильно в Гвардейском говорили.
— Осматриваемся и валим. Плохо конечно, если деревня недалеко… — произнёс Шалый. Дима про себя снова удивился, командир даже не посмотрел в сторону убитого. Ладно, решил про себя парень, в конце концов, подарили ему лёгкую смерть, а не в когтях заражённых.
Клоп уже шарился в пикапе и через несколько секунд выдал:
— О! Народ, так это муры были! Вон, тут и контейнеры с потрохами даже есть. Свежатинка, м-мать их, ублюдков! — послышался смачный плевок.
Шалый улыбнулся:
— Ну вот, мурам и смерть поганая. Надо было так и оставить подыхать. Только ботинки испачкал, — последнее было обращено уже к Кардану. Тот внимания не обратил, осматриваясь по сторонам. Командир снова заговорил и подтвердил то, о чём думал чуть ранее и сам Дима:
— Это, по-ходу, свита того рубера…
— Похоже на то, — согласился Медоед.
— Видел подобное? Чтобы вот так, разорвать людей и бросить? — спросил Шалый.
— И похуже видел. А рубер, наверное, решил загнать выживших, сначала, потом уже и попировать. Свиты, тем более, не осталось. Но, не свезло.
Усатый усмехнулся, снова бросив на Медоеда странный, оценивающий взгляд:
— Да уж… не свезло… — после этого дал всем команду, — Потрошим тварей, осматриваем тачки и ходу отсюда. Медоед, ты за округой следи, не отвлекайся.
На осмотр потребовалось минут двадцать. Ценного было предостаточно. Одних патронов к автоматам, цинков десять. Оружие твари не пощадили, только пулемёт на станке последнего пикапа, но его брать уже некуда. Нашли и спораны, довольно много, навскидку, не меньше пары сотен. Был и горох, десятка два. Шалый радовался, хотя и не показывал вида, всё бурчал про невероятную пруху. С тварей собрали ещё около сорока споранов и две горошины. Конечно, всё ценное унести не удалось бы никак, поэтому нагрузили, в основном, Кардана, его немаленький рюкзак теперь совсем раздулся. Кое-что взяли остальные и поспешили убраться с опасного места, тем более, Дима предупредил, что почуял тварей. Расстояние не говорил, пусть лучше будет «ближе», чем на самом деле. Небольшая стая, всего в десяток голов неспеша продвигалась по лесу с той же стороны, откуда пришли и сами путники. Нарываться не стали, обрызгались найденным тут же составом, прибивающим запахи и ушли.

Деревня обнаружилась минут через сорок пути. Спутники Медоеда уже заметно нервничали. Начало смеркаться и в лесу стало гораздо темнее. Передвигаться в темноте по Стиксу сродни русской рулетке, только в барабане не один, а шесть патронов. В общем, на порядок опаснее. Заражённые, начиная с развитых бегунов и выше, гораздо лучше человека видят в темноте, плюс к этому лучше обоняние.
Деревня оказалась довольно большой и в ней были заражённые. Немного и в основном, пустыши. Но в любом случае, такое соседство совсем не на руку путникам. Дима предложил обойти посёлок и выбрать дом, который находится подальше от тех, где находились пустыши.
Так и поступили. На обход потратили ещё минут тридцать. Солнце уже касалось верхушек деревьев и всё вокруг постепенно погружалось в густую тень.
Выбранный путниками дом ничем не отличался от других, разве что цветом кровли и краски на заборе, целом, к слову. Сруб из потемневшего от времени дерева и как ни странно, не выбитые окна. Во дворе, в который люди попали через открытую калитку было относительно чисто, лишь валялся мелкий мусор. За домом заросший огород, там же колодец и чуть дальше сарай с баней.
Внутри дома, замок двери подломил Клоп, тоже оказалось чисто. Пахло… пахло помещением, в котором уже какое-то время никто не живёт. Не затхлость или что-то подобное, а тот специфический, сразу узнаваемый запах отсутствия людей. Мебель оказалась накрыта полиэтиленовой плёнкой и обычными покрывалами. В доме было четыре комнаты, если считать с кухней. Две небольших, одна из которых спальня, гостиная и собственно, кухня. Небольшая летняя терраса не в счёт. Стены помещений оклеены местами отошедшими уже от стен обоями с цветочными узорами, пол покрыт потёртым линолеумом и местами доски под ним поскрипывали.
— А неплохо здесь, — подвёл итог Клоп, сбросивший уже с дивана пыльное покрывало и усевшись.
— Едим, обиходить стволы и отдыхать, — начал Шалый. — По одному не ходим. Ну, не маленькие, сами знаете. Дежурства ночью как поделим?
— Я в собачью, разбужу вас с утра, — сразу сказал Дима. Первыми дежурить вызвался Клоп с Карданом. Дальше занялись ужином. Подогревать ничего не стали, нечего лишние запахи плодить, лишь воды на чай вскипятили. Имелся и кофе, но опять же, запах. Снова подкалывали Диму на счёт его любви к сладкому и безразмерного, в плане хранения этих самых сладостей, рюкзака. Затем ещё некоторое время поболтали ни о чём, обсудили завтрашний путь. Медоед почти не участвовал в разговоре, сканируя округу и задумавшись над своими мыслями. Сегодня товарищи открылись ему с другой стороны. И пусть там, на дороге, твари разбили колонну муров, но изначально-то об этом никто не знал. И как Кардан, без лишних эмоций убил того рейдера, вызывало некоторые, не слишком приятные мысли
Получалось, что в поле, все иммунные, по большому счёту, в одном положении. И даже честный с виду рейдер, может оказаться на деле не таким уж и чистым помыслами. Добить раненого, чтобы завладеть его вещами, да в лёгкую! Лишь бы никто лишний не увидел. Но ведь можно и этого лишнего тоже, «того». И как к этому относиться? А никак, наверное, как к данности и остаётся, либо стать таким же, либо не менять свои принципы и быть тем, кто ты есть. А кто ты есть, Дима? Обиженный жизнью и рано повзрослевший пацан? Сирота, смыслом жизни которого стала месть? Хотя нет, не сирота, отец ведь жив. Правда, он в Пекле, за тысячу километров отсюда и с протёкшей насквозь, судя по тому сну, крышей. Так что, наверное, можно считать, что и нет его, отца. Защемило на душе. Вспомнились моменты их счастливой, как ни крути, жизни в Гвардейском, друзья. Что с ними? И где ты сам, Дима, сейчас? И с кем? Можно ли считать этих четверых друзьями? Нет, не сейчас, конечно, в будущем, когда закончится этот поход, когда они все вместе создадут трейсерский Отряд. Троих, вернее, с Алиной вряд ли удастся подружиться и через год. И что будет, когда в Камелоте появится тот самый Блокнот, который, возможно, слышал или знает что-то о Несторе? Снова двинешься в путь?
— Медоед! — видимо, Дима настолько погрузился в мысли, что не сразу услышал, что к нему обращаются. Уже стемнело и товарищей не было видно. Им не было видно. Дима же неплохо видел их в темноте.
— Чего? — шёпотом, как и Клоп до этого, спросил он товарища, обратившегося к нему.
— Чего не спишь? Шалый с Алиной уже дрыхнут, падай тоже. Он слева, туда перемещайся. Наша цаца на диване, туда не лезь, думаю она рада не будет, — усмехнулся Клоп под конец. Дима тоже улыбнулся, пусть в темноте и не было видно.
— Я всё слышу, — недовольно прошептала Алина. — Заткнитесь уже.
— Всё-всё, принцесса, сейчас, Медоеда спать только уложим, — насмешливым тоном тихо ответил Клоп. Девушка что-то буркнула в ответ и послышалась возня со стороны дивана.
— Поссу схожу. Заражённых в округе близко нет, если что. Самый ближайший, метрах в ста по прямой на десять часов от тебя. Так что всё нормально, компании не нужно.
— Ага, — ответил Клоп. Кардан сидел у окна на улицу на, не пойми как, выдерживающем немалый вес кваза, стуле. Пулемёт приставлен к подоконнику. Клоп, видимо устроил себе место у окна во двор.
Тихо пробравшись к двери, Дима вышел в темноту. Тишина. Такой в Пекле не было, вернее, не всегда. Там постоянно что-то происходило, даже ночью. Здесь, конечно, тоже происходит, но в гораздо меньшем масштабе. Успел уже убедиться за дни пешего пути до Камелота, шёл, бывало и ночами.
Медоед простоял так ещё пару минут и сделав свои дела, вернулся в дом. Там постарался двигаться потише, чтобы не тревожить спящих товарищей. Клоп у своего окна что-то жевал, а Кардан, с другой стороны комнаты, казалось, превратился в валун, совсем не двигаясь, но и не дремал, о чём-то размышлял. Дима секунд десять шуршал спальником, укладываясь поудобнее и почти мгновенно вырубился, чтобы быть тут же разбуженным, настолько быстро пролетело время до его дежурства.
— Подъём. Твоё время, — прошептал Шалый. Дима несколько раз зажмурился, прогоняя из глаз сон, поднялся. Было ещё темно, но товарищ держал в руках перемотаный тёмной клейкой лентой фонарик, который давал минимум света. Алина, судя по отсутствию каких-либо ярких эмоций, уже снова спала. Клоп с Карданом так же.
— Чай, если что, в котелке, должен быть ещё нормальный.
— Спасибо, — ответил Дима, окончательно проснувшись.
— Я на боковую. С рассветом поднимай всех, — Медоед в ответ угукнул.
Минут через пять парень сидел на скамейке рядом с крыльцом, попивая тёплый чай из кружки. Автомат тут же, рядом. На улице темно, самая темень, между четырьмя и пятью часами. Диме, правда, это не критично. Он наслаждался свежим воздухом, ночной прохладцей и тишиной. Мысли текли вяло и нехотя, да и передумал уже всё. По-новой мучить голову?
Хм… а где..? Дима резко расширил сферу восприятия, но ни одного заражённого не ощутил. Вернее, одного, как раз ощущал и он сейчас БОЯЛСЯ. Нахмурившись, Медоед взял автомат в руки и отошёл от дома вглубь двора. Ничего. Пустыш всё так же бьётся в истерике. Серьёзный Элитник пожаловал, но ещё за пределами радиуса действия эмпатии? И тут Дима, наконец, догадался. Близнецы. Кто ещё может так качественно распугать в округе всех заражённых, как не они? И не ощущает их потому, что радиус его «радара» на скребберов всего около ста метров. А деревня эта даже полным охватом эмпатии не вся берется. Так что, ждём. Настроение само собой поднялось, Дима был рад, на самом деле рад им. Да и напавшая дрёма тоже ушла, как и не было.
Некоторое время он ждал, просто стоя на одном месте, затем уселся обратно на скамейку и через пару минут ощутил касание чужого разума. В этот раз контакт начал сам скреббер. Странно, пронеслась мысль в голове Димы, он один, второго нет. Мысле-образы сыпались в сознание Медоеда, как из рога изобилия, казалось, скреббер пытается «рассказать» обо всём и сразу. Почти все картинки, что принял разум парня за те секунд двадцать контакта были размыты и, как всегда, непонятны. Возможно, позже, «разбирая» этот завал, Дима и сможет «осознать» что-то. Единственное, что он понял сразу, это довлеющее над всеми остальными эмоциями, вложенными в картинки, беспокойство. Что-то тревожило скреббера. И наверняка он пытался это донести до Димы. А он, как сломанный приёмник, понять ничего не может. Медоед открыл глаза и обомлел. Близнец стоял перед ним буквально в паре метров. Чёрный, чуть бликующий на стыках сегментов в свете звёзд «столбик», высотой около полутора метров.
С минуту Дима не отрывал взгляда от необычного существа. Рассмотреть его, даже со своим ночным зрением, практически не удавалось. Первый раз Близнец настолько приблизился. А что если…
Дима осторожно, не делая резких движений, отстегнул ремень с ножнами, отложив их в сторону, к автомату. Скреббер тихо «щёлкнул» несколько раз. Что это означало и означало ли вообще что-то, парень не понимал. Затем он так же осторожно зачем-то опустился на корточки и медленно начал приближаться к скребберу. Тот не двигался и не издавал ни звука. Оказавшись меньше, чем в метре от САМОГО опасного существа в Улье, Дима остановился и перевёл дыхание. Он ни за что потом так и не понял, чем руководствовался в этот момент. Наитие? Чуйка?
Медоед очень медленно протянул руку в сторону Близнеца, раскрытой ладонью, внутренней стороной к скребберу. Существо щёлкнуло несколько раз и Дима остановил руку в паре десятков сантиметров. И только сейчас ощутил, что весь мокрый от пота и что аурное давление скреббера «окутало» его, но никакого дискомфорта нет. Лишь бы товарищи не проснулись, пролетела мысль.
Касание. В центре ладони ощутился холодок, это скреббер кончиком своей сегментной конечности дотронулся до него. Дальше всё понеслось, как в калейдоскопе, Дима потом мало, что смог вспомнить. Холод вдруг резко усилился и «проморозил», казалось, всю руку и дальше, по венам, устремился к голове. Взрыв, вспышка сверхновой в сознании, падение или взлёт, картинки, сотни коротких мысле-образов, необъятное «ЧТО-ТО» и тьма в сознании, перед наступлением которой, странный, нечеловеческий, дребезжащий, щёлкающий и трескучий голос, сопровождаемый парой коротеньких мысле-образов, очень больно и холодно произнёс прямо в голову:
— …нужность…понимательство… 

Пришёл в себя Дима, когда только-только начало светать. Небо ещё было чёрным, но на востоке уже проглядывалась светлая полоса над верхушками деревьев.
Медоед лежал на траве в позе эмбриона и порядком продрог, даже не так, он конкретно замёрз. Только начав ощущать тело, сразу стало колотить от холода. Странного холода, он словно исходил изнутри тела, из костей и каждого кончика нервов. Кое-как оглядевшись, холодно даже просто смотреть, понял, что Близнеца рядом нет и он даже не ощущался, хотя и находился где-то неподалеку, пустыш в погребе одного из домов уже «устал» бояться и тихо «выл» эмоциями от страха. Что же произошло… мысли путались, вернее, «примерзали» к черепной коробке. Приняв сидячее положение, парень ещё некоторое время не двигался, пытаясь выгнать из себя холод, но выходило плохо, его всё ещё сильно трясло. Живчик, пришла мысль и рассыпалась ледяными осколками. Мозг, казалось, состоял из промороженного желе и испускал по нервам ледяные волны. Как же хреново-то… пару минут потребовалось Медоеду, чтобы добраться до скамейки. Там, на ремне с ножнами, пристёгнута и фляга с живцом. Когда всё же удалось справиться непослушными пальцами с крышкой и поднести горлышко ко рту, зубы застучали по нему так громко, что казалось, можно привлечь этим звуком всех заражённых в радиусе десяти километров.
Глоток. Вкус даже не ощущался. Второй, третий. На половине фляги, в горле и пищеводе, наконец-то, зажгло. Обалденное чувство! Тепло! Обычное такое, мягкое, любимое тепло! Космический холод начал отступать и уходить из тела. Дима выдул весь живчик из фляги. Ещё минут десять потребовалось, чтобы полностью прийти в себя. Охренеть, теперь если кто-нибудь спросит, что ощущает туша мяса в глубокой заморозке, Дима знает ответ. Что же всё-таки произошло? Ясно, что-то из ряда вон выходящее. Вряд ли отец пытался когда-нибудь провернуть подобное. Да и… да хрен на него…
В ладони вдруг ощутилась боль. Несильная, словно от пореза. Дима глянул на руку. Видно в темноте не очень, но кажется, там, куда дотронулся скреббер, ранка. Дима попробовал сжать ладонь в кулак. Больно, но терпимо. Тугодум, блин, мысленно хлопнул себя по лбу Дима. Фонарик Шалого здесь же, вон, у чашки с недопитым чаем. Посветил. Точно, рана. Не порез, скорее прокол. Достаточно глубокий, на сантиметр, не меньше. Крови при этом нет, странно, должно же натечь прилично. Присмотревшись, понял, что рану словно прижгли и очень аккуратно. Ладно, подумал Дима, рана это фигня. Нужно теперь понять смысл всего произошедшего и… «понимательство»..! Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки! Хотя, если каждый раз будут проявляться такие жуткие последствия, то ну его нахрен, эти контакты.
И тут же мысль, а сможешь ли отказаться от этих контактов? Конечно, нет. Даже если руку отрывать каждый раз будут. А всё потому, что «дверь», наконец, приоткрылась. И что же, всё-таки произошло? Неужели нужен был всего лишь тактильный контакт? Нет, по-любому, здесь что-то другое. Ну не может всё быть настолько просто! И почему Близнецы до этого не «говорили»? Да и что значит эта фраза? С одной стороны всё предельно ясно, а если вдуматься, то интерпретировать эти два слова можно чуть ли не десятком смыслов… вот и гадай сиди… картинок ещё, в этот раз, гораздо больше, чем в прошлые контакты. Тоже с этим разбираться.
Дима «скользнул» разумом к мысле-образам и через мгновение подумал, что снова ничего не понимает. Да и голова тут же разболелась, словно без передышки с десяток часов мучил «игры и теорию» с Мятным и Басом. Ладно, подумал парень, никуда это всё от меня не денется, может быть, попросту восстановиться нужно после этого… контакта.
На улице уже заметно посветлело и краски из серых, понемногу начали наливаться цветом. Скоро товарищей будить. «Окинув» эмпатией доступный радиус, убедился, что скреббер всё так же где-то здесь. Пустыш в погребе уже практически не «фонил», устал, наверное, смертельно. Усмехнувшись этой мысли, Медоед допил холодный чай и встал со скамейки, принявшись разминаться, разогревая тело и окончательно выгоняя остатки холода.

После побудки и быстрого приведения себя в порядок со сна, путники принялись за завтрак. Дима сразу сказал, что заражённых в округе не прибавилось и вообще, остаток ночи прошёл спокойно.
— Слуш, Медоед? — бубухнул Кардан. Дима поднял взгляд от почти доеденного содержимого банки тушёнки.
— Так что с р-рубером этим было?
— Умер, — улыбнулся Дима. Кардан чуть нахмурился, что больше походило на перекатывание валунов на земле, шутку он явно не оценил. Медоед поставил банку перед собой на пол, завтракали пусть и не в тесном, но кругу. Да и стола банально не имелось в этом доме. Оглядел остальных, те тоже смотрели на Диму. Пришло всё же время для разговора.
— Что конкретно ты имеешь в виду, Кардан?
— Ты вышел в одиночку пр-ротив стаи, с которой мы сами побоялись бы вот так, лоб в лоб встр-ретиться, — начал кваз. — Затем мы завалили ещё более опасных твар-рей. Но это хр-рен с ним, все постр-реляли. Но р-рубер-р. Это уже что-то из р-разр-ряда сказок. Сам не увидел бы, хер-ра с два повер-рил бы. Дар-р?
— Да. Это был второй мой Дар. У Алины спроси, она точно скажет тебе, как он действует. А со стороны и сам видел, — девушка на этих словах скривилась, воспоминания о том случае такие себе, даже очень неприятные.
— То есть, — вклинился уже Шалый. — Ты был уверен, что завалишь его?
— Почти. Но рискнуть стоило, согласись. Соль в том, что Дар этот работает недалеко. Метров шесть-семь всего, — на деле, о чём Дима, конечно же, не стал договаривать, Контузия брала и на пятнадцать метров. Дальше эффект резко начинал ослабевать. Но да, наиболее сильно работал до десяти метров.
Спутники переглянулись, явно оценивая душевное состояние Медоеда.
— Ты реально псих, — подытожил за всех Клоп. — А если бы он тебя раньше заметил?
— Пришлось бы гораздо труднее, но всё равно справился. Да и вы рядом уже были, прижали бы огнём, да убили.
— Да охренеть, рубера! Прижать огнём?! — Клоп аж вперёд подался. — Те трое, вон, доприжимались!
— Клоп, чего ты снова начинаешь? Всё нормально ведь, — сказал Дима.
— Так-то он, с одной стороны, прав, Медоед. Я могу понять, что вы там у себя под Пеклом все рэмбы и джеки-чаны с терминаторами, но мы здесь не такие. И если ты, Медоед, собираешься снова выкинуть что-то подобное, то хотя бы предупреди, чтобы мы или убежать успели или занимали места получше, да поп-корном запаслись. Надеюсь, впредь, подобного не будет. Окей? — выдал длинную речь командир группы.
Теперь нахмурился и Дима. Конечно, Шалый дело говорил. То, что вытворял вчера Медоед, ни разу не командная работа и он их, по сути, подставлял, пусть и был сам на все сто процентов уверен в своих силах. Понтов, как говорил Бас, должно быть в меру, иначе дальше это превращается в дешёвый вые…он. А навыпендривался вчера вдоволь, как бы в будущем это боком не вылезло…
— Принял. Осознал, — нехотя, после некоторой паузы ответил Дима.
— Вот и ладушки, — хлопнул себя по колену Шалый. — Ещё вопрос. А Элитника ты так тоже приложить можешь?
Дима усмехнулся и снова оглядел остальных. В их эмоциях сейчас витало разное, от неодобрения с недоверием, до затаённой надежды. На положительный, видимо, ответ.
— Если его подержит кто-нибудь несколько секунд и затем телепортирует меня подальше, с удовольствием попробую. А вообще, мой Дар на Элиту хреново действует. На одном монстре пробовал, его повело только в сторону. Тогда мне это «повело», собственно и спасло жизнь. Иначе размазал бы меня вместе с машиной, за которой я неудачно укрылся. А так, пролетел в паре метров от меня и проломил стену дома. Там и забили его в оконцове, когда вылезти пытался, — Дима сделал паузу, давая товарищам время осознать слова. И даже придумывать ничего не пришлось, лишь немного изменить историю. На самом деле, Дима тогда был один, искал путь обратно в Гвардейский и попутно испытывал новый Дар, выясняя пределы возможностей.
— Е…нуться… — протянул Клоп.
— Вы там, реально, психи у себя на Приграничье… — повторила Алина слова Клопа. Кваз что-то неразборчиво буркнул, от чего аж задребезжали стёкла в окнах.
— Мдэ… жаль… с другой стороны, это уже было бы слишком… — задумчиво произнёс и Шалый. — Ну, ладно. Вроде как всё сказали. Надеюсь, поняли друг друга.
Медоед кивнул, в это время, как раз, жевал.
— Доедаем тогда, писаем-какаем и в путь.

Глава 6

«Индейская территория».  

Из деревни вышли минут через двадцать, тут же углубившись в смешанный лес, начинающийся, можно сказать, сразу за оградой домов с противоположной стороны улицы. Утренняя прохлада ещё не ушла из погруженного в тень подлеска, на травинках и листьях выпала роса. Птиц слышно почти не было и путники это сразу заметили. Шалый решил сменить направление и держаться ближе к краю кластера. Но причина не в возможной перезагрузке, а Дима точно знал, что в ближайшие пару дней провала и не будет.
Близнец. Вот, в ком дело. Скреббер наводил ужас не только на заражённых, но и на обычных животных. Почему только люди этого не ощущали, парень не знал. Говорить о близости опасного существа, конечно же, не стал. Ближайшие сутки, а может и двое, пока Близнец не уйдёт, можно о заражённых забыть вообще. Снова возникнут вопросы, но в этом случае можно сделать вид, что и сам ничего не понимает. Медоед про себя усмехнулся, да уж, узнай товарищи, КТО их сопровождает… интересно, как бы отреагировали?
— Ты чего? — спросил Шалый. Дима выругался про себя.
— Да нет, ничего, забавный случай вспомнился.
— Не до забав сейчас. Странное что-то вокруг творится. Сколько мы уже, минут тридцать топаем, а ни одного, даже пустыша, не встретили. И тишина эта, ни птиц, никого…
— Это да, тоже не пойму, — согласился Дима.
— Хрень такая обычно перед перезагрузкой… — буркнула Алина.
— Типун тебе на язык! — шикнул Шалый. — Этого нам ещё не хватает для полного счастья.

Так и шли. День прошёл спокойно, абсолютно. Леса, поля, дороги, просёлки. Ни одного заражённого группа рейдеров так и не повстречала. Периодически попадались останки, но на это внимания никто не обращал. Даже на полном охвате, эмпатия Димы не улавливала ни одной твари. К обеду беспокойство людей, кроме Медоеда, достигло, наверное, своего пика. На Диму тоже поглядывали не очень добро, словно говоря, мол, с твоим появлением и чертовщина всякая началась. Но парень старался внимания не обращать.
К вечеру, когда устроились на ночлег в обнаруженной по пути трансформаторной электроподстанции, представляющей собой небольшую очищенную от деревьев, огороженную территорию с будкой, размером в два бытовых вагончика, рейдеров прорвало на разговоры. Всё сводилось к одному, почему вокруг нет заражённых и чем это грозит людям. Подумали даже об Орде, вобравшей в себя всех тварей с округи. Клоп за это чуть в лоб не получил от Кардана. Он из спутников Димы, единственный, кто видел это скопище монстров в непосредственной близости и при этом остался жив. Это было ещё до того, как он присоединился к компании Шалого.
Втянуть в разговор пытались и Диму, спросив, видел ли он что-то подобное. На вопрос Медоед ответил, что на Приграничье и рядом с Пеклом всегда есть заражённые и такого, как сейчас, никогда не замечал.
— Может, это Элитник какой-нибудь всех распугал? — снова предположил Клоп. Знал бы он, насколько близка его мысль к правде.
— Заткнись! — прошипел Шалый. — Элиты нам ещё здесь не хватало! И почему тогда нас ещё не жрут?
Клоп замялся, не зная, как ответить.
— Ну… может он…
— Затк-нись! — снова шикнул командир и обратился к сидящему, привалившись в стенке, Медоеду:
— А ты чего молчишь?
Закинув в рот очередную конфетку, парень ответил:
— А что говорить? Нет тварей и нет. Хорошо же, идём быстро. А почему их нет, мы либо узнаем, либо нет. Так что, я не парюсь и вам советую. Другое дело, — он потянулся к котелку с остатками воды и наливая в кружку с пакетиком чая, продолжил:
— Другое дело, муры. Ты говорил, что должны уже выйти на их территории. Пулю-то я своим Даром не замечу.
— Так и муры не за каждым деревом прячутся. Да, их уже территория, в смысле, они здешние кластеры контролируют. Здесь их схронов тоже немало. Но их самих не так и много. В смысле, они дорогами, в основном, передвигаются и большими группами. А мы лесами, да долами идём. Вероятность на них напороться хоть и есть, но маленькая. Плюс, нужный нам кластер не в глуби их земель находится, показывал же. Здесь бОльшая вероятность на стронгов нарваться. Те по окраинам частенько шныряют.
— А силами собраться, да выпиз…нуть шваль эту отсюда?
Шалый усмехнулся.
— Нет таких сил. Это стабов десять объединить надо. Плюс ко всему, неизвестно, где их основная база. Направление только. И ещё есть Внешники, которые этих самых муров прикормили. Да и не очень выгодно это, если уж быть откровенным.
— Как так? — удивился Дима.
Шалый бросил быстрый взгляд на своих друзей, словно спрашивая, продолжать или нет.
— У здешних муров, как бы это сказать… есть понятия, законы, что ли. Не беспределят они. Конечно, есть и отморозки, куда без них, но в основном, беспредела не допускают. В Камелоте том же, они часто зависают. По виду и не скажешь, что гниды, нормально ведут себя. За главного у них Мотыга. Уж не знаю, здесь его покрестили или оттуда погремуха, но человек он… жёсткий. И своих в узде держит. На местах, понятное дело, не обо всём знает, но за косяки вешает без долгих разборов. Нарков попросту гандошит. С ним и его людьми можно договориться и даже торговать. Чем, собственно, многие и занимаются. Не в открытую, естественно. Отсюда и выгода. Та же Сеть Камелотовская, это от него ботаник приезжал, настраивал и всё такое.
Дима некоторое время молчал, усваивая новую информацию. Сам он, конечно, нечто подобное предполагал, да и в стабе разговоры были.
— Говоришь так, будто сам при всём этом присутствовал.
Шалый хмыкнул. Дима, как только об этом зашла тема, сразу ощутил возросшее напряжение товарищей. Видимо, разговор завернул не совсем туда, куда им всем хотелось бы. И возможно, от того, как сейчас отреагирует Дима на слова командира, будет зависеть… нет, не жизнь, а скорее, дальнейшее их сотрудничество. И даже если позже, в Камелоте, Медоед начнёт всем подряд рассказывать и жаловаться, что вот, мол, Шалый с мурами дело имеет или имел, то вряд ли этим кого-то удивит. Получается, что там все, или большинство, замазаны на делах с этими мразями.
С другой стороны, если слова Шалого об именно этой банде правда, то люди Мотыги или как там их главного зовут, да и он сам, не сильно-то и отличаются от остальных иммунных. «В поле», по большому счету, все равны и все немного муры, если переиначить слова Шалого о трейсерах при первой встрече. А так ли это на самом деле? Вот прямо сейчас, в этот самый момент, Дима ответить на этот вопрос чётко, сам себе, не смог. Многое уже повидал, да. И если жизнь до смерти матери, в принципе, делилась на чёрное и белое, то сейчас появились и серые тона, оттенки, факторы, влияющие на вес той или иной стороны. И как быть? Пока, во всяком случае, ему с Шалым и компанией по пути. Так-то, они люди не плохие, не ощущается гнили в них. Плесень, да, есть. Но, это пожалуй, есть у каждого.
Гвардейский? Да, там всё гораздо проще и честнее, чётко ясно, что плохо, а что хорошо. Но это там, а Дима здесь. И играть приходится по здешним правилам. Да и вообще, он тут «проездом». Проезд этот, правда, может затянуться неизвестно насколько. Дождаться только этого Блокнота, а там видно станет.
Все эти мысли пронеслись в голове Медоеда до того, как Шалый ответил. Хмыкнув, он произнёс:
— Медоед, скажи, простому рейдеру, со стороны, доверят организацию полноценного отряда трейсеров на таких вкусных условиях, что предложили нам?
— Скорее всего, нет, — даже не раздумывая, сказал Дима.
— То-то и оно. Без определённого веса ничего бы не получилось. А вес, он, на делах зарабатывается. И кое-какой вес, на кое-каких делах, Медоед, мы в Камелоте заработали. И нет, в совсем уж блудняке не замазаны. Если что. Такая здесь жизнь, Медоед. Да и ты сам не святой, так что, о чём разговор?
— По местам всё расставить, только и всего. Понятное дело, мне может что-то не нравиться в вас, а вам во мне. Но раз мы в одной упряжке, то неплохо бы знать друг друга, чтобы в один момент не сесть на жопу. А так, если вы не собираетесь ввязываться во что-то конченое, я с вами, — Дима допил чай, вытряхнул пакетик и выкинул его подальше.
— И как бы ты узнал, замазаны мы или нет? — вклинился Клоп.
— Всё рано или поздно становится известно, — пространно ответил Дима. — Я ни в чём никого не подозреваю, ещё раз говорю. Шалый правильно сказал, я тоже не святой. Но принципы кое-какие есть. Вот и всё.
— Ладно-ладно, — сдал назад Клоп. — Это я так уже. Принципы-то, они у всех есть. Мы просто на нервах все, а ты один спокойный, вот и бесимся. Впечатление, будто знаешь в чём дело, а не говоришь.
Дима усмехнулся, да уж, в смекалке Клопу не откажешь. Только вот впечатления, это не доказательства.
— Знал бы, сказал, это и в моих интересах тоже. Что до спокойствия, говорил уже, сейчас проблем нет. И если даже не знаешь, к чему готовиться, то решать проблемы, если они возникнут, нужно по мере их поступления. Иначе, в самый ответственный момент пропустишь угрозу, — после небольшой паузы добавил:
— Ладно, я спать. В четыре-ноль-ноль будите.
— Ага, — буркнул Шалый, видимо, надеявшийся на продолжение разговора.
— Я тоже на боковую. Медоед, с тобой подежурю сегодня, — сказала Алина, чем очень удивила всех.
Дима не нашёлся, что ответить. Девушка, с момента смерти Дайвера, старалась поменьше контактировать с парнем, да что говорить, ненавидела его, а тут вон как.
Клоп в очередной раз чуть не получил по лбу за длинный язык, пошутил неудачно о «смене перчаток». Тихие смешки Шалого и Кардана прозвучали в помещении всё же громковато.
В эту ночь в дежурствах, как таковых, смысла не имелось. Окон в строении с трансформаторами не было, а за стенами из сендвич-панелей ничего и не услышать. Дежурить на улице, такая себе идея. Место вокруг открытое метров на десять, ни кустика, ничего. На крыше тоже не спрятаться, двускатная, пусть уклон и небольшой. Так что бдеть решили больше по привычке. Дима-то знал, что в эту ночь и возможно, следующую, им абсолютно ничего не угрожает. Единственное, сейчас его напрягала перспектива компании Алины. Нет, против самой девушки он ничего не имел, в конце концов, его вина в случившемся минимальна, но её присутствие рядом лишало возможности очередного контакта с Близнецом. И ведь не отказать, никак не объяснишь желание остаться одному.
Уйдя в дальний угол строения, куда не доставал тусклый свет от фонаря, Дима расстелил летний спальник, практически не занимавший места в рюкзаке и улёгся. Решил «просмотреть» вчерашнюю «передачу» от скреббера.
«Провалиться» в нужное состояние получилось не сразу, давненько не практиковался. Но когда удалось, чуть не «выпал» обратно, в сознание обрушилось слишком много. «Удержался» и спустя ещё некоторое время, Дима уже осознанно «перебирал» мысле-образы, впитывая знакомые эмоции и пытаясь осознать незнакомое. Ещё через какое-то время мысленно закусил губу. Отец. Одна из картинок запечатлела отца. Эмоции, вложенные в образ, радостью совсем не отличались. Даже больше, боль, безумная тоска, тревога, злость и гнев на грани безумия, ещё что-то, вызывающее столь сильный отклик, что Дима снова почти «выпал» из созерцания… сама картинка показывала разрушенную, как в Пекле всегда бывает, улицу, груды останков, остовы машин и силуэт, бредущий на закат. Расстояние от точки обзора до фигуры человека, метров сто, буквально, но деталей уже не разобрать.
На некоторое время парень сам «отключился». Слишком… слишком трудно это было наблюдать. Снова в груди стало тяжело и та пустота, ушедшая на второй план за повседневностью, опять напомнила о себе самым паскудным образом. А ещё жутко захотелось кого-нибудь убить. И не просто убить, а разорвать голыми руками. Желание это, вместе с топящей тоской и пустотой заставило отозваться даже Крючья. Не в первый раз Дима замечал такое, но внимания особо не обращал. Притихли и голоса Шалого с остальными. Алина на противоположной стороне их убежища завозилась во сне.
Медоед сделал несколько глубоких вздохов, унимая неожиданную вспышку эмоций. Очень похоже на отцово «аурное давление» или ментальные тиски скребберов.
Отец. Снова мысли вернулись к нему. Сейчас Дима уже не понимал, как на самом деле относится к Горцу. Раньше была злость и глубочайшая обида. Сейчас же… что? А не всё ли равно? Добраться до него и взглянуть в глаза, сейчас нереально. Да и другая цель есть.
Снова раздались голоса товарищей. Дима не прислушивался и снова «провалился» в созерцание. Эта передача оказалась довольно странной. Не только по количеству «картинок», но и их содержанию. До этого мысле-образы были «объёмными» и цельными. Сейчас же, бо льшая часть картинок содержала в себе нечто очень короткое, как для себя определил Дима. И «вложена» всего лишь одна эмоция. Некоторые оказались довольно похожими, различие лишь в «оттенке». А самое интересное, что обращаясь к одной и той же картинке, Медоед каждый раз находил небольшие различия и сами образы были размытыми и не четкими, словно ничего конкретного в себе не несли. И таких «маленьких» мысле-образов Близнец передал огромное количество, считать Дима и не взялся бы. Воспринимались они очень легко, хотя большая их часть содержала эмоции совсем незнакомые. Парень не мог их осознать, не понимал, как  их чувствовать! Не возникало никакой, даже самой малейшей аналогии, от которой можно оттолкнуться. А оставшаяся часть, которую вполне отчётливо понимал, пусть и была меньшей, но всё равно составляла не менее нескольких сотен картинок. И всё равно он не мог разобраться в их назначении. Поперебирав их ещё какое-то время, решил вновь «посмотреть» большие мысле-образы. После четвёртого или пятого в голове проскользнула какая-то мысль, настолько яркая и важная, что разум парня тут же её потерял! Парадоксально, но именно так и случилось, дальнейшие попытки ухватить так и не привели к успеху. Ладно, подумал Медоед, если уж родилась эта мысль, то из головы уже никуда не денется и рано или поздно её нащупает.
Снова погрузился в «созерцание» и увлёкся, а «посмотреть» было на что, очень привлекали и затягивали именно те, которые не получалось осознать. Какие-то пятна, складывающиеся в мозгодробительно красивые узоры, плывущие, перетекающие, что-то означающие, объёмные во все стороны. Они словно гипнотизировали и убаюкивали, расслабляли разум. Имелись и обычные, «земные» картинки. В основном, конечно, из Пекла. Порушенные города, заражённые, люди, живые и нет. Были и другие скребберы. И Дима с удивлением понял, что из этих мысле-образов можно вытянуть и другие, те, которые передавали Близнецу «собеседники». Открытие оказалось слишком ошеломительным. Голова и без этого уже «пухла», а тут и новая «порция» осела в подсознании. Парень решил заканчивать с «просмотром», нужно и поспать. «Выпав» из транса, с удивлением понял, что ощущает себя вполне отдохнувшим и спать совершенно не хочется. Поднёс руку с часами к глазам и через пару секунд разглядел время. До его дежурства ещё минут тридцать. Ого! Вот это «посмотрел», называется.
Минуты три ещё полежал, но сон так и не пришёл. Что ж, подумал Дима, тогда и нечего валяться, отправлю напарников спать пораньше, а Алину можно и вовсе не будить, так даже лучше.
Как можно тише сложив спальник, вышел из темноты на свет к Клопу и Кардану.
— Идите отдыхать, — прошептал Дима, не дав Клопу сказать первым. — Не спится чего-то. С утра разбужу всех.
Кардан что-то глухо ответил, навроде благодарности и начал вставать с места. Клоп тоже обрадовался:
— Хорошо, раз так. Я уже залипаю, не могу. Прынцессу нашу разбудил?
— Нет и не планирую, пускай дрыхнет, сил набирается.
— Зря, разбуди. Или я давай. Она такого не любит, — с секунду подумал и добавил:
— Всё на равных ей подавай, фемоза дурная.
Дима чуть недовольно скривился и ответил:
— По времени, значит, разбужу.
— Окей. Побазарить она с тобой хочет, по-ходу. Точки над буквами расставить, я так смекаю.
— Тоже так подумал. Ладно, на улицу пойду, освежусь.
— Заражённых так и нет?
Дима сделал вид, что напряг Дар, несколько секунд постоял неподвижно, нахмурив брови и ответил:
— Чисто.
Клоп вздохнул и не понять, обрадовался или нет.
— Тоже выйду тогда, обоссусь. Чаю нахлебался, блин, прижимает.
Дима только кивнул и тихо направился к выходу. Дверь не закрывали, да и не удалось бы при всём желании, Кардан уж очень качественно сорвал замки.

Свежо, темно и тихо. Где-то неподалеку грузится кластер, еле различимый белёсый столб воткнулся в звёздное небо.
Интересно, Близнец появится сегодня? Хотя бы в сфере восприятия, подумал Дима.
Со стороны, из-за угла бендейки послышалось журчание. Через минуту подошёл Клоп.
— Ощущение, будто за мной подглядывали. Бр-р… — прошептал он. Дима снова проверил округу. Нет, ни души поблизости.
— Темнота.
— Не видно нихрена, это да… тебя совсем это не парит?
— Я точно знаю, что на данный момент никого вокруг нет, поэтому и не напрягаюсь. А так… жутковато, конечно…
— Помню свой первый день здесь… перезагрузка вечером, перед закатом, произошла. Мы на хате бухали с парнями, как раз. А я на балкон вышел, покурить. Ну и вырубился. Пьяный настолько был, что кисляк даже не заметил, прикинь? — Клоп и Дима усмехнулись. — Очнулся, значит, башка квадратная, сушит, трещит всё. С пола поднялся и глядь в окно. А там светопреставление закатное началось, как это на свежих кластерах бывает. Я тогда и пить и курить сразу бросил, вот те крест на пузе! Сейчас, правда, не курю только. Так вот… потом темнота эта упала… и началось… с тех пор и ощущение, будто в спину смотрят, не покидает, — пока Дима думал, что ответить, товарищ сам закруглил разговор. — Ладно, пойду подрыхну. Алину разбудить не забудь, не поймёт.
— Ага, — буркнул Дима, оставшись в одиночестве. Глянул на часы, ещё двадцать минут есть, уселся на лесенку перед входом внутрь трансформаторной.
Вновь мысли устремились к отцу. На душе опять стало тяжело. Жив ли он сейчас? Давно ли Близнец его видел? В кого превратился он за всё это время..? Хватит ли ему духа и сил окончательно не съехать с катушек? Встретятся ли снова?
Обязательно встретятся. Это Дима, почему-то, знал точно. И что будет тогда, снова рассорятся или вовсе, подерутся? А есть ли причины? Почему они поругались тогда? И почему они должны ругаться и драться при встрече?
Точных причин той несостоявшейся, спасибо вовремя проснувшейся Контузии, драки, Дима уже и не помнил точно. Обида, что-то связанное с мамой. Ах да… он хотел идти искать тот кластер, где встретил Сойку и снова её спасти. А Диме нахрен не нужна какая-то левая, чужая баба, с лицом матери. Отец этого так и не понял или не хотел понимать…
Из тяжёлых раздумий его вырвал голос Алины, раздавшийся практически за спиной. Вот чёрт, пришла мысль, совсем не заметил…
— Медоед..? — шепнула девушка.
— Тут я, — тоже тихо ответил парень. Вспышка испуга.
— Тьфу, б…ть! Чего пугаешь?! — зашипела она. — Не видно нихрена! И почему не разбудил?!
Дима бросил взгляд на часы.
— Четыре минуты ещё.
— Прям уж и разбудил бы… — буркнула она. Дима включил фонарь. Алина снова зашипела на него.
— Да нет никого вокруг, успокойся. И да, разбудил бы.
— Ну-ну… — ответила она, усевшись с другой стороны лесенки. — Поговорить надо. Прояснить все моменты.
— Я только за, — произнёс Дима. Однако в эмоциях девушки доброжелательности не было ни на йоту. Видимо, не простой разговор предстоит. Хотя, чего ещё ожидать, когда собственными руками убил её парня? При ней же. Шалый с остальными, вроде как, мозги Алине вправили, но с самим Димой вот, только сейчас дошло поговорить. Ладно, послушаем, чего скажет, подумал парень. Виноватым в чем-либо себя не считал. Наоборот даже, ему самому было, что предъявить в случае чего.
— Первое, что ты должен уяснить. Я, лично, тебе ничего не должна.
— Шалый с твоей доли выдаст, уговор такой был. Больше я ничего и не ожидаю, — Алина засопела. Забыла что ли?
— Ладно. Второе. Ты мне никто и звать тебя никак. И запомни, первый же серьёзный косяк с твоей стороны и я буду первой, кто тебе в башню пулю пустит. Ясно?
Медоед сжал губы в линию, пытаясь унять гнев, вспыхнувший как-то уж очень быстро.
— Бояться с какого места начинать? — голос Димы с шёпота перешёл на хрип в окончании. Алина явно ожидала другого ответа.
— Крутым таким себя считаешь? Так вот…
— Так вот, — перебил её Медоед. — Мы сейчас в одной команде. И уж если я так тебе не нравлюсь, то давай договоримся просто не мешать друг другу, чтобы остальных не подставить. А в башню за косяк и ты выхватить можешь.
— Не нравишься?! — снова зашипела Алина. — Ты Дайвера убил! Да я ненавижу тебя!
Дима чуть не поперхнулся от её слов.
— А я что, по-твоему, должен был позволить себя убить?!
— Насрать мне! Понял?! Он хоть и треплом был, но один ко мне нормально, как к женщине относился! А не как вы, как к дырке, куда свои члены совать можно!
— Так-то и мне насрать, знаешь ли, свою жизнь я буду защищать любыми способами. Тем более, вы с Дайвером меня при первой встрече укокошить хотели, забыла? Да и Дайвер твой, сам знал, на что шёл, так что нехер мне тут предъявлять. И сама-то, знала прекрасно, что мне предстоит. И ни пол словом даже. Никому не сказала. Мы до самого последнего момента не знали, что меня там не просто бой ожидает. Парни до сих пор не знают, что ты обо всём в курсе была. Про Дайвера своего, утырка, единственное, не знала. А сказала бы, может и по-другому всё решилось.
— Врёшь..! Не поверит никто…
— Пушкин с Линдой, значит, тоже врут? Им это сказать духу хватит?

Алина на этих словах сразу сдулась, даже испугалась немного.
— Ты…
— Да, — снова перебил её Медоед. — Общался с ними. И нет, не за тебя, нахрен ты мне не сдалась, у меня к ним своё дело. А о тебе, так, между делом, разговор зашёл. Получается, ты меня лично подставила.
Долго Алина думать не стала и вывалила, как ей казалось, козырь.
— Так и о тебе парни тоже не в курсе. О том, что ты в следующую среду снова там был. В Октагоне. И убил двоих. И тебе это нравилось, сама видела! Как думаешь, что Шалый на это скажет?
Медоед тихо рассмеялся. Пекло её забери, какая же дура…
— Шалый мне спасибо ещё раз скажет. И Клоп тоже. Кардан идти не захотел. Они на тех боях бабла неплохо подняли. Там, как ты знаешь, лица зрителей хрен увидишь, вот и не пересеклись вы. Так что… — договаривать уже было не нужно. — Думаешь на какие шиши Клоп себе новую пушку купил? В казино выиграл? Не-ет.
Это окончательно добило Алину. Она затихла. В эмоциях был полный раздрай. И она боялась. С колокольни Димы, то, что она не сказала о боях до смерти, в принципе, не оказалось критичным. Да, ошеломило, удивило, не более того. Но здесь, в Камелоте, да и вообще в этих краях, царили порядки, что называется, «по-понятиям» и за такую подставу Дима вполне мог спросить с девушки довольно серьёзную компенсацию. И Алина прекрасно это знала. А если узнают ещё и друзья… и так уже обосралась перед ними по полной с Дайвером и его длинным языком. Они ведь тоже единственные, кто к ней нормально относились, пусть и видели в ней прежде всего боевого товарища с ценнейшим Даром.
— Чего ты хочешь..? — глухо спросила она.
Медоед специально тянул с ответом, уж очень зол был.
— Вали спать. Ничего мне не надо от тебя, — ровным, механическим даже, тоном, которого Дима и сам от себя не ожидал, ответил Алине. Вспышка эмоций. Всех сразу. И страх и радость и злость и недоверие, весь спектр. С десяток секунд она ещё сидела не двигаясь, словно ожидая ещё каких-то слов. Медоед молчал, потерял интерес. Устал. До странности, но этот короткий разговор его выжал досуха и ему хотелось сейчас побыть одному.
Девушка неуверенно встала. Дима снова зажёг фонарь и Алина юркнула за дверь. Врагами бы теперь не стать, подумал парень. Погасив тусклый свет, Медоед встал, глубоко вдохнул и с шумом выпустив воздух, медленно пошёл вокруг трансформаторной. Хотелось вообще отойти подальше, но не стал этого делать. Настроения как не бывало, думать даже ни о чём не хочется, а до рассвета ещё далеко…

* * *

К полудню в лесу, по которому двигались путники, стало ощутимо душно. Солнышко нещадно жарило мир под собой. Казалось бы, лес, тень, должно быть прохладнее, но нет. К слову, эта духота людей не сильно и напрягала. Отсутствие заражённых уже второй день подряд, вот что, по-настоящему, волновало рейдеров. Если вчера они были ещё более-менее спокойными, то сегодня нервозность просто зашкаливала. Любой звук, будь то треснувшая ветка или лёгкий шелест листвы, когда ветерок всё же пробирался в густоту подлеска, воспринимался, как угроза жизни.
Местность, между тем, начала плавно опускаться, дав людям понять, что они, наконец, перевалили этот огромный холм, по которому шли уже больше часа. Идти сразу стало легче, а затем обнаружилась и граница кластера. Всё тот же лес, разве что подлесок намного реже и деревья, в основном, многолетние осины вперемешку с берёзами. Духота никуда не делась, но, по крайней мере, обзор увеличился с нескольких метров до пары десятков. Путникам, правда, от этого легче не стало. Один Медоед не напрягался, знал в чём дело и вёл себя совершенно спокойно, не переставая, однако, сканировать эмпатией местность. Уйти скреббер мог в любой момент, обычно он пропадал, как раз, на второй-третий день.
Минут через двадцать осторожного движения, впереди стали заметны просветы среди деревьев и рейдеры вышли на опушку. Поле, огромное, не заросшее ещё пространство, чернело обнажённой землёй. Лишь в местах, где стояли столбы ЛЭП имелись проплешины зелени. Дальше, на противоположной стороне, километрах в полутора, плюс-минус «лапоть по карте», тянулась лесополоса и, местами, за ней проглядывала дорога. Холм, с которого спускались путники, был не очень высоким, но всё же видно вокруг с него неплохо. Разумеется, идти по полю не стали, двинулись по опушке. По прикидкам, на обход уйдёт часа два, не меньше.
— Стр-рельба! — глухо рыкнул Кардан и вся группа остановилась. Двигались по окраине леса цепочкой, Шалый впереди, за ним Медоед, следом Клоп с Алиной и замыкал кваз. Люди тут же присели.
— На двенадцать, от опушки, — тут же вставил Дима. И правда, с противоположной стороны поля, где проходила дорога стала слышна стрельба. Лупили из всего, наверное, из автоматов и крупняка. Сколько стволов работают, понять с такого расстояния было невозможно, но то, что больше десятка, точно.
Рейдеры после недолгих раздумий решили выйти поближе к краю леса, чтобы попытаться понять, кто же там так яростно сражается.
За лесополосой впереди ничего видно не оказалось, но уже пара дымных столбов поднимались в небо, явно горели машины, только они могут создать такой густой чадный дым. Стрельба всё продолжалась, но уже, будто, поделилась на отдельные очаги.
— Похоже, стронги прижали кого-то. Или муры на одной дороге не разъехались, — произнёс Клоп. Среди звуков стрельбы стал различим особо басовитый «дух-дух-дух» автоматической пушки. Так же ему вторили и «меньшие» собраться, калибром двенадцать-и-семь. Автоматный треск не умолкал совсем.
— Хренассе, патрики жгут, серьёзно сцепились, видимо, — через минуту, наверное, снова прокомментировал Клоп.
— Алин, в твой хитрый глаз видно чего-нибудь?
У девушки у одной на оружии был установлен оптический прицел хорошей кратности. Прошла ещё минута и Алина ответила:
— Не-а. Ничего не вижу.
Дымных столбов к этому времени прибавилось. Ещё два потянулись вверх, немного левее первых, а следом зачадил, видимо, грузовик, дымный след оказался побольше.
Стрельба, тем временем, начала стихать и лишь редкие выстрелы свидетельствовали о том, что ещё не всё окончено.
Из лесополосы, проламывая деревца на поле вдруг выехал пикап и рванул напрямую по полю. Водила, похоже, не понимал что происходит, так как ему следовало бы не переть вот так, в открытую. В кузове явно находился человек и наверняка ему сейчас приходилось туго, так как машину нещадно подкидывало на распаханной земле.
— Б…ть! На нас прям едут! — Шалый.
Машина и правда, ехала на группу спрятавшихся на краю леса людей. От лесополосы, однако, далеко отъехать пикап не успел, метров, может триста пятьдесят. Из зарослей, оттуда же, откуда выехали беглецы, высунулась острая морда чего-то явно бронированного.
— Ё…ный в рот!! Жахнут если… — договорить Клоп не успел. С пикапа начали стрелять, но при такой тряске это бесполезно, пули улетали куда угодно, но только не в цель. А вот БТР или что там было, вдарил что надо! Сноп огня из дула и тут же, через секунду, до людей донеслись грозные «гавки» выстрелов. Человек на пикапе превратился в красное облачко, а машину буквально размолотило в ошмётки и проехав еще метров пятнадцать, она, грудой изорванного, фаршированного мясом металла, остановилась.
Товарищи Медоеда, в это время, вжались лицами в землю, если вдруг прилетит шальным выстрелом, собирать можно будет по частям! Для автопушки такое расстояние, что плевок. Плюс к этому, люди находились на уклоне совершенно без укрытия, кусты не в счёт. Один Медоед не волновался, выставил перед собой кинетический щит под углом и с интересом наблюдал.
Стрелок на БТРе оказался что надо, уложил всю очередь, выстрелов на десять, точнёхонько в машину. Пара пробила пикап навылет по всей длине и метрах в десяти впереди, выстрелы, рикошетами ушли в небо. Избитая машина тут же занялась огнём, выжить там нереально. БТР, между тем, выехал на поле и направился к чадящим останкам пикапа.
— Все целы?! — осведомился Шалый. Товарищи наперебой отозвались.
— Охренеть, не встать… — снова произнёс Клоп.
БТР неспеша подвалил к горящей уже вовсю, машине. С такого расстояния всё казалось игрушечным и не настоящим. Бронемашина остановилась метрах двадцати от пикапа, направила пушку со спаренным пулемётом на горящий остов и из нутра брони, спустя минуту, вылезли четыре человека. Алина приникла к прицелу.
— Ну точно, стронги. Все, как один, одеты.
Маленькие фигурки людей парами обошли пикап и видимо, не найдя живых снова собрались у броневика.
— Разговаривают чего-то… — снова произнесла девушка. И тут же, через секунду, у Димы взвыла Чуйка, а Алина завизжала:
— Ложи-и-ись!!!
Ещё через секунду башня БТРа дёрнулась, пушка чуть приподнялась, Дима отчётливо видел, что направлена она практически на него…
«Ду-ду-ду-ду-ду», заколотил длинной очередью, причесывая заросли опушки, слава Улью, всего лишь пулемёт! Хотя и этого людям окажется сверхдостаточно, если попадёт, тоже ведь, не расстояние!
Медоед успел растянуть щит влево и вправо, такому его отец, правда, почти не учил, по наитию, само получилось. Вжался головой в землю, прикрывшись руками. Затрещали ветки деревьев, захрустели стволы берёз и осин от попаданий тяжёлых пуль. С десяток попало и в щит, с визгом рикошетя куда-то вверх и отзываясь резкой болью в голове Медоеда.
Ужас в эмоциях товарищей. Да и сам Дима, чего греха таить, испугался! В него стреляли, можно сказать, в первый раз! По-настоящему, чтобы убить! Да не из пукалки какой-то, а башенного, мать его разтак, пулемёта!
Вспышка боли справа, смерть… Кардан… Дима зарычал от досады, не хватило на него щита! Не хватило его и на Алину, но ей, видимо, фантастически сейчас везло.
Ещё через пару секунд обстрел закончился. Подняв голову, Медоед увидел, что БТР пятится задом к лесополосе. Через минуту он скрылся в зарослях.
— Вс-се… живы? — донёсся, спустя десяток секунд, дрожащий голос Шалого.
— Цел… вроде… какого х…я они палить начали?! — Клоп.
— Живая… веткой по голове прилетело только, — отозвалась Алина.
— Кардан двухсотый… — глухо произнёс Дима, поднимаясь с земли и отряхивая напа давшую листву и щепки с веточками с одежды, первым подошёл к телу кваза.

* * *

Товарищи стояли вокруг трупа друга. Алина тихо всхлипывала, остальные молчали. Подавленность, тяжёлое ощущение потери разлилось сейчас вокруг и Дима погасил эмпатию, убедившись перед этим, что заражённых нет в окрестностях. Особенной печали он не ощущал, да, жалко, не более того, это Улей, здесь такие потери сплошь и рядом. С другой стороны, Кардан нравился Диме, наверное, больше всех из этой компании. Прямой, как лом, рассудительный и за своих готов на всё. Это в нём Дима увидел, когда кваз не смотря ни на что, первым из всех рванул прикрыть или помочь парню с рубером. Ну или умереть плечом к плечу. А тут так глупо вышло… ладно умер мгновенно…
— Как так-то… все… живы, а Кардана наглухо… — с каким-то надрывом в голосе произнёс Клоп.
Пуля попала квазу в голову, разворотив череп, ушла дальше в тело и вышла в районе поясницы, оставив страшное выходное… не отверстие даже, дыру. Кровищи натекло много, тело чуть не плавало в ней.
— С…ки! Твари!! Вот чего они стрелять начали?! — снова Клоп. — Алина! Ты всё пялилась на них, чего они начали-то?!
— Да я откуда знаю?! — рявкнула девушка в ответ. — Стояли возле брони, разговаривали о чем-то, а потом один вдруг, прямо мне в глаза, будто, посмотрел и давай руками махать, указывать в нашу сторону…
— Учуял значит, как-то… Дар, может… — Шалый. — Хер ли сейчас мудями трясти? Нет Кардана… ладно хоть проверять не полезли, пугнули, да уехали… так бы все тут полегли…
— Ох…нно пугнули, б…ть! Ублюдки конченые!! — всё не переставал разоряться Клоп. — Как мы теперь без него?! Как я без него, с кем мне… не побухать теперь нормально… в пи…ду… — он в сердцах пнул какую-то ветку и отошёл от всех метра на три, плюхнулся на землю и привалился к стволу дерева.
— Эх… Кардан-Кардан… — Шалый потёр руками лицо, собираясь с мыслями. Оглядел товарищей, произнёс:
— Нужное из его рюкзака разбираем и идём дальше. Переждем ещё чуток и в путь, на гандонов этих, чтобы точно не нарваться…
— На место стычки заходить будем? — спросил Дима.
— Ага, тварей сейчас набежит на дым, а там и мы, во им кайф будет! — фыркнула Алина, первый раз за этот день обратившись конкретно к Медоеду. После их разговора ночью, она старалась даже не смотреть на него. Мужики всё прекрасно понимали, пусть и не слышали разговора и донимать не стали, даже Клоп подкалывать перестал.
— Мы здесь уже минут сорок торчим. И ни одной твари не было, — возразил Дима.
— А с той стороны? — не унималась девушка. — Да и вообще, может, эти пидарасы и не уехали ещё.
— Нам всё равно в ту сторону идти. Нет, мне так-то, пофигу. Как Шалый решит, так и будет, — скинул стрелы Дима на командира. Тот долго молчать не стал, ответил сразу:
— Завернём, поглядим. Тело ветками забросаем и в путь. Пока дойдём, ясно будет, уехали «пидарасы» или нет. Ну и с тварями тоже…
Долгих прощаний устраивать не стали. Минут через тридцать покинули злополучное место. Хоронить Кардана смысла не было, рыть яму нечем, во-первых, а во-вторых, крови натекло столько, что любая тварь за километр учует и тело отроет. Ценное, еду, боеприпасы, добычу с тварей, разделили между собой. Встал вопрос с пулемётом. Оружие приспособлено под огромную лапищу кваза и для людей оказалось, в общем-то, бесполезно. Пришлось оставить.
Дальше шли молча, подавленные случившимся. А ведь буквально какой-то час назад, их товарищ был жив. Вот так в Улье и бывает, вроде спокойно всё и на тебе, ловишь башней пулю…
К дороге за полем вышли, примерно, через пару часов очень осторожного передвижения. Место стычки оказалось по правую сторону, метрах в трёхстах дальше. Ещё на подходе, Дима непрерывно сканировал местность и ни одной живой души пока не обнаружил, а вот «запахом» смерти «потягивать» начало заметно.
На дорогу не выходили, всё по той же лесополосе, что шла вдоль трассы, пробрались и к месту столкновения муров и их извечных врагов, стронгов. Медоед насчитал шесть машин. Пять принадлежали мурам, нелепо разукрашенные, с кустарно наваренной дополнительной защитой. А вот шестая машина, явно военный джип, чем-то похожий на «Тигра», что до сих пор месил грязь в Гвардейском, но размером поменьше, стронговский. Разбитый множеством попаданий, он стоял поодаль от колонны муровского транспорта. Видимо, передовое охранение, подумал Дима. Вылетели на колонну, их покрошили, а чуть позже приехала и основная кавалерия, за своих сполна отомстили.
— Ох и несладко мурам пришлось… — пробормотал Клоп, рассматривая место побоища. Все шесть машин, а колонну явно пытались в спешке развернуть, представляли собой искорёженные выстрелами крупнокалиберных пулемётов и автопушек груды рваного и закопчёного металла. Грузовик, единственный крупный транспорт в колонне, до сих пор чадил чёрным дымом. Он, собственно и перегородил почти всю проезжую часть, не дав остальным машинам быстро развернуться и уехать.
Путники всё же вышли на дорогу и направились к избитым машинам. Изорванные пулями тела людей в разных позах, валялись куда не кинь взгляд. Кровь, гильзы. И вонь. Запах крови и чего-то ещё, неприятного, смешивался с запахом горелой резины и мяса. Обгоревшие тела тоже имелись. Некоторых людей явно добивали, пулевые отверстия в головах, в основном, от случайного выстрела не появляются. Или метишь специально или уже «контролишь». А при такой скоротечной стычке, что здесь произошла, в голову целиться, обычно, времени особо нет, стреляешь в силуэт. Так, по крайней мере, объясняли Бас и Мятный.
Трупы, определённо, наскоро обыскивали. Об этом говорили выпотрошенные карманы и вывернутые подсумки, если таковые имелись. Оружия не было, тоже забрали, если целое. Несколько побитых автоматов всё же нашлось. Почти у всех людей имелись наколки разного рода, что прямо говорило о принадлежности к мурам. Туда им и дорога, подумал Дима.
Осматривать не обгоревшие машины не стали, внутри всё было настолько залито кровью, что казалось, туда специально плескали из вёдер. Стронги, однако, пошарились. У машин лежали несколько перевёрнутых контейнеров для органов, и содержимое валялось тут же. Медоед поджал губы. Всё-таки, какими нужно быть ублюдками, чтобы такое делать. Ладно просто убить и ограбить, в смысле, это тоже плохо, но хотя бы приземлённо как-то, а вот выпотрошить человека ради органов… это уже что-то за гранью. Душить таких уродов их собственными кишками надо, предварительно проведя полевой экспресс-допрос.
Ценного, как и ожидалось, ничего не нашли. С десяток споранов, обнаруженных в скрытых кармашках, не в счёт. Минут через десять рейдеры покинули это место.
Спустя ещё минут пять, когда углубились в очередную лесополосу, Алина удивила Медоеда высказыванием:
— С…кины дети, эти стронги…
— С чего бы? Наоборот, хорошо сработали, — спросил Дима.
Девушка сверкнула глазами и нехотя ответила:
— Хорошо, говоришь? А то, что в грузовике том, людей обычных, пленников везли, ничего? Их стронги тоже положили не разбирая! Это хорошо, по-твоему?
— А им откуда знать было, что там пленники? Может, наоборот, взвод вооруженных бандитов? Или им спросить нужно было, типа, ребят, нам по тому грузовику пострелять можно или нет? — Дима пожал плечами. — На войне всегда так… так что я считаю, всё ровно.
Алина хотела ответить, но вклинился Шалый:
— Хорош, Алин. Медоед правильно говорит. А то, что у тебя со стронгами в прошлом не сложилось, так ты сама со всех сторон виновата.
Эмоции девушки полыхнули гневом, но она смолчала, лишь пнула попавшуюся под ноги гнилушку.
— А что было-то? — спросил Дима.
— Захочет, сама расскажет. Мы здесь не при делах, — ответил Шалый.
— Вот только, смекаю, не захочет, — вклинился, как всегда говорливый, Клоп.
— Заткнитесь уже, — буркнула Алина.
Дальше снова шли молча. Примерно через час, когда снова вошли в лес, устроили привал в попавшемся по пути егерском домишке. И Дима почти сразу понял, всё, Близнец ушёл. Разом стало тревожнее на душе. Значит, скоро стоит ждать и заражённых. Говорить об этом спутникам не стал. Появятся первые твари, «обрадует».
Долго задерживаться не стали, перекусили, немного отдохнули, облегчились и двинулись дальше в путь. В разговорах, пока сидели в тесной, замызганной грязью избушке, Дима не участвовал, всё вертелось вокруг смерти кваза. Клоп вспомнил пару историй об их с Карданом похождениях, Шалый поддержал. Затем выпили по маленькой, за упокой. Дима отказываться не стал, пусть и не любил этого дела, всё же кваз за это время стал пусть и не другом, то надёжным напарником. Настроение, вроде бы пришедшее, более-менее в норму, снова поползло вниз.
Первые твари появились на периферии сферы восприятия минут через двадцать пути. Небольшая стая во главе с лотерейщиком. Три бегуна и вожак. Дима предупредил товарищей и нужно отметить, те облегчённо выдохнули. Клоп даже выдал нечто напечатно-радостное по этому поводу. Заражённых обошли по дуге, густота леса вполне позволяла остаться незамеченными, да и Дима время от времени подправлял курс, чтобы не влететь в очередную стаю. Попадаться заражённые стали часто. Нескольких стоящих столбами пустышей пришлось упокаивать. С этим справлялась Алина, подбираясь к тварям под «скрытом» и ловким ударом чекана отправляя тех в страну вечной охоты, где им, возможно, повезёт больше.
Так и шли до самых сумерек. Шалый всё чаще смотрел на карту, ища ориентиры, чтобы точно определиться на местности и не заплутать ненароком. Вообще, Диму в этой истории со спецхраном что-то напрягало. Понять что, он не мог, не хватало информации, но так оставлять это не хотелось и он наблюдал за командиром, «качал» эмоции, пытаясь найти хотя бы малейшую зацепку. На первый взгляд, ещё когда обсуждали этот рейд в Камелоте, всё выглядело вполне нормально, но с каждым часом их пути, Диму всё сильнее одолевали, нет, не сомнения, а нечто вроде ощущения несоответствия. И вот именно этого понять не получалось. Ко всему этому, добавлялось произошедшее с Близнецом. Эта загадка была куда важнее похода и Дима с нетерпением ждал ночи, чтобы снова попробовать осознать, понять и расшифровать мысле-образы, разобраться, наконец, каким образом получилось почти наладить контакт со скреббером.

В целом, остаток дня прошёл спокойно. Для Улья, спокойно, конечно. Серьёзных стычек удалось избежать, а расправы над одиночными тварями и мелкими стаями в три-пять монстров, не в счёт. Пострелять довелось всем. К пистолетам глушители имелись у каждого.
Когда начало темнеть и солнце коснулось уже горизонта, сделали очередной привал в лесополосе, по которым и передвигались. Шалый долго рассматривал карту, остальные не мешали.
— Итак, братцы-кролики… если всё пойдет так же, завтра часам к десяти уже будем на нужных кластерах. По расчетам, перезагрузились города уже давно и тварей там не должно быть много. На ночёвку имеется два места. Выбрать нужно. Одно поближе, другое подальше.
— К нам поближе или к цели? — переспросил Дима.
— К нам, — ответил Шалый.
— Что за места?
— То, что поближе, завод какой-то или что-то вроде того. Второе место километров на пять дальше, через кластер, короче. База отдыха.
— Я бы до базы прогулялся. Час времени роли не сыграет. Да и разжиться едой, наверняка можно. Запасы-то у нас не бесконечные, — сказал Клоп и Дима склонялся согласиться.
— Можно и нарваться под ночь. Там люди, значит могут быть и твари, — резонно парировала Алина.
— Это если перезагрузка недавно была. Там, в карте твоей, ничего по этому поводу, а, Шалый? — спросил Клоп.
— Нет. Только обозначение ориентира. База отдыха.
— Херово. Ну так что делаем? Ты, Медоед, что думаешь?
Дима думал недолго.
— Я за базу. Сомневаюсь, что кластер вот-вот перегрузился. Ну а с мелочью справимся и в сумерках, если будут.
Алина чуть скривилась, в эмоциях же недовольство горело гораздо ярче. Все посмотрели на Шалого. От его решения, собственно, и зависело, где они будут сегодня ночевать.
— Идём на базу. Запасов, на самом деле, не так много, а там по-любому, что-то, да найдём. В города соваться завтра, ну его, — Алина тихо фыркнула.
— Сколько до места, кстати? — спросил Дима.
— Километров пятнадцать-двадцать. Дошли, можно сказать.
Дима кивнул и рейдеры, собравшись и проверив не брякает ли снаряжение, двинулись дальше.
Минут через тридцать добрались до завода. Довольно обширная огороженная прямоугольником территория, двумя сторонами упиралась в лес через дорогу. Рейдеры же вышли к нему со стороны полей и лесополос, на которые лес начал дробиться ещё до привала. «СТРОЙЭНЕРГОМАШ», гласили огромные буквы, видные пока ещё, в не совсем опустившейся темноте на административном здании комплекса.
Завод обошли, спешили уже добраться до второй точки. Да и темнело всё стремительнее. Ещё с полчаса понадобилось, чтобы добраться до базы отдыха. Лесополосы сменились полноценным лесом, где и располагалась турбаза, представляющая собой с десяток разнокалиберных домиков, несколько административных зданий и наверное, спортзал, судя по размеру строения и типичным витражным окнам. Перезагрузка здесь произошла дней пять назад, так что тварей не было.
Рейдеров здесь ожидал неприятный сюрприз. Место оказалось уже кем-то занято. Кем? Муры, скорее всего. Дима уловил восемь эмоциональных точек, при чём одна была очень странной, от неё не исходило почти ничего, кроме лютой безнадеги и глухого отчаяния, вперемешку с нотками «тихого» безумия. Остальные же «горели» довольно ярко. Удовольствие, радость, расслабленность, удовлетворение, лёгкое разочарование и ещё много всего. Даже гнев присутствовал.
Рейдеры засели у прорванной, наверное, заражёнными, ограды из сетки рабицы и думали, что делать. Алина шёпотом кляла товарищей, мол, говорила же, а вы не слушали такую умную меня. Клоп, по-привычке, ввязался в перепалку и они сейчас переругивались.
— Да чего думать, — произнёс Медоед. — Тихо подойти и привалить их. Они все в одном месте, даже дозорных нет.
— Значит сенс у них есть и бдит периодически, — сказал Шалый.
— А Алина на что? Под скрытом подойдём…
— Пошёл ты нахрен! А у меня спросил?! Под скрытом он собрался подходить! Вернёмся на завод, да там переночуем!
На отповедь девушки внимания не обратили. Шалый спросил у Димы:
— Они как расположены?
— Через два дома отсюда, во-он в том, побольше который, двухэтажный. Пятеро на первом этаже, в одной комнате, близко друг к другу. И трое на втором, тоже в одном месте, — вот эта троица Диму напрягала больше всего и похоже, он догадался, что они там делали. Один из этих трёх как раз и излучал эти самые тусклые, вызывающие какую-то душевную боль, эмоции. А другие двое, наоборот, излучали наслаждение и какое-то садистское удовлетворение. В душе Димы уже начала закипать злость и даже если никто из товарищей не согласится на вылазку, он сам пойдёт и кончит этих выблядков. Другой вопрос, что потом делать с женщиной?
— Так-то, можно попробовать их убить. Выпасти бы их сенса сначала…
— Да вы е…нулись совсем, что ли?! — зашипела Алина. — А не думали, что эти восьмеро часть банды, а?! И что остальные могут вернуться?! Ну реально, мозги у вас всех отсохли что ли?!
Вообще, резон в словах девушки был и немалый. Даже, скорее всего, она права.
— В ночь по Улью никто не ездит. А с самого утра никто сюда не приедет, не тот контингент. Так что, мы спокойно и переночуем и уйти успеем, — сказал Дима.
— Ага, и переполошим всю банду, они носом землю рыть начнут, а до нужного нам места рукой подать!
— Б…ть… так-то Алина права. Если это часть банды, то лучше нам с ними не пересекаться, — согласился с девушкой Клоп. Шалый излучал неуверенность и только от Димы зависело, сможет ли убедить командира в необходимости «зачистить» этих… семерых. И сказать ведь не может, что там над женщиной измываются, возникнет куча ненужных вопросов. Да и подействует ли этот довод?
— Подожжём тот дом с утра. Добухались типа, сгорели. А там и заражённые набегут, ещё больше беспорядка устроят, — начал Дима. — Кончать их надо. До места рукой подать, да. А нам под боком банда нахрен не нужна. Этих кончим, их дружки покрутятся тут и уедут. Минус восемь, это всё-таки ощутимая потеря. Плюс сенс, если он там есть. По-любому свалят.
Шалый решал.
— Шалый! — снова прошипела Алина. — Уходим! Нехрен здесь ловить!
Командир молчал.
— Шалый!
— Территорию обойти нужно будет, убедиться, что никого больше нет, — начал он. Алина, всё поняв, чуть не взвыла от недовольства. Шалый не обратил внимания и продолжил:
— Занимаем, по-тихому, какой-нибудь из крайних домов, откуда Медоед сможет пасти наших клиентов. Сенс у них если и есть, то слабый, раз нас ещё не заметил. Дожидаемся ночи и мочим уродов, они к тому времени, как раз, упороться уже должны. Заодно и поглядим, приедет на огонек ещё кто-нибудь. Если приедут, в чем я сомневаюсь, мы так же тихо сидим и с рассветом сваливаем, — Шалый оглядел товарищей и остановил взгляд на Алине. — И их там, кстати, по-любому, меньше восьми. Те трое наверху, о которых Медоед сказал, наверняка среди них баба, которую они по кругу и пускают, — на этих словах лицо девушки перекосило, а в эмоциях, как ощутил Дима, колыхнулась неприязнь, ненависть и какая-то застарелая боль. Шалый продолжил:
— А может и не одна. Валить, правда, всё равно, всех придется… — у Димы на этой фразе ёкнуло. — И да, сделаем, как предложил Медоед, с утра запалим дом. Из их машины брать ничего не станем, чтобы не выглядело слишком уж подозрительно, только с трупов. В дом они, по-любому, и хавчик и бухло занесли. А нам, собственно, большего и не надо.
— Зачем всех убивать? — глухо спросил Дима, исподлобья глянув на Шалого. Вспомнился тот человек, которого походя убил Кардан, не зная даже, мур тот или нет. И сейчас, получается, так же, только хуже, там женщина, которая и постоять-то за себя не может. Командир вздохнул, оглядел всех.
— Спасти хочешь? Скажу так, а ты послушай. Во-первых, ты, похоже не видел, что  эти твари с женщинами делают, когда разойдутся. Хорошо, если там не кусок мяса ещё. Так что лучшим для неё исходом будет смерть. И второе, сейчас, даже важнее первого. Подумай, вот мы её спасли, с собой взяли. Чем окончится поход? Она обуза, которая нас всех заражённым и скормит…
— Отпустить… — вставил Дима. Клоп фыркнул, Алина, казалось, и вовсе мимо ушей пропустила.
И тут же мысленно продолжил. И как долго эта женщина проживёт? До первого заражённого? А здесь если останется, так её остальная банда, со злости, на ленточки медленно распустит… и как поступить? Как будет правильно? Что так, что эдак, ничего хорошего… но и убивать ни в чём не повинного человека, просто потому, что обуза… принцип меньшего зла? Иного выхода, по сути и нет, но неправильно это, Пекло их забери! Медоед и сам понимал, что брать с собой эту женщину не вариант, тем более, при её эмоциональном состоянии. Но и убить… чем они тогда, лучше этих самых муров?!
Шалый, видя сомнения парня, вздохнул, сказал:
— Ладно, по ситуации посмотрим… — и после небольшой паузы добавил:
— А вообще, «герои» в Улье долго не живут, здесь, по крайней мере. Не знаю, как у вас там, на Приграничье.
На этом и закончили, Дима попросту не знал, что сказать, а остальные молчали, прекрасно понимая правоту Шалого, привыкшие уже принимать такие или подобные решения. И снова Медоед подумал, чем же они лучше муров, чувствуя, что где-то внутри него, что-то откололось и ухнуло в пустоту…
Примерно за полчаса обошли весь комплекс и больше никого не обнаружили. Дима же старался абстрагироваться от эмоции той женщины, которую поочередно пользовали муры.
Дома для посетителей базы отдыха располагались довольно свободно и рейдеры выбрали самый крайний, но так, чтобы Дима мог «цеплять» и дом, где засели бандиты.
Строение, где решили остановиться путники, представляло собой одноэтажный, из толстого бруса, терем с летней открытой террасой и тремя комнатами. Вообще, весь комплекс сделан в старинном русском стиле. В темноте, конечно, оценить всю задумку строителей сложно, да и не до созерцания красот людям.
Выбранный дом оказался открыт. Там явно пошарились, а на момент перезагрузки он был занят отдыхающими. Хорошо ещё, что людей, ворвавшиеся на базу отдыха заражённые, застали на улице, в доме мертвечиной не пахло.
Внутри царил беспорядок, вещи перевёрнуты и валялись на полу. Украшения, что раньше висели на стенах, разбиты и поломаны. Даже стулья и те, в щепки, матрасы на кроватях изрезаны, когтями или ножами, непонятно. Но на этот хаос рейдеры внимания не обратили, привыкли к таким картинам на кластерах. Главное, есть крыша над головой и место кинуть кости.
Расположились в гостиной. Вели себя так, будто враги под окнами ходят, то есть, очень тихо.
Всё ещё недовольная Алина спросила, когда закончили перекус:
— У меня вопрос есть. Глупый, — с толикой издёвки в тоне, начала она. — Как вы собираетесь в такой темноте кого-то убивать, тем более, в доме? «Ночников»-то, тю-тю.
Девушку, как собственно и остальных, видно не было, настолько кромешная уже наступила темнота и двигаться, что-то делать, приходилось в буквальном смысле, на ощупь. И это при том, что нужно оставаться незамеченными. Так что вопрос Алины, к удивлению Димы, всё же застал остальных врасплох и оказался, что называется, в цвет. Сам парень не напрягался, пусть и плохо, но в темноте видел и налететь на что-нибудь ему не светило. А вот товарищи таким зрением похвастаться не могли.
— Б…ть… — чуть ли не одновременно проговорили Клоп с Шалым. — Дерьмо… — продолжил уже командир. — А я всё сижу и думаю, что не так…
— Думать, Шалый, надо было, когда только-только сюда пришли. Говорила же, вернёмся на завод, там переночуем, а завтра спокойно обошли бы.
Вклинился уже Дима:
— Не вижу проблемы. С одной стороны, даже лучше. В собачье время их привалим. Светать к пяти начинает, они все как раз спать без задних ног будут. Патрульных, если таковые окажутся, под «скрытом», снять не проблема, если ваше высочество соизволит помочь, — на эти слова Алина фыркнула, но говорить ничего не стала. — А остальных уже, как овечек перережем, стрелять даже не придётся.
— А если они все не будут спать? — спросил Клоп.
— Всё от Алины зависит, — произнёс Медоед. — Дом тот большой, места много, плотной группой зайдём под «скрытом» и перестреляем всех. Сомневаюсь, что они по одиночке будут.
— А если бы меня не было? — спросила девушка, как бы намекая, что ей совсем не хочется принимать участие в этой авантюре.
Дима привычно пожал плечами, правда, этого никто не увидел и ответил:
— Да тоже не проблема. Резко врываемся, как в «маски-шоу», те и пёрнуть не успеют. Где кто находится, я подскажу.
— А сенс?
— А что сенс? Постоянно мониторить он не может, это нам должно очень повезти, чтобы попасть в момент использования Дара. И я очень сомневаюсь, что он берёт больше тридцати, ну, сорока метров. От того места, где мы у ограды сидели до их дома метров семьдесят и никто не шелохнулся. Преодолевается это расстояние за секунды. Плюс, гасить их будем в сумерках, так что и не поймут сразу, что к чему, если даже и заметит кто-то. Эффект неожиданности, опять же, не ждут они врагов, если позволяют себе так расслабиться.
На это девушка уже не нашла аргументов. С другой стороны, её можно понять. Лишний раз рисковать не хочется, и так уже Кардана потеряли и самое обидное, можно сказать, по случайности, не повезло. Она, вообще, довольно осторожный человек, как понял Дима, но опять же, ввязалась в эту авантюру, с Дайвером ещё история и её отношения.
Через несколько секунд молчания, Шалый, видя, что спор явно заглох, подытожил:
— В общем, так и сделаем. Только начнёт светать, ублюдков в расход. Быстро шарим, берём, что нужно, поджигаем дом и в темпе валим. Сейчас отдыхаем. Клоп, ты первый дежурить. Медоед, ты уж извини, но спать тебе урывками сегодня.
— Ничего, переживу, всё понимаю. Толкайте, короче, — ответил Дима и начал устраиваться на отдых. Перед этим он просканировал округу. Бандиты из дома так и не выходили, но поменялись их положения. Наверху сейчас было двое. Трое, на первом этаже, сбились в кучку, играют во что-то, азарт и злость исходили от них. Ещё двое, видимо, спали, от них исходил ровный тусклый фон. И ещё один двигался к выходу. Может, до ветру пошёл. И да, они явно пили или ещё чем закидывались. Эмоции у всех были «искажённые», более яркие с примесью чего-то «неправильного». На такое Дима насмотрелся ещё в пути с караваном и вполне чётко теперь мог определить, трезв ли человек.
До странности, ко всему прочему, так и не ощутил ни одного заражённого. С одной стороны, здесь глухомань, куда если и заберёшься, то только специально, а с другой… непонятно. Близнеца рядом нет, ушёл. Что же тогда? Может, снова действие какого-то Дара? Помнится, Стопарь рассказывал о таких, что могут отгонять тварей.
Размышлять, к слову, Дима над этим не стал, ему следовало получше отдохнуть, пока есть возможность. Под тихое шушукание товарищей он и задремал.
В течение ночи Диму будили раз шесть, он сканировал округу, каждый раз убеждаясь, что отсутствие здесь заражённых неспроста, среди муров явно имеется человек с нужным Даром. А не накроется ли их затея медным тазом? Но сомнения развеивали «показатели» эмоций бандитов. С каждым разом бодрствующие становились всё пьянее. И на крайний раз, когда Диму будила уже Алина, все муры дрыхли очень глубоким сном. Не спал лишь один человек, та самая женщина, над которой измывались эти животные. «Ловить» её эмоции парень не стал, хватило и одного раза, слишком уж «там» всё… безнадежно.
Снова засыпать Дима уже не стал, начать светать должно уже вот-вот. Разбудили и Клопа с Шалым.
— Думаю, минут через двадцать-тридцать можно выдвигаться, как раз и светать начнёт. Эти спят, как сурки, никто не двигается, минут десять уже пасу, — произнёс Медоед, когда все собрались поближе, разливая еле теплый чай из котелка. Всё-таки кто-то из рейдеров ночью согрел воды на спиртовке и заварил напиток. Клоп и Шалый хмыкнули, а в эмоциях проскользнуло лёгкое удивление от последних слов напарника. Дима про себя чертыхнулся, снова на мелочи прокололся. Мятный, а второй его Дар, как раз, сенсорика, при той мощной «раскачке», какую имел в Гвардейском, держать Дар активированным мог не больше пяти минут.
На улице и правда, уже не было той ночной кромешной тьмы, когда не видно даже собственного носа. Как предложил Дима, так и решили сделать, а он сам, пока шло время, наблюдал за товарищами. Степень напряжённости в эмоциях росла с каждой минутой. Клоп достиг своей «боеготовности» первым. Чем-то он напоминал Мятного, похожая «боевая» злость, правильная. Шалый более спокоен, более «холоден», что ли. Алина, наоборот, «пылала» самыми разными эмоциями, девушка, что сказать, но в целом, тоже собрана.
Вышли, как и планировали, как только на улице начало светлеть и всё больше «сереть», проявляя детали окружения из густой темноты. Самое время для таких операций, рассвело ещё далеко не полностью, но уже и не темно. Игра теней создаёт причудливые очертания и наблюдателю довольно легко пропустить что-то важное, тем более, если этого и не ожидаешь.
Рейдеры собрались в плотную группу, Алина активировала «скрыт» и они двинулись к дому, где находились бандиты. Шли открыто, по мощёной плитняком дорожке между домами. Дима шёл первым, сканируя округу. Пусто, цели спят. Когда до нужного строения оставалось метров сорок, Медоед вскинул руку, сжатую в кулак и по-привычке присел, уменьшая силуэт. Спустя секунду остальные сделали тоже самое. Градус напряжённости вырос на порядок.
— Один из них начал двигаться… — сам Дима знал, что человека банально «прижало» и он сейчас спешит на улицу облегчиться, но остальным этого не скажешь.
— Сенс?! Спалились?! — Алина.

— Нет, поссать, по-ходу, вышел.
Бандит вышел из дома с противоположной, не видной рейдерам, стороны.
— Гасить его нужно. Может начать остальных будить, — прошептал Клоп. Резонно.
— Алина, он твой, — Шалый. — Мы вот здесь за кустами схоронимся пока.
Девушка кивнула, достав нож. Группа переместилась с дорожки к ближайшим, закрывающим обзор из дома, аккуратно подстриженным кустам. Алина сняла «скрыт», глотнула живчика и снова активировав Дар, начала отходить, предварительно узнав у Димы, где точно находится первая жертва. Ушла.
Медоед следил за девушкой эмпатией. Вот она подошла к дому, вдоль стены, быстро обогнула его. Спустя секунд десять всё было кончено. Мур «погас», лишь очень напоследок удивившись. Вспышка резкой боли и холодная игла от близкой смерти человека вонзилась в районе затылка Димы. Всегда так, если в радиусе гибнут люди, привык уже.
Секунд через двадцать Алина вернулась. Возбуждённая, адреналин чуть не из ушей плещет, дышит глубоко, но тихо, глаза блестят. И сразу вопрос к Диме.
— Спокойно всё, можем работать, — ответил он. Остальные кивнули, сделали по глотку живчика и двинулись к дому.
К слову сказать, Медоед уже настолько привык за всё это время к необходимости пить эту бурду, чтобы не вызывать подозрений, что уже и не замечал, что большую часть дня находится под «разгоном». Поймав себя на этой мысли, сделал в голове пометку учитывать этот момент в будущем.
В дом вошли чисто, двери открыты, причём обе из имеющихся. Сразу в нос ударил запах перегара, потных носков и ещё чего-то съестного. Всё это создавало довольно неприятный коктейль, рейдеры поморщились.
Прошли короткий коридор-холл и оказались в огромной гостиной. Все шестеро муров были здесь, валялись кто где. Двое уснули на диване, голые по пояс. Лысые, худые, кожа от шеи до запястий синеет партаками. Ещё один на полу, в майке, валяется в луже то ли собственной ссанины, то ли это что-то другое. Руки у него так же забиты наколками тюремной тематики. Тоже лысый, но с бородой. Ещё двое лежали на раскладушках у дальней стены, укрытые цветастыми покрывалами. Головы лысые. У одного из них партаки имелись даже на лице и черепе. Шестой спал сидя за большим столом в середине комнаты, уткнувшись в сложенные друг на друга руки и находился сейчас спиной к вошедшим людям. На столе стояли несколько бутылок крепкого алкоголя, на пластиковых тарелках что-то из еды, тут же стаканчики. Имелось и несколько шприцев. Даже недобитая «дорожка» была. В общем, отрывались здесь явно на славу.
Рейдеры дружно поморщились, убирая пистолеты.
— Ножами. Только аккуратно, — произнёс Шалый, с тихим шелестом доставая свой клинок. Остальные поступили так же. При виде Диминого Крюка, «скрыт» у Алины начал сбоить, пугал её этот страшный на вид нож. Да и воспоминания, связанные с этим клинком, отнюдь нехорошие. И где такие достал, явно ведь штучная работа. Клоп с Шалым тоже на мгновение «вспыхнули» опаской.
— Кто наверх? — спросил Клоп. Алина к этому времени уже справилась с собой.
— Я, — хмуро ответила девушка, спустя несколько секунд молчания товарищей. Никому не хотелось заниматься самым… неприятным, в данной ситуации. Одно дело зарезать или застрелить вот этих сволочей, мир только чище станет. И совсем другое, убить ни в чём не виноватую, отстрадавшую столько, что и врагу не пожелаешь, девушку или женщину.
— Нет, Алин. Я схожу, — выдохнул Шалый. — Не нужно тебе этого видеть.
Девушка, с явным облегчением, благодарно кивнула.
— Вы тут в темпе. Нам ещё запалить эту халупу нужно и пошариться успеть.
Рейдеры кивнули и когда Алина сняла «скрыт», быстро разошлись к выбранным целям. Не проснулся никто. Умерли все быстро и без мучений.
Клинок Димы «радовался» такому «угощению», всё же ножами парень пользовался не так часто. Второго мура, а выбрал он тех, что лежали на раскладушках, убил уже другим Крюком. Ножи по несколько секунд держал в телах, давая «напиться» кровью вдоволь. От клинков даже мелкая дрожь по телу прошла. По нраву, значит, кровушка человеческая пришлась. Дима про себя усмехнулся, это вам не тварья кровь. Хотя, может и наоборот, вот они твари, а заражённые, всего лишь бездумные машины смерти. Честные в своих желаниях и чистые своими помыслами, пусть даже эти помыслы человеку и не несут ничего хорошего.
Когда с мурами покончили, к вони в комнате прибавился и густой запах крови. Сверху, еле слышно от глушителя, треснул пистолетный выстрел. Дима вздрогнул, вот и решилась дилемма и он соучастник… посмотрел на остальных, Клоп и Алина только глянули в сторону лестницы и продолжили вытирать клинки от крови. В эмоциях почти спокойствие, знали, видимо, что так и будет при любом раскладе. Вернулся Шалый. Хмурый, губы в линию, на скулах перекатываются желваки, забавно двигая ганфайтерские усы. Взгляд горел злостью и ненавистью.
— Легко ушли, с…ки… — произнёс он, оглядев трупы.
— Чё там?
— Пи…ц там, Клоп, что ещё… живьём их жечь нужно было… — ответил Шалый и добавил:
— Ладно, в темпе давайте, что-то предчувствие у меня нехорошее.
Минут за пять обыскали первый этаж. Нашли запас еды, воды и алкоголя в другой комнате, раньше бывшей спальней. Добрали кому чего нужно. В гостиной на отдельно стоящей кровати лежало оружие и снаряжённые магазинами и гранатами разгрузки. Оттуда добрали боеприпасы и главной находкой стал АС «ВАЛ», так же как и остальные автоматы, небрежно брошенный на кровать.
— Мой! — тут же заявил Клоп. И никто не стал возражать. Шалый с этим автоматом знаком не был, у Медоеда имелся свой глушитель, пусть и не настолько тихий, а Алина менять свой арбалет, оставшийся, правда, в стабе, не хотела, поэтому тоже не претендовала. Клоп любовно провёл руками по винтовке и в течение пары минут проверил её. Как оказалось, хозяин оружия за автоматом ухаживал и он находился во вполне нормальном состоянии, правда всё впечатление портил исписанный непотребствами деревянный приклад. На нём ещё и зарубки имелись, в количестве аж восемнадцати штук.
— Вроде всё? — спросила Алина.
— Вроде как… — ответил Шалый. — Второй этаж только не смотрели.
— Гляну, — сказал Медоед и добавил:
— В машине, наверное, запасные канистры есть, залить здесь всё надо.
— Сделаем. Две минуты тебе.
— Ага, — ответил Дима и направился к лестнице.
Второй этаж представлял собой коридор метров десяти, на который и выходила лестница. В конце его имелся выход на огромную, открытую лоджию, через двери в витражном окне от пола до потолка. По обеим сторонам коридора двери, ведущие в четыре комнаты. Одна из дверей открыта и оттуда «несло» смертью и насилием, кровью, мочой и ещё чем-то кислым.
Дима быстро оббежал три другие комнаты и там ничего ценного уже не обнаружил. Уходя, решил-таки заглянуть в последнюю комнату.
Увидев растянутое верёвками за руки и ноги на большой двуспальной кровати обнажённое женское тело, Медоеда попросту оглушило. Понять, как выглядела девушка или женщина не удалось. Лицо её представляло собой сплошной разноцветный синяк. Нос сломан, свёрнутый набок, глаза заплыли настолько, что даже щёлочек между веками нет. Губы, как два вареника и верхняя, к тому же, лопнула в нескольких местах, вывернувшись мясом. Форма лица исказилась из-за сплошной гематомы. В виске аккуратное, чуть опалённое пороховыми газами, пулевое отверстие. Это уже Шалого работа. На теле, пухловатом, со складочками жирка на боках, множество синяков и страшных кровоподтёков, даже порезы имелись и мать их, укусы! Груди, сине-зеленые, словно их били и драли руками, блинами оплыли на бока. Один сосок и вовсе, отрезан. Промежность, кровавое месиво, бёдра с внутренней стороны тоже в крови. Ноги в синяках и так же местами изрезаны.
Дима, шокированный, невольно «соскользнул» в «историю» кластера. Хватило и нескольких секунд «просмотра». Внутри парня, в душе, вдруг что-то с хрустом и лязгом сорвалось. Какая-то печать или замок. Лютая ярость затмила глаза, даже перехватило дыхание и ярость эта оформилась в то самое давление, которым отец разгонял мелких заражённых или использовал в сражениях с серьёзными противниками. Дима, похоже, только что обзавёлся собственным «зверем»…
Усмирить, правда, его удалось не сразу. Внизу у товарищей, ощутивших нечто необъяснимо пугающее и опасное, началась лёгкая паника. Наверное, именно это и позволило Медоеду окончательно загнать «зверя» обратно внутрь себя. В глазах прояснилось, стало легче дышать. В душе всё ещё плескалась ярость, но уже знакомая, которая вполне контролировалась. Прикрыв дверь, спустился на первый этаж.
Клоп с новой игрушкой опасливо выглядывал в окно, Алина с канистрой в руках, застыла на входе в гостиную, Шалый, тоже с оружием, возле стола в центре комнаты.
— Что? — чуть дал хрипоты в голос Дима, само собой вышло, слишком уж, сильные впечатления пережил.
Клоп обернулся и спросил:
— Ты не почувствовал что ли?! У меня чуйка сиреной взвыла, будто Элитник за стеной спрятался!
Алина нервно хохотнула, бухнув на пол канистру.
— Ты Элиту-то, видел хоть раз?
— Нет, но думаю, именно такие ощущения она и вызывает, — так же со смешком ответил Клоп.

Дима тоже ответил, решив сыграть дурачка:
— Ощутил, да, вот и спустился.
— Глянул? — хмуро спросил Шалый.
— Их, Шалый, не просто живьём жечь, перед этим самих… так же… — еле справившись со вновь рванувшимся «зверем», ответил Медоед.
— Эк тебя проняло-то, ни разу не видел такого? — спросил Клоп, всё так же смотря в окно.
— И хуже видел. Только это не люди делали.
— А эти, — Алина кивнула на один из трупов. — Люди что-ли?
— Эти хуже тварей.
— Всё, хорош трепаться. Заливаем тут всё и валим, — проговорил Шалый.
— Кстати, там это, — Алина махнула рукой в сторону выхода. — В машине…

— Что?
— Идём посмотрим, решишь, что делать.
Шалый кивнул и сказал Клопу с Медоедом:
— Облейте тут всё качественно и к нам.
— Ага, — буркнул Дима, а Клоп, наконец-то, отклеился от окна.
Минуты через три они присоединились к товарищам. В эмоциях Шалого царила неуверенность и озадаченность. Они с Алиной стояли возле изрисованного баллончиками пикапа с «Кордом» на станке. У командира что-то было в руках.
— Чё там? — Клоп.
— Жратва ещё, бухла немного, патроны. И жемчуг, споранов немного.
Клоп заикнулся, но так и не произнёс и слова.
— Много? — Дима.
— Пять. Две красных…
— Е…чие рога… — протянул Клоп, приложив ладонь ко лбу и с силой потерев лицо. — Что делать будем?

— А я хотела бы знать, откуда у этих мудаков такие богатства, — тоже медленно произнесла девушка.
— Во-первых, мудаками могли быть конкретно эти… — Шалый замолк, подбирая слово. — В общем, конкретно эти. А остальная банда из тех, кто поответственнее, на деле сейчас или обратно катят. Нам бы, кстати, поспешить. Так вот, а жемчуг, это или общак банды или оплата, за что-то. Хотя, не могу себе представить, за что можно отвалить пять шариков…
— Вот и я о том же…
— Так что делаем-то? — Клоп.
— Можно и забрать, сгорело всё, типа, — начал Дима. — Но с другой стороны, почему они этот жемчуг в машине держали, а не в дом унесли? Если с позиции, чуть что, прыгнул в тачку и уехал, не запариваясь сборами, то остальная банда должна быть в курсе, что жемчуг в машине. И тогда возникнут лишние вопросы. А если это проявление тупости, то всё нормально.
— А не пох…й ли? Забрали и всё. Вопросы так и так, по-любому, возникнут. Вон, ну, спалим мы эту хату. А как она загорелась? Сигарет я ни у кого не видел, бычков тоже нет. От спиртовки что ли? Понятно, что задержатся здесь, пока разберутся, пока заражённых постреляют… а мы в это время на бункере спокойно отсидимся. Так что, берём шарики и ноги отсюда.
— А если… — начала Алина, но Шалый её прервал.
— Короче, жемчуг забираем, палим дом и валим. По пути решим, как быть.
— Я рацию на всякий случай у них прихватил. Может услышим чего, — сказал Медоед.
— Тоже дело, молоток, — похвалил командир. — Пали, Клоп.
У того в руках была бутылка с наскоро «сделанным» коктейлем Молотова. Чиркнула зажигалка и Клоп метко зашвырнул, метров с десяти, огнесмесь в окно дома. С пару секунд ничего не происходило, а затем, неожиданно для всех, полыхнуло! Из окон взметнулись языки огня, заревело пламя. Рейдеры даже отскочили ещё дальше.
— Капец, вы сколько туда вылили?! — спросила Алина, когда отошли ещё дальше и жар от разгоревшегося огня уже не обжигал кожу. Дом из сухого бруса занялся очень хорошо. Дым уже валил столбом.
— Ну, Шалый же сказал качественно залить, всё и вылили. Алкашки там ещё полно… — ответил Клоп.

— А канистра где? — спросил Шалый.
— Опа… — Клоп сокрушённо взглянул на горящий дом, затем на Медоеда.
— Дебилы… — покачала головой Алина. А Диме, почему-то, стало настолько смешно, что он просто не смог сдержаться и захохотал. За ним улыбнулся и тоже засмеялся Шалый. Потом уже и Клоп с Алиной.
— Чё стоим? — отсмеявшись, проговорил Клоп и рейдеры, выдохнув, споро двинулись к лесу, в сторону их цели.

Глава 7

Индейская территория. 

Лес. Поле. Лес. Поле…
Конечно, не только. Попадались и различные строения, вроде той же трансформаторной подстанции или АЗС на дорогах, которые путникам иногда приходилось пересекать.
Прошло уже больше двух часов, как они покинули турбазу. Медоед периодически включал рацию и слушал эфир.
Тихо.
Продвигались довольно медленно. Всё из-за большого количества заражённых. Алина за это время использовала свой Дар раз, наверное, десять, на короткое время, иначе «скрыт» попросту начал бы срываться или вовсе отказал. На здоровье девушки это тоже сказалось бы далеко не лучшим образом. Медоед, постоянно мониторивший эмпатией обстановку, практически идеально строил путь, чтобы не нарваться на тварей. Порой приходилось некоторое время пережидать в зарослях, пока заражённые не уйдут. Помогали и Крючья, отгоняя мелочь, вроде бегунов. Но всё равно, шли люди медленно и это напрягало. С каждой минутой возрастала опасность, что их начнут усиленно искать по округе. С другой стороны, именно в этом направлении, возможная погоня, может и не сунется, слишком опасно.
До цели оставалось всего ничего, но портили всё два городских кластера, расположенные буквально через соту друг от друга. Перезагрузка этих кластеров происходила с разницей в три дня. То есть, заражённым здесь накрывался не хилый шведский стол. Погано и то, что за этими кластерами имелась река, причудливо изворачивающаяся именно в этом месте, образуя что-то вроде петли. А эти два города располагались, как раз, в самом узком месте, в «горлышке», можно сказать. Рейдерам же нужен кластер между этими городами. Именно там находилась цель их похода.
— Стоп! — в который раз уже скомандовал Медоед. Люди присели. Двигались они сейчас вдоль опушки леса и заросли подлеска неплохо их скрывали.
— Сколько? — шепнул командир. У Димы уже перестали уточнять, заражённых заметил или нет.
— Двенадцать, — ответил парень. — На тринадцать часов. Идут нам наперерез. Метрах в ста впереди пройдут, прямиком по полю.
— И ведь не боятся, падлы… — пробормотал Клоп.
— А чего им бояться? Самый младший там лотерейщик. Кусач, может рубер, вожаком.
— Мля… не заметят?! — снова Клоп. Люди укрылись в подлеске и метра через три-четыре вокруг уже ничего не было видно, так что сейчас Медоед являлся глазами их маленького отряда. Да и ушами, пожалуй. От того, что ничего не видно, товарищи нервничали. Оно и понятно, если какая тварь сейчас вылетит из кустов, они все и мявкнуть не успеют, как будут растерзаны. Поэтому на Диму и смотрели во все глаза, ожидая команд.
— Если трындеть не перестанешь, точно заметят! — шикнула на Клопа Алина.
— Да тихо вы, на самом деле! — Шалый. Клоп и Алина тут же умолкли.
Дима ещё какое-то время молчал, следя за перемещением заражённых. Появилась стая и с другой стороны, численностью, правда, поменьше, как и качеством. Эти пёрли слева, метрах в ста пятидесяти, в ту же сторону, что и шли люди.
Первая стая уже пересекла небольшое поле. Интересно, подумал Медоед, сцепятся или нет. Внезапно вспомнилось Пекло. Вспомнился скреббер, чуть не убивший отца и зачем-то рвущийся к маме… кстати, найти нужно ту «передачу», толком ведь и не «посмотрел» её, проскользнула мысль. Вспомнился китайский небоскрёб, этот островок АБСОЛЮТНОГО спокойствия в океане хаоса. Вспомнилась та трехдневная резня после убийства скреббера и много чего ещё. Диму буквально утопило в воспоминаниях. В груди защемило и глухая тоска стиснула горло. Вновь мысли устремились к отцу. Что с ним..?
— …доед! Уснул что ли?! — над ухом послышался голос Шалого. Ого! Вот это «торкнуло», подумал Дима, выплыв, наконец, из гущи воспоминаний. Снова охватил эмпатией доступное пространство.
— Ушли твари. Минут пять сидим и двигаем дальше, — ответил парень, окончательно прогнав хандру.
— Ты не залипай так больше… — буркнул командир. Позади завозился Клоп.
— Чёт без Кардана совсем тухло…
— Ага… — вздохнула Алина. — Тоска такая накатила…
— Потом грустить будем. В Камелоте. Ещё выпьем за друга, — сказал Шалый, обернувшись к друзьям.
А Дима тихо офигевал. Совпадением это быть ну никак не могло! Что сейчас было?! Он что, каким-то образом внушил свои эмоции? Отец про такое никогда и ничего не говорил. А сам он так мог? Вроде как и нет. Значит… значит, надо разбираться… ох и не проста эта эмпатия, оказывается. И если у Горца она была Даром, то у Димы она врождённая, то есть, по идее, все её грани должны быть уже открыты, ими лишь научиться пользоваться осталось. Так выходит? Медоед снова на несколько секунд выпал из реальности и это не осталось незамеченным.
— Блин, Медоед, ты в норме? — Шалый.
— Нормально я, — ответил парень, глотнув живчика. Обжигающая волна прокатилась по пищеводу и в желудок провалился горячий ком, тут же, впрочем, растворившийся приятным теплом по телу.
— Ну да, нормально… спал урывками… или Дар перенапряг, — сделал свой вывод командир. — Потерпи чуток. До места дойдём, зачистим, там и выспишься. Да и мы отдохнём.
Диме осталось только согласиться.
— Идёмте, чисто вокруг, — сказал Медоед, спустя десяток секунд и начал подниматься на ноги.

* * *

Вскоре темп передвижения снизился до совсем черепашьей скорости. Заражённые стали попадаться намного чаще. С Пеклом, разумеется, не сравнить, но всё равно, много. Алина всё-таки выдохлась и Дар использовать сможет, хорошо, если к вечеру. Даже Диме приходилось порой пользоваться «сдвигом», убирая с дороги мешающую тварь, затем аккуратно вести товарищей так, чтобы они ещё и трупов не видели. На его периодически чернеющие глаза внимания уже не обращали, нервничали все и адреналин впрыскивало от любого резкого звука. А их, в лесу, полном тварями, хватало. То ветки захрустят, то рыкнет какой заражённый. А рычать начинали, обычно, уже достаточно развитые твари, от матёрого топтуна и выше. Очень помогали Крючья, создавая своей «аурой» нечто вроде зоны отчуждения, метров сорок-пятьдесят, радиусом. Пока людей не видно, твари дружно разбегались, только почувствовав Врага. Будь Дима один, совсем бы не напрягался, но с ним трое, которые опыта хождения в гуще заражённых не имеют совсем. Степень их эмоционального напряжения держалась где-то у пиковых значений уже довольно долгое время. Найти место надо, передохнуть немного. Но такого, как на зло, не попадалось, не будешь же прятаться в раздолбаной АЗС, например, или вон, башня водонапорная среди деревьев виднеется или как минут двадцать назад, территория какой-то стройки. Везде шныряли заражённые. В эти места или хорошо вооружённым крупным отрядом соваться или вот так, при наличии ценных и полезных Даров. И то, без Медоеда они здесь и часа не прожили бы. Стоит только одной твари прознать, что здесь есть свежее мяско, в виде пяти тушек, поймёт и вся округа. Вот и хоронились рейдеры по кустам погуще и подолгу пережидали. На одной из таких остановок Медоед поинтересовался:
— Шалый?
— А?
— Планы-планами, конечно, но как мы отсюда будем обратно выбираться? Сам видишь, что творится. Никакой грузовик здесь не проедет и километра. На броне если только, но где её взять… да и то, тоже, до первой серьёзной твари, вскроет, как банку шпрот.
— Это, как раз и не самая большая проблема. Мы, Медоед, немного не с той стороны подходим. Сейчас мы идём вдоль городского кластера. Ещё один или два кластера, на границе сворачиваем налево и следующий уже будет наш. Сам увидишь, через пару километров попроще станет. И выбираться мы будем по этому «коридорчику». Твари, конечно и там есть, но их не так много. Дорога тоже есть, как мне рассказывали, чаще всего просёлок, не шоссе какое-нибудь. Пролететь километров десять всего надо, дальше тварей меньше и ехать спокойно можно будет.
Хрень какая-то, подумал Дима, слушая Шалого. Что-то здесь не то, совсем не то. И Клоп с Алиной не парятся. Или же я чего-то попросту не знаю? Ладно, окончил свои размышления Дима, по месту определюсь.
До места добрались спустя только почти три часа, уже и солнце перевалилось за полдень. Идти по лесу между двух городов оказалось ещё сложнее. Вернее, медленнее. Хорошо, что лес не сосновый, подлесок достаточно густой и много кустов, где и прятались рейдеры. Ограда, бетонный забор, метра два с половиной и увитый поверху колючкой, появился неожиданно, можно сказать даже, уткнулись в него. Пройдя вдоль пару десятков метров, обнаружился и проход. Что за тварь умудрилась проломить армированную плиту, оставалось только догадываться и надеяться, что её не окажется на внутренней территории. Развитых заражённых не было, об этом почти сразу сказал Дима.
Заглянув в пролом, люди смогли оглядеть территорию совсем небольшой военной части. Прямо перед ними, метрах в пяти от ограды имелась ещё одна, уже попроще, из металлической сетки, всё с той же колючей проволокой поверху и была прорвана уже в нескольких местах. Дальше располагалась площадка для физподготовки с простенькими тренажёрами и турниками. За ними, через узкую асфальтовую дорогу плац, площадка метров тридцать на двадцать. По левой стороне небольшое двухэтажное строение, видимо, штаб. Напротив, через плац, казарма, тоже двухэтажная, но размером побольше. И замыкали этот «дворик» боксы для техники, похоже, строение с четырьмя высокими и широкими воротами, двое из которых распахнуты и зияли пустотой внутри. Двое других ворот оказались открыты самым распространённым в Улье способом, вырваны и измяты неведомой тварью. И в тех боксах что-то находилось. За казармой имелся ещё какой-то комплекс, но с места, откуда сейчас осматривались путники, рассмотреть, что там, не было возможности. Видно только край металлической ограды и вышку на углу. Наверное, с той стороны располагался выезд с территории части и КПП.
О бойне, что здесь произошла, свидетельствовали останки, растащенные костяки, обрывки одежды и выбитые стёкла почти во всех окнах зданий.
— Двадцать шесть заражённых, — произнес Дима. — Почти все в зданиях. На плацу парочка. И за казармой ещё несколько.
— Хреново дело… — начал Шалый. — Если хоть одна нас заметит, здесь соберётся их ещё больше. Алина?
Девушка, по ней было видно, что вымотана, отрицательно качнула головой.
— Плохо…
— И что делаем? Тут сидеть тоже не вариант, — озвучил Клоп очевидное.
— Отвлечь их надо, — произнёс Дима. — Выезд с территории с какой стороны? Там, за казармой?
— Наверное… — после заминки ответил Шалый. Самое интересное, что в эмоциях «прозвучал» положительный ответ. Почему тогда «наверное»? Задумываться над этим Дима сейчас не стал.
— Я тогда и отвлеку. Есть опыт, не смотрите на меня так, — усмехнулся он. — Пошумлю с той стороны, не сильно, чтобы только этих с мест сдёрнуть. Как только твари за мной потянутся, вы бегите к штабу и прячьтесь там. Затем вернусь и уже зачистим остальных. Только такой вариант вижу.
— А если тебя там убьют? — Клоп.
— Значит судьба такая, — пожал плечами Дима и добавил:
— Не убьют, не волнуйся. Серьёзных заражённых здесь нет, отобьюсь, убегу, если что. Алина, ты совсем пустая? На разок хотя бы хватит, до здания добежать?
— Не знаю я, — буркнула девушка. — Последний раз уже по голове било, как молотком.
— Час назад это было. Должна уже немного восстановиться, хватит на один раз, — произнёс Дима.
— А если вырублюсь или чего похуже?! Умник, блин! — Зашипела Алина.
— Тут расстояние, доплюнуть можно, да и надо, сама не понимаешь будто.
— И как мы узнаем, остался ли кто-нибудь в здании? — перебил начинающийся спор Шалый. Привыкли уже быть в курсе, что вокруг творится.
— Связь нам нахрена? — напомнил Дима, вытягивая из кармашка наушник на спиральном проводе. И правда, свои рации тоже имелись и даже с гарнитурами. Не пользовались ими по простой причине, надобности не возникало, шли группой и не разделялись.
— Тьфу… точно… хорошо, так и сделаем, значит. Иного варианта не вижу пока. Может, Клопа с тобой отправить?
— Нет, одному сподручнее.
Клоп, уже набравший воздуха, чтобы ответить, выдохнул. Явно с облегчением. Дима про себя усмехнулся.
— Я пошёл. Сейчас рядом никого. Последняя тварь минут пять назад проходила метрах в ста от нас. Но всё равно, слушайте. С той стороны Даром могу и не достать, чтобы предупредить.
Медоед снял из-за спины автомат. Глушитель уже давно наверчен и оружие готово к использованию.
— Ни пуха, — пожелал Клоп.
— К чёрту. Смотрите в оба, тоже. Как только твари потянутся, ждите ещё минут пять и можете выдвигаться. Ну и я свяжусь тоже.
— Поняли, — ответил за всех Шалый. В эмоциях людей снова поднялась тревога и беспокойство. Даже страх. Оно и понятно, до этого Медоед филигранно отводил группу от столкновения с заражёнными, а сейчас им снова придётся действовать по-старинке. Поэтому и боялись.
Пощёлкали рациями, проверяя связь и через несколько секунд Медоед растворился в зарослях подлеска.
— И ведь не слышно его даже… — произнёс Клоп, поежившись. Сейчас людьми овладела некая «прохлада», возникающая в конечностях каждый раз, когда пугаешься или появляется неуверенность в дальнейших действиях.
Медоед, тем временем, в темпе продвигался вдоль бетонной ограды, обнаружив по пути ещё несколько обваленных плит. Тёршегося у забора с той стороны зараженного, парень «уложил» Даром. Дойдя до угла, снова осмотрелся. Всё те же заросли, нихрена не видно, но и ладно, есть эмпатия. До ворот Медоед добрался через ещё пару минут. Военная часть и в самом деле маленькая, охватывается эмпатией полностью и даже чуть дальше хватает. Товарищи сидели на месте и очень беспокоились, вроде как спорили о чём-то, периодические, более яркие вспышки эмоций говорили об этом.
Ворота на территорию оказались распахнуты настежь, вернее, только одна створка, вторая, смятая, словно в неё влетело что-то крупное и тяжёлое, была выворочена с петлями из бетона и валялась метрах в четырёх от ограды на обочине асфальтового «языка», переходящего метрах в двадцати в грунтовку.
К слову сказать, заражённые, что находились поближе, уже начали беспокоиться и разбегаться, почуяв Крючья. Трое бегунов, столбами стоявшие у КПП, бросились к огороженной металлической сеткой насыпи. Вот он и бункер, похоже. Точно, вон и въезд, закрытый мощными с виду воротами. Склад какой-то подземный, не бункер. Интересно девки пляшут, подумал Дима. Пара заражённых ощущались и где-то там, ниже уровня земли.
Выйдя прямо на дорогу, Медоед встал в проезде и положил руки на автомат, раздумывая как быть дальше. Стрельнуть? Есть вероятность, что на пусть и заглушенный выстрел подтянутся и твари из леса. До ближайшей метров сто пятьдесят.
— Ну что там у тебя?! — в наушнике прорезался голос Шалого.
— Нормально всё, сейчас вытягивать тварей начну. Приём.
— Понял тебя, Медоед. Ждём. Отбой, — чуть более спокойно ответил командир.
Медоед вздохнул и прошёл ещё метров десять, мимо разваленной будки КПП. Где-то впереди послышалось урчание. До здания казармы отсюда было метров, может, семьдесят. Когда повалят твари, нужно их на расстоянии держать, чтобы Крюки не почуяли, разбегутся тогда, ищи потом. А так, вытянуть их из зданий, увести с территории и перещелкать Сдвигом. Намного проще, конечно, попросту пойти и убить их всех. Но наличие напарников, которые не знают об этом Даре Медоеда, усложняло дело. Доверять им полностью Дима не собирался и свои козыри раскрывать не стремился, поэтому и стоял сейчас на открытом месте, ожидая появления заражённых. Засуетились, отметил парень начавшееся движение среди заражённых.
Где-то впереди послышался звон бьющегося стекла. Давайте, родимые, бегом к папочке, подумал Медоед.
— Вижу заражённых, трое, выскочили из штаба, — снова Шалый и снова не соблюдает привычный Диме порядок связи.
— Принял. Отбой, — коротко ответил Медоед и сам не очень соблюдающий эти правила.
Первые заражённые показались секунд через десять. Четыре бегуна, не спеша, вышли из-за казармы, оглядываясь и принюхиваясь. Вот ещё один выпрыгнул из окна второго этажа. Дима свистнул, привлекая внимание. Звук по лесу вряд-ли уйдёт далеко, а вот находящиеся на территории части твари точно услышат. И правда, не прошло и пяти секунд, как хаотичное поначалу движение заражённых, стало более упорядоченным. Те четверо уже заметили Диму и рванули к нему, радостно урча на всю округу. Вот ещё двое выпали из окон, со стороны боксов бежит ещё один. Потянулись твари и из штаба.
— Медоед! Твари пошли! Почти десяток из штаба выбежал!
— Принял, Шалый. Всё, не мешай, работаю. Отбой.
— Отбой.
Дима и сам прекрасно видел всю картину. Практически все твари сейчас двигались в его сторону. Пора и отходить, подумал он, разворачиваясь и лёгким бегом устремившись к воротам. Позади вспыхнули ещё большим гневом и Голодом около двух десятков «носителей» эмоций. Дима отбежал метров на пятьдесят, дорога прямая, как стрела и поворачивала только метрах в ста дальше.
Развернувшись, Медоед снова стал ждать. Первые твари уже показались в проёме и заметив фигурку человека, с ещё большей прытью бросились к нему. Отбежав ещё на десяток метров, Дима снова остановился и тут же начал убивать. В прямой видимости Сдвиг работал, как автомат. Не прошло и десяти секунд, как первая, самая резвая пятёрка улеглась с пробитыми головами. За ними неслось ещё семь тварей и они так же быстро «кончились», лишь последний заподозрил что-то неладное и попытался свернуть в лес, но до обочины докатилось уже мёртвое тело. Ещё пять тварей появилось секунд через десять. Пёрли так же резво и не сразу поняли, что впереди лежат грудой мёртвых тел их же собратья. Понять и не успели, легли так же быстро.
Ещё двух тварей Дима упокоил уже «вслепую», те, видимо, поняли, происходит что-то нехорошее и показываться из-за ограды не спешили. Когда с ними было покончено, Дима пешком направился в сторону части.
Дойдя до кучи тел, Медоед, напрягая кинетику, сгрёб трупы за обочину. Тут же заработал «моторчик» подкачки энергии. Минут пять и восстановится, хотя много сил и не потратил.
— Медоед на связи.
— Слушаю.
— Можете выдвигаться. Осталось пять заражённых, пустыши, по-ходу, где-то заперты. Двое в штабе, на первом этаже ближе к центру здания. Один в боксах трётся и двое в казарме. Ещё двое под землёй, в бункере, я полагаю. Приём.
— Поняли тебя. Скрыта не будет. У Алины кровь носом пошла.
— Принял. Осторожнее. Вокруг, вроде, никого больше, но всё равно в оба глядите. Я тоже подтягиваюсь. Отбой.
— Отбой.
Через пару секунд Дима понял, что товарищи начали передвижение. Сам он уже миновал ворота и шёл по дороге к зданиям. Парочка тварей, что остались в казарме, когда Дима проходил мимо, наверное, опорожнились от страха, точно, пустыши и заперты.
— Слышь, Медоед, а какого мы хоронимся, если ты посреди плаца шпаришь, будто нет никого? — снова послышалось в наушнике. Видят, значит, его. Определив местонахождение товарищей, Медоед осклабился и помахал им рукой.
— Я, Шалый, всё вижу. А вы, нет.

* * *

Штаб зачистили без проблем, один из пустышей находился в туалете, а второй заперся в подсобке, будучи ещё человеком. Внутри здания царил беспорядок, попахивало мертвечиной от разбросанных и обглоданных костей. Брызги и пятна крови везде, местами даже на потолке. Мебель побита в щепки. И гильзы, немного. В некоторых местах на стенах имелись отметины от пуль. Нашлось и оружие, стандартные АКМ-74, правда, в плачевном состоянии, не годные для использования.
После штаба принялись за казарму. Всё тоже самое. Останки, беспорядок, кровь. Возле оружейной комнаты, разве что, вояки держались ещё какое-то время, здесь гильз насыпано изрядно, имелись и несколько обглоданных трупов бегунов. Ну и кровищи налито, словно на скотобойне. В общем, интересного ничего.
Затем двинулись к боксам. Там упокоили довольно прыткого, но стремящегося не напасть, а убежать, бегуна. И здесь людей ожидал крупный облом. Два грузовика оказались разбиты в хлам. Один и без этого находился в полуразобранном состоянии, а вот второй, изначально целый, сейчас представлял собой измятую груду металла.
— Херово дело… — прокомментировал зрелище Клоп и остальные молча согласились.
— Зря, получается, жопами рисковали? — Алина.
После недолгого молчания Шалый произнёс:
— Склад подземный глянуть надо.
— Его открыть сначала бы, ворота заперты. Тварь какая-то явно туда пробраться пыталась, но ничего не вышло, — сказал Медоед.
— А без Кардана, хрен, что сделаем. Он один мог сквозь стены ходить. Взрывать ворота снаружи, это самоубийство, всех тварей соберём с округи, — сказал Клоп.
— Идём смотреть, — задумчиво произнёс Шалый.
Ворота в подземные помещения выглядели мощно. Створки «украшали» глубокие борозды от чьих-то когтей, наверное, всё-таки Элита, подумал Медоед, но вскрыть их у монстра так и не вышло. Люди стояли перед воротами, как тот баран из поговорки и почесывали головы.
— Мда… так что делать будем? — со скепсисом в голосе спросила девушка.
— По идее, должен быть ещё один вход. Для людей. Типа секретки что-то.
— И сколько мы искать этот вход будем? — спросил уже Клоп.
А Дима уловил в эмоциях Шалого нечто, что говорило о том, что он знает, где этот вход, но пытается сейчас придумать отговорку, чтобы это знание не всплыло сразу. Почему? Был здесь до этого и врёт, что сам тут в первый раз? Возможно. Но опять же, почему? Или та история про погибший трейсерский отряд и двоих выживших трёп? Тогда получается, Шалый всех использует, можно сказать, в тёмную. Знал ли Кардан? Наверняка. Он-то с Шалым, судя по их рассказам, с самого начала, Клоп и Алина позже присоединились. Ладно, всё равно не выяснить, а подозрения дело такое, может и боком выйти.
— Сколько надо, Клоп, столько и будем искать. В штабе должны быть документы. Сейф какой-то, не знаю. Но по-любому ещё один вход есть, — ответил Шалый.
— Ну, хер ли делать, ищем тогда. Стрёмно, однако, такой путь проделать, друга потерять и в пустую… — Клоп.
А Дима уже знал, как можно найти этот второй вход. Но ему требовалось некоторое время и желательно, чтобы никого вокруг не было. Медоед хотел «посмотреть» кластер, возможно и удастся найти момент, как кто-то из служивых этим самым вторым входом пользовался. Правда, существует опасность «не выплыть», если нырнуть поглубже в этот эмоционально-информационный поток…
С другой стороны, второй вход, по-любому, «найдётся». Шалый уходить ни с чем, явно не намерен.
— Идём в штаб, ищем сейф или секретку — сказал командир.
— Я по территории пройдусь, может, найду чего, — ответил Медоед. — Если что, по связи предупрежу.
Шалый поёрзал усами, не очень довольный таким желанием напарника, но и отказывать причин не находилось.
Когда троица рейдеров скрылась за казармой, Дима обошёл насыпь и уселся на землю, настроился и осторожно «соскользнул» в транс. Картины бойни Медоед «промотал» быстро, не зацикливая на них внимания. Вот оно, похоже!

* * *

««Охренеть же, как страшно! Валить, валить отсюда! Откуда эти монстры здесь?! Ключ, ключ в кармане…»
Вокруг отовсюду трещали выстрелы, со всех сторон кричали сослуживцы, разрываемые на части невесть откуда взявшимися чудищами! Особенно сильная стрельба доносилась из казармы.
«В караулку, быстрее! А это что?!»
Вскинуть автомат, отдача лягается прикладом в плечо, монстр валится на асфальт, разбросав мозги. Ещё очередь и второй ложится неподалеку.
«Да что же это за хрень?!!»
За казармой слышится рык особенно большой и злобной твари, Андрей её не видел, но не сомневался, что встречаться с монстром не стоит.
«В караулку… быстрее, пока дежурный изнутри не заперся, там вход в хранилище..!»»

* * *

«Выплыть» удалось лишь приложив довольно большие усилия. Дима не сидел, а уже лежал. Вот же дерьмо… чужие эмоции до сих пор владели сознанием, а тело подколачивало от пережитого ужаса. Кое-как, вновь приняв сидячее положение, Медоед приложился к фляге. Помочь восстановиться живчик, не помог, но вот алкоголем немного «прояснило» голову. Караулка, значит. А где она? Да вот же, смотришь на неё.
Нужное строение оказалось за насыпью с воротами. Небольшая, приземистая бетонная коробка, крашеная в зелёный камуфляж с узкими окнами-бойницами и торчащей трубой, наверное, вентиляции.
Когда встал на ноги, нехорошо качнуло. Нет, ну его нахрен, такие «поиски», себя чуть не растерял, подумал Дима. Правильно отец говорил, не лезь «глубоко». Ох… папа… снова грудь стиснуло. В душе, он, наверное, уже давно простил отца, но вот признать это никак не желал…
Металлическая, довольно мощная дверь в караульное помещение оказалась распахнута. Дальше небольшой тамбур, а из проёма в комнату отдыхающей смены не хило так валит гнилью. Дима поморщился, натянул шемаг на лицо, легче, правда, не стало и вошёл внутрь. Комната оказалась Г-образной формы. Маленький «аппендикс» в углу забран толстой решёткой и за ней дверь, по виду, не хуже входной. Сорвать решётку тварям, видимо, не удалось, лишь погнули местами прутья. Мощный засов с замком так просто не вскрыть. Крючьями попробовать, пришла мысль. И как потом объяснять? Основное помещение представляло собой визуальное пособие, что будет, если в маленьком замкнутом помещении запихнуть кому-нибудь в распоротый живот вязанку взведённых гранат. Всё в крови, ошмётки плоти, отдельные кости и разбитая в труху мебель, которой не так и много было. Диван, стол, пирамида для оружия и несколько стульев. Ну и буржуйка, тоже представлявшая сейчас из себя жалкое зрелище. Значит труба от печи, а не вентиляции.
— Медоед? Что у тебя? — обозначился Шалый.
— Нашёл вход. Всё оказалось проще, чем мы думали. В караулке. Правда, здесь решётка и дверь. Заперты, естественно.
— А у нас ключи, — весёлым тоном ответил Шалый. — Отлично, будь там, мы подтянется через минуту.
Нашли, значит? Или это Шалый «нашёл», возник вопрос у парня. Всё больше подозрений возникало, что усатый товарищ здесь уже бывал. И не вяжется это никак с его историей… с другой стороны, нужны тебе, Дима эти разборки? В общем-то, пофигу, но всё же неприятно от этой недосказанности…
Засов и дверь открылись без проблем. Дальше находилась лестница, уходящая вниз, в темноту. Включили фонари, начали спуск. Дима шёл первым, отслеживая перемещения обезумевших от страха заражённых. Один из них находился в каком-то закрытом и небольшом помещении и сейчас метался из стороны в сторону. Второй был в явно большем помещении, наверное, тот самый склад и сейчас улепётывал подальше, удаляясь от людей.
Спустившись на четыре пролёта, рейдеры оказались в небольшом шлюзе с одной дверью, выглядевшей гораздо мощнее и крепче, чем наверху и была открытой, что очень радовало. Наверное, тот самый Андрей, что так сюда рвался и забыл запереть её. Лучи фонарей метались по бетонным стенам с потёками влаги.
— Да не мельтешите вы так! Нельзя что ли ровно фонари держать?! — не выдержал этого светопреставления Медоед. — Здесь всего два пустыша. Кстати, наверху-то дверь не закрыли…
— Ёпт, точно! — выругался Шалый. — Я сейчас.
И он быстро начал подниматься, бухая берцами по лестнице. Через минуту раздался звук закрывающейся тяжёлой двери и щелчок замка.
— Ну, вперёд, что ли… — скомандовал вернувшийся рейдер. Двинулись.
Проход вывел людей в ещё одно небольшое помещение, что-то вроде проходной с маленьким окошком дежурного по правую стену и тут же ещё одна решётчатая дверь. И так же не заперта. Сразу за ней выход к основным помещениям хранилища. Широкий, в пару метров, коридор расходился в обе стороны и в длину имел не меньше двадцати метров, на концах поворачивая под прямыми углами и вёл куда-то дальше. Стены окрашены самым что ни на есть казённым образом, синим до уровня плеч и к потолку белым. Здесь было три обычных, деревянных двери и за крайней левой находился первый заражённый. Его уже было слышно, скрёбся в дверь и жалобно урчал.
— Чего это с ним? — спросила Алина.
— Рад встрече, гадёныш, — произнес Клоп.
— Боится будто, — снова сказала девушка.
— Да и хер на него, — снова Клоп. — Пусть боится.
На центральной двери имелась табличка, гласившая, что здесь находится комната смены дежурных по хранилищу.
Правая дверь открывала проход в помещение генераторной. Это хорошо. Если удастся запустить резервное питание, то не придётся бродить в темноте. За третьей дверью архив, там и скрывался пустыш.
— Привалю пустыша, — сказал Дима и направился к нужной двери. Остальные пошли в генераторную, даже не обратив внимания, что парень без фонарика. Секунд через десять из темноты громко хлопнули два выстрела. Даже с глушителем, в замкнутом помещении звук получился внушительным. Тем более, в тишине.
— Да чтоб тебя! — ругнулся Клоп, посмотрев в сторону Медоеда. — Открыл бы дверь, да по-тихому сработал!
— Так проще, — донёсся из тени голос Медоеда. — И вонять не будет по всему складу.
С резервным питанием разобрались быстро. Топливо в генераторе было, но немного, поэтому решили включить только аварийное освещение. Проморгавшись, зажглись лампы, окрасив всё в тревожный красный цвет.
Дальше рейдеры начали планомерный осмотр помещений подземного комплекса. Оказался он, к слову, не очень и большим, но забитым доверху. Из коридора вели два выхода в складское помещение. Правый выводил сразу к стеллажам, а левый вёл в ещё одну комнату, что-то вроде приёмо-учетного пункта. Здесь тоже имелись большие, пустые сейчас полки.
В основном помещении склада людей ожидал сюрприз. Вернее, больше всех удивился Дима. Он-то ожидал склад с оружием и всяческими другими армейскими «игрушками», а на деле всё оказалось по-другому. Большую часть помещения занимали стеллажи, забитые разнообразными предметами, никак к военным не относящимися. А уже другая, меньшая часть, буквально три стеллажа хранили на себе армейское вооружение, в основном, боеприпасы.
— И что это? — кивнул Дима головой на завёрнутые в упаковочный полиэтилен пачки банкнот. Здесь их было много. Очень много.
— Это хранилище вещдоков МВД, — ответил Шалый. — Но бумажки эти нам не нужны… — командира прервали.
— Нашёл! — послышался голос Клопа из-за другого стеллажа.
Подошли к товарищу. Он держал в руках брикет с содержимым белого цвета. В свете аварийки, правда, розово-красного.
— Сколько тут? — спросил Шалый.
— На бирке написано двести четырнадцать кэгэ.
— Нормально.
— Шалый? — обратился Дима.
— Чего?
— Объяснить ничего не хочешь?
Напряжение в эмоциях людей тут же скакнуло. Алина, находящаяся позади, ещё и направила пистолет ему в спину, думая, что он не знает.
— Чего объяснять-то? Наркоты никогда не видел? Гхм… хотя да, откуда. В общем, я сейчас расскажу, а ты сделаешь правильные выводы и всё будет тип-топ, — в своей манере протараторил командир. Свой автомат он держал стволом вниз. Достав из вскрытой палеты ещё один брикет, Шалый продолжил:
— Вот это, Медоед, кокаин. Откуда его тащили в нашу Необъятную… в смысле, ну… ты понял, в общем, я не знаю. И порошок этот куда лучше любого оружия. В плане продажи, конечно. Оружие в Стиксе достать гораздо проще, чем хорошую, привычную дурь. За траву не говорю, хотя и с ней здесь не айс. Так вот, спора в нас, как ты знаешь, не терпит всяких конкурентов, мы не болеем и всё такое. То есть, вот от этого, — он потряс брикетом, — ты никогда не загнёшься. Физической зависимости нет. Только психологическая. Но мы это дерьмо не принимаем, так что, насрать. А отлетает кокс, особенно в Камелоте, только успевай продавать. Тут два центнера, хватит держать в наркотическом угаре всё население нашего стаба с гостями в течение месяца беспрерывно. Конечно, так делать никто не станет. Мы сдадим товар в хорошие руки за хорошую цену. Хватит нам и на будущий отряд. На первых порах, конечно. Затем скатаемся ещё раз, уже более подготовленным составом.
— То есть, трейсерский отряд это так, ширма?
— Нет конечно. Охотиться на заражённых и развивать себя любимых это задача номер один, как и вот это, — Шалый снова тряхнул брикетом. — Заработок, то бишь. Тут кроме порошка ещё много чего есть. Оружие контрабандное, иностранные образцы даже есть. Это всё, что нелегалы и всякие бандиты тянут через границы государства и что доблестные погранцы конфискуют. А потом это падает в Улей, к нам.
— Почему не сказали сразу? Вы же все, получается знали, что идём не за оружием? — Дима оглядел напарников.
— Резких движений не делай, — шикнула Алина, чуть приподняв пистолет. — Нет, лучше сделай, чтобы был повод пристрелить тебя, — окончательно обозначила свою позицию девушка. Шалый поморщился, но ничего не сказал. Щит Дима выставил сразу, как почувствовал неладное, так что особо не волновался. Но стрельбы не хотелось. Дима хмыкнул в ответ и повернулся к командиру. Клоп стоял чуть позади и держал руки на автомате, но на Диму не направлял.
— Оружие, повторяю, здесь тоже есть. Но да, основная цель, это наркота. С неё навар гораздо больше. Не сказали потому, что я не был уверен, что ты согласишься на поход, если будешь знать, за чем мы собрались идти. Ты ведь солдат, взращенный государством, хрен знает, сколько от этого в тебе ещё осталось. А сенс нам нужен был дозарезу. Сам видел, через что идти пришлось. И да, без тебя мы бы хрен дошли, за это вот просто огромадное спасибо. Естественно, это не просто слова. При условии, конечно, что ты с нами и не начнёшь сейчас играть в рыцаря морали, принципов добра и дерьмократии, — Шалый выжидающе взглянул на Медоеда. Напряжение достигло пика, казалось, ложку в воздухе поставь, останется стоять.
Дима склонил голову набок, совсем, как отец, посмотрел в глаза Шалому. Уложить их? Он сможет. Шваркнуть Контузией и всё. А что дальше? В Камелот тогда путь заказан, а там ещё есть дела. Закончить этот рейд и оборвать контакты? Ну да, конечно. Зная об этом месте, так ему и дадут уйти. Вход рубль, выход вперёд ногами, называется. Остаться с ними? А в сущности, что такого? Ну да, наркота. Но не для себя же. А упарываются этим дерьмом только те, кто этого на самом деле хочет, насильно никому не впаривают. Да и сам он продажей заниматься точно не собирается. Что станет дальше с этими двумя сотнями кэгэ кокса его не будет волновать, пусть Шалый напрягается. Тем более, он явно знает, что с этим делать. Так что… что? Мысли эти пронеслись в голове Медоеда мгновенно.
— Не делай так больше, Шалый. Если уж вместе работаем, то работаем по-честному, а не вот так.
Шалый и Клоп облегчённо выдохнули. Алина тоже, хотя и ощущалось, что и другой вариант развития событий ей пришёлся бы по душе. Разумеется, она не была в курсе о всех возможностях Димы и очень удивилась бы, когда её же пушка посмотрела уже ей в лоб.
— Отлично! Я рад. На самом деле рад, Медоед. И да, такого не повторится. Ну и думаю, не нужно никому напоминать, что об этом месте никто посторонний не должен узнать. Наша корова и доить её будем только мы, — все кивнули.
Медоед обернулся к Алине, она всё ещё держала пистолет в руках и сказал ей:
— На будущее тебе, никогда так не стой. Мне только шаг в сторону сделать, а ты бы или Клопа или Шалого шлёпнула.
Клоп крякнул, поняв, наконец, что могло произойти. Но всё же напряжение начало понижаться до приемлемых пределов. Снова выдохнули и люди продолжили осматривать остальные стеллажи склада. На «военной» половине очень порадовали десять ящиков с выстрелами тридцатки. И бронебойные здесь и фугасы. В Камелоте этот боеприпас так же являлся сверх-прибыльным товаром. На чём только всё это вывезти? На горбу-то много не утащить.
Ответ обнаружился в следующем помещении, где нашёлся и второй пустыш. Эта часть комплекса представляла собой что-то вроде стоянки для транспорта и рембазы одновременно. Странное сочетание, как подумал Дима, но не это важно. Здесь стоял БТР-80. Вернее, их было два, но второй находился в разобранном виде, колёса сняты, все люки открыты и вокруг машины навалены запчасти. А вот первый стоял, по виду, готовый в путь хоть сейчас. Третья машина так же порадовала, наливник шеститонник на базе УРАЛа.
— Ребят, да это ж ох…ть, как нам фартит… — прохрипел Шалый, проведя рукой по ёжику волос.
— Скажи ещё, об этом вы не знали? — подковырнул всё же командира Медоед. Но усатый не обратил на это внимания, ответил:
— Об этом нет. Знал, что здесь всегда есть на чём уехать и увезти товар… — и снова эта недосказанность. Что-то всё-таки Шалый скрывал. И похоже, скрывал даже от своих друзей. Но сейчас ничего не узнать, мирным путём, по крайней мере.
— А кто умеет этой штукой управлять? — задала резонный вопрос Алина. Клоп тут же нашёлся с ответом:
— Так это ж КАМАЗ, по сути, только в другой обёртке. Разберусь. Лишь бы тоже не в ремонте стоял.
— Ну-ну… — с сомнением протянула девушка.
— И за стрелка кто? — спросил уже Медоед. — Я в таких и не ездил даже.
— Ты ж вояка, хоть и бывший, — сказал Шалый.
— И что? Я не мотострелок, у нас таких и не было. Со стороны видел, да, но даже внутри не сидел. Не моя, говорю же, область.
— В любом случае тебе разбираться, — ответил командир. Медоед покачал головой. Всё же легенда про службу на контракте имела и свои минусы. Вон, например, Шалый, думает, что если в войсках служил, то обязательно должен знать, как и окоп выкопать и как танком управлять… но разбираться всё равно придётся, да и чего греха таить, Диме самому интересно. КПВТ в четырнадцать и семь миллиметров прикурить даст любому. Мелкую Элиту даже отпугнуть может. А технику, вроде обвешанных стальными листами пикапов, что здесь так популярны, разбирает на запчасти не хуже той же тридцати миллиметровой пушки.
Внутри БТР выглядел… наверное, как и должен выглядеть БТР. Всё угловато и по-совдеповски просто, как молоток. Клоп, когда уселся на место механика-водителя, поначалу был очень ошарашен приборной панелью, на которой имелось не меньше десятка всяких приборов, должных показывать то или иное состояние систем бронемашины. Имелись и тумблеры, что-то включающие и выключающие. Похоже, с «разберусь», Клоп несколько преувеличил. Но, как и в любой другой военной технике, всё было подписано, для дураков, то бишь. Минут через пятнадцать будущий механик-водитель, пока остальные осматривали въездные ворота и помещение в целом, матерясь и сплевывая, вылез из нутра машины и объявил:
— Разобрался вроде. Только с порядком запуска не понимаю. Вот нахера такие сложности?! Нельзя, как в обычной машине, вставил ключ и завёл?!
— То есть что, не запустишь? — спросил Шалый.
— Тут без бутылки водки не разобраться…
— Так там где-то документация должна быть, поищи. К любой игрушке есть инструкция, — вспомнил слова Баса
Дима.
— Мдэ… интернета не хватает, конечно… спросил у «гугла» и всё, — протянул товарищ.
— Давай-давай, Клоп, запустить эту малышку по-любому надо, — сказал Шалый.
— Да понятное дело, надо… ладно, поищу, не найду, так методом тыка попробую.
— Не поломай только, тыкатель, блин, — снова съязвила Алина.
Ворота и механизм их открытия оказался на удивление простым. На створках имелись корабельные «штурвалы», которые, собственно и отпирали мощные засовы, расположенные внутри ворот. Попробовали, крутятся. Отпирать пока, естественно, не стали.
— Надолго тут задержимся? — спросила Шалого Алина, когда они с Медоедом присели на табуретки в углу помещения. Здесь было нечто вроде зоны отдыха. Стол, несколько табуретов, даже чайник имелся с чаем и вскрытой пачкой затвердевшего печенья, а на стенах висели плакаты с разнообразной информацией, касающейся ремонта техники.
— До завтра точно. Разберёмся с транспортом, забьём товаром, передохнём и в путь. Еды в достатке, считай. Воду, думаю и тут найдём. В общем, может и послезавтра двинем отсюда.
Алина кивнула, мельком глянув на Медоеда. Из БТРа в этот момент донёсся радостный голос Клопа:
— Нашёл! Медоед, ходи сюда, тут и про пушки есть, тебе тоже полезно почитать будет!
Дима хэкнул и поднявшись с места, направился к бронемашине.
Спустя минут пять БТР загремел на всё помещение двигателем, портя воздух густым выхлопом. Заглушив машину, Клоп с гордым видом вылез наружу.
— Ну? Сказал же, разберусь!
Алина всё с тем же скепсисом покачала головой. Следом вылез и Медоед.
— А ты что скажешь? — Шалый.
— БэКа загружен, башня вертится. Главное, не перепутать, что крутить и куда нажимать.
— Отлично. Ладно, с этим разобрались, вроде. Сейчас отдыхаем и за работу, перетащить добро надо, в общем, сами знаете.
«Добро» носили часа три. Брикетами с порошком уложили всё пространство десантного отделения, предварительно уложив два ящика тридцатки. Места осталось ровно чтобы уселась Алина и на запасной БК. Коробов к ПКТ уложили побольше, зарядить проще, вставил короб в «люльку», подал ленту и всё. Среди «вещдоков» нашлись и интересные образцы оружия, четыре винтовки «Штайр» и снайперскую PSG1 под ходовую «семёрку» тоже уложили в «багаж». Откуда и что это за контрабанда такая, рейдерам, конечно, никто не сказал. Остальное, в общем-то, пусть и было «вкусно», да и вообще, весь этот склад вывезти бы, но не по Сеньке шапка пока что. И так «затарились» по самое не могу. БТР, как сказал Шалый, им, конечно же, не оставят, но тоже уйдёт за хорошую цену. Доехать бы только, как сказала Алина, на этом «золотом» гробе до стаба.
Следующие сутки рейдеры занимались, по большому счету, ерундой. Перетряхнули ещё раз склад, но нового ничего не обнаружили. Долили топлива в генератор и БТР, после этого с освещение стало гораздо лучше, от красного тревожного света уже и головы болеть начали. Трупы пустышей завернули в полиэтилен, чтобы не воняли и уложили возле ворот. Нашлась и краска, чёрная, ей замазали бортовые номера БТРа. И в общем-то, на этом занятия закончились. Дима время от времени залезал на место стрелка, «привыкая» к приборам, наводясь то на ворота, то на какой-нибудь из плакатов. Башня крутилась медленно, это плохо. Ради эксперимента залез в другой БТР и попробовал применить кинетику. В результате, что-то негромко хрустнуло и поворотный механизм перестал работать. Пришлось от этой идеи отказаться, хорошо ещё, догадался на другой машине попробовать… рассказывать об этом, конечно же, никому не стал. Разобрался с перезарядкой КПВТ, оказалось не так сложно, но муторно. И возникал вопрос, как они поедут? Места в бронемашине и так не много, с «багажом» и вовсе не осталось, а ехать не близко. Да и вообще, не вызывала эта стальная коробка доверия, всё-таки привык на своих двоих передвигаться. Здесь же и не убежишь, в случае чего. Но иного варианта нет, так что придётся смириться.
Остальные проводили время, в основном, в комнате для дежурной смены. Шалый с Клопом резались в карты, иногда присоединялась и Алина. Дима в этом не участвовал, не умел, а потому читал найденные здесь же журналы и книгу о похождениях спецназа в какой-то стране Восточной Европы.
Ради интереса порылись в документах в архиве. В помещении и правда, воняло. Пустыш здесь пробыл невесть сколько, поэтому люди похватали кипы документов в папках и изучали их уже в другой комнате. Происхождение многих «вещдоков» после этого стало понятным. Палет наркотиков оказался контрабандой из Афганистана, взятой с караваном боевиков. Отмечалась блестяще проведённая операция. Почему порошок не уничтожили, ответ найти не удалось. С деньгами всё проще, конфискат после ареста какой-то шишки в военных кругах. Почти полтора миллиарда рублей. Клоп чуть слюной не подавился, тут же размечтавшись, что бы сделал с такими деньжищами, попади такая сумма ему в руки «там». В итоге, минуты через две Шалый и Алина дружно велели ему заткнуться. С иностранными винтовками оказалось гораздо интереснее. В мире, откуда это всё провалилось в Улей, в России имели место быть частные военные компании, наподобие «Блэкуотер» в США. И вот одну такую ЧВК прикрыли за какие-то там незаконные действия и несколько единиц оружия осела на этом складе. Кроме того, здесь было много и другого стрелкового оружия, взятого с боевиков на Кавказе или конфискованного при задержании преступных банд. Нашлась, кстати и «трава». Опять же возник вопрос, почему всё это дерьмо лежит здесь, а не сгорело при утилизации. К слову, травку явно «использовали» не по-назначению. В смысле, использовали как раз по-назначению, но в обход законов. Один из брикетов оказался вскрыт и в нём осталось уже меньше половины содержимого. Больше интересного ничего не нашлось.
На ночлег расположились кто где захотел. Дима и Клоп, к примеру, устроили себе лежанки на полках в помещении приёмки на складе. Шалый и Алина заняли кушетки в комнате дежурных.

* * *

Ночью, ближе к рассвету, Диму разбудило тревожное ощущение. Открыв глаза, долго привыкал к темноте. Здесь-то она совсем кромешная, даже ночное зрение не сильно помогало, очертания предметов еле-еле угадывались.
Медоед прислушался, тихо. Начал расширять сферу восприятия эмпатии и понял, в чём дело. Над ними, по территории части сейчас неслась если не Орда, то очень много тварей. И если вдруг снесут караулку, могут возникнуть проблемы. Крупная тварь, конечно, не проберётся, но тот же топтун или кусач даже, вполне протиснется. Про более мелких и говорить нечего. С другой стороны, судя по перемещениям монстров, к насыпи приближаться они особо не горели желанием, большая часть из этой волны тварей как бы «обтекала» насыпь.
— Медоед? — проснулся Клоп, похоже, Дима разбудил своей возней, пока вставал с лежака и обувался.
— Я, — коротко отозвался парень.
— Ты чего, прижало что ли?
— Нет. Наверху заражённых полно, ломятся куда-то волной. Как бы караулку не снесли и к нам, хороших снов пожелать, не заглянули.
— Б…ть! — сон у товарища, как рукой сняло. — Надо остальных будить!
— Успокойся ты, пока не спускаются. Нужно только ту дверь запереть, что с лестницы сюда ведёт. Она мощная, долго выдержать должна, если что. Эх, сразу запирать нужно было…
— Ну нахер это если что, Мед… — сократил имя парня, видимо, разволновавшись, Клоп. — Не видно ещё, нихера… где этот фонарь-то, чтоб его…
— Глаза, — произнёс Дима и через несколько секунд зажёг свой фонарь, найденный, к слову, здесь на складе и направил луч под ноги напарнику.
— Ага, — поблагодарил Клоп, найдя, наконец, берцы. Помещение большое, так что амбре от носков не сильно ощущалось, хватало и других запахов. А как вот Алина это терпит… хотя, Шалый мог и не разуваться, пришла Медоеду вдруг глупая мысль.
Когда Клоп обулся и взял автомат, Дима махнул ему, мол, за мной и направился к двери в коридор. Шёл тихо, привычка уже, чуть если угроза, всё, тело само «на взвод» встаёт. Клоп же, хоть и старался идти потише, но не особо получалось.
Вообще, Дима и не сильно волновался, пока твари не видят, а лишь ощущают Крюки, то и не сунутся, даже Элита прежде сто раз подумает. Но запереть ту гермодверь необходимо, на всякий случай.
Через минуту Дима и Клоп стояли у тяжёлой двери.
— Сколько их там..? — спросил товарищ, слушая невнятный гул, доносящийся сверху, с лестницы.
— Много, нам хватит, не дай Улей. Остальных предупреди. Я дверь пока запру, — Клоп дёрнулся на выход, но Дима его остановил:
— Фонарь возьми.
— А ты?
— Я ж сенс.
Клоп принял из его рук фонарь и ушёл. А Дима, чуть напрягшись, захлопнул дверь. Звук получился в тишине очень громким. Со стороны людей тут же «донеслась» вспышка тревоги. Потом промелькнул страх, видимо, Клоп рассказал о происходящем.
На двери имелся такой же, как и на воротах корабельный «штурвал». Дима уже запер засовы, когда в помещение вошли Клоп с остальными, снова мельтеша фонарями.
— Что там?! — спросил Шалый. — Клоп говорит, Орда!
— Не, до Орды далеко. Но тварей много, я и сосчитать не могу. Пара сотен, может больше, — ответил Медоед. — Движутся как раз над нами.
Товарищи выругались на разные лады.
— Сюда могут добраться?
— Могут. Но не думаю, что станут. Наверное, какой-то из городов перезагрузился. Или просто кочуют.
— Хреново, если перезагрузка случилась…
Дима лишь пожал плечами.
— Да хер с ней, с перезагрузкой, лишь бы к нам не сунулись! — высказалась Алина.
— А Элиту ты можешь почувствовать? — спросил снова Шалый.
— Есть Элита, Шалый, есть. Но монстр сюда вряд ли пролезет. А мелочи можно не бояться, через эту дверь они не смогут пройти.
— Так нам ещё уезжать отсюда! А если Элитник тут останется нас пасти?! Ну пи…ц!! Вот она, расплата за везение! — воскликнул Клоп.
— Делать ему нехер, здесь оставаться, когда доступной жратвы подкинуло неподалеку. Мелочь какая может и останется, но не серьёзные твари.
— И откуда ж ты столько про заражённых-то знаешь?! — съязвила напуганная девушка.
— Опыта у меня всё же побольше будет. Да и очевидно, сама подумай, зачем заражённому пытаться выковырять нас отсюда, когда на соседнем кластере полно доступного мяса?
— Тупит она от страха, не обращай внимания, — подколол уже более-менее успокоившийся Клоп.
— Да пошёл ты! — тут же вызверилась Алина.
— Всё, хорош, успокоились! — вмешался Шалый. — Нас пока не учуяли, так что сидим тихо и бдим. Ты, Медоед, бдишь. Клоп, проверь ещё раз броню, чтобы без сюрпризов было.
— Я не механ, Шалый! Пока не поедем, ничего сказать не могу!
— Всё равно проверь.
— Ла-адно, — протянул он.
— Генератор включать не будем пока.
— Вещи собрать надо, — вставила Алина.
— Вот и давайте заниматься. Чтобы, если что, прыгнули в БТР и свалили отсюда.
Минут через десять Дима сообщил всем, что основная масса заражённых прошла, остались только отставшие и догоняющие. После этого собрались у БТРа решить, что делать дальше. Долго сидеть в этом бункере смысла нет, особенно, если города начали перезагружаться. Этот-то кластер тоже вскоре должен уйти на замену. Но и срываться прямо сейчас не стоило. Вероятность напороться на большую стаю всё ещё слишком велика. И тут уже никакой БТР не поможет. Решили в итоге обождать несколько часов, разведать обстановку и уже выдвигаться.
Время тянулось, как патока. Дима даже позволил себе вздремнуть. Остальные беспокойно сидели в комнате дежурных и тихо переговаривались.
Наконец, часа через три, решились действовать. Дима вызвался сходить наверх, разведать. Как он сказал товарищам, сейчас на территории части не больше десятка заражённых.
Решили сделать так: пока Дима наверху, остальные запускают БТР и готовятся к выезду. Когда от Медоеда придёт добро, открывают ворота, подхватывают парня и рвут когти отсюда.
Но планам, как всегда, не удалось сбыться. Караулку твари всё-таки разрушили и выход оказался завален обломками. Поругавшись на судьбу-злодейку, рейдеры решили поступить единственным оставшимся образом, открыть ворота и уехать. Так и сделали.
Клоп запустил БТР, Шалый и Алина устроились внутри, а Дима, ещё раз убедившись, что в непосредственной близости заражённых нет, начал открывать ворота. Открылись легко, будто створки и не весили по несколько тонн каждая. Тут же ворвался порыв ветра, принёсший с собой разнообразные запахи. Дима оглядел пространство впереди. Металлической ограды уже не было, снесли твари, равно как и вышки валялись измятыми железками. Пара десятков новых трупов заражённых тоже имелись.
Тот десяток монстров, что остались здесь, услышав громкий звук из открывшихся вдруг ворот, рванули к источнику, громко урча. Но находились ещё далеко, так что Дима смело вышел вперёд, махнув рукой Клопу, чтобы тот выгонял их «золотой гроб». Двигатель заревел громче и БТР медленно покатил на выезд.
Первая тварь, бегун, умер даже не показавшись из-за казармы. Второй и третий неслись со стороны боксов и так же упали замертво с пробитыми Сдвигом головами сразу, как оказались в зоне действия Дара. Другой, бежавший от КПП, наоборот, развернулся и дал стрекача, его Дима добивать не стал. Троица тварей, под предводительством лотерейщика, выходить из укрытия в казарме не спешили. Дима убил одного «сдвигом» и остальные резво попятились, выйдя за пределы действия Сдвига. К этому времени выкатился и БТР, Алина раскрыла люк, откинула аппарель.
— Давай реще!
Медоед запрыгнул внутрь, хотя, это громко сказано, скорее, протиснулся и занял своё место стрелка. Клоп тут же утопил педаль и тяжёлая машина, широко развернувшись, поехала к выезду из части. Шалый в это время сидел над картой, держась одной рукой за поручень.
— Пока прямо! Дальше должна быть развилка, там направо! Потом скажу куда!
— Понял! — проорал в ответ Клоп, в БТРе шум стоял невообразимый. Не озаботились рейдеры одеть шлемофоны и подключить внутреннюю связь.

* * *

Путь обратно в Камелот можно охарактеризовать одним ёмким и глубоким словом — задница. Нет, добраться до стаба удалось без больших проблем. Несколько отметин от пуль и исцарапанная в паре мест когтями топтуна броня, можно сказать, не в счёт. Самым главным минусом этой поездки стало отсутствие хотя бы минимального комфорта. Путники прокляли всё на свете, пока не добрались до знакомых мест. По дорогам расстояние вышло больше трех сотен километров. Вроде бы и плёвое расстояние, даже для Стикса, если ты, конечно, хорошо подготовлен к этому пути. Но вот трястись в набитом «ништяками» БТРе, грохоча на всю округу двигателем, это, удовольствие то ещё. Алина изнылась уже через два часа пути.
Первый и самый, наверное, опасный отрезок пути, километров десять, пришлись на побитую и ухабистую просёлочную дорогу, к которой лес подступал почти вплотную и рейдеры всё ждали звука когтей металлу или страшного удара в бок. Клоп гнал бронемашину, насколько это вообще возможно по такой дороге. Людей внутри трясло и мотало, как бельё в стиральной машине. Каждый не по разу ударился обо что-то выступающее или о какой-нибудь угол. Алина материлась, что тот сапожник и кляла Клопа и всю эту затею на чём свет стоит. На особо крутых ухабах свои пять копеек вставлял и Шалый. Диме же приходилось, наверное, хуже всех. Место башенного стрелка при такой езде становится самым неудобным. Тут тебе и прицел и ствольные коробки пулемётов, да и места совсем мало, а торчит всякого предостаточно. Стрелять при такой езде, естественно, невозможно, голову бы не разбить. А заражённых вокруг было немало. И все они с большим удовольствием рванули вслед за грохочущей железной коробкой. И снова выручали Крюки. Твари попроще, метров за тридцать резко меняли направление движения, а вот лотерейщики и выше уже не велись, хоть и поумеряли пыл. Таких Дима валил Сдвигом. Пока преодолели эти километры грунтовки и выехали на нормальный асфальт, Медоед успел отправить на тот свет не меньше трёх десятков заражённых.
Дальше дорога стала попроще, хотя в плане удобства ничего не изменилось. Клоп гнал машину, насколько это возможно.
Через, примерно час пути, когда первый адреналин схлынул и Клоп уже не втапливал педаль газа, навстречу вылетели два пикапа, наверное, муров и даже вполне вероятно, той самой банды, семерых из которой рейдеры так удачно подловили. Джипы почти сразу затормозили, одну машину повело и она загородила почти всю проезжую часть. Со второй заполошно затарахтел пулемёт и несколько пуль со звоном отскочили от брони БТРа. И тут же басовито заговорил КПВТ. Прицел показался Диме самым неудобным из всех возможных, в другом случае стрелять бы он начал первым. Пристрелочные выстрелы ушли в молоко, но Медоед тут же исправился и начал поливать машины длинной очередью. Пикапы заискрили от множества попаданий, в одном из них полыхнуло. Из того джипа, что ушёл в занос, всё же успели выскочить пару человек и рыбками нырнули с насыпи за обочину. А Клоп и не снижал скорости, так и приближаясь к избиваемым тяжёлыми пулями машинам. Позади что-то визжала Алина, но никто не обращал внимания.
Удар БТРа в заднюю часть, перегородившего дорогу джипа, лишь качнул тяжёлую бронемашину. А вот пикапу и без этого превратившегося в решето, почти оторвало кузов и, как пушинку отбросило на обочину.
Дима с остервенением завертел поворотный механизм, разворачивая башню. Ко всему прочему он выставил позади машины щит, хотя и было очень трудно его удерживать в движении. А через несколько секунд в щит ощутимо ударили пули, отозвавшись в голове болью. Дима зарычал и уже из ПКТ дал длинную, патронов на сорок, очередь, прижав горе-стрелков к земле. И затем усмехнулся, прямо на них сейчас выходила стая в десяток голов, привлечённая стрельбой.
После этой стычки дальнейшая дорога прошла спокойно. Да, иногда Дима давал очередь-две по зарослям кустов за обочиной, но больше для острастки. Однажды на дорогу, метрах в десяти от БТРа вдруг выскочил топтун, обезумевший от страха, он, видимо, просто спутал направление бегства. Но об этом знал Дима, а остальным показалось, будто монстр специально так сделал. Чудище, весом килограммов двести даже не делало попыток избежать столкновения. Когда бронемашина врезалась в тварь, топтун лишь пробороздил когтями по носу БТРа и спустя секунду остался позади, валяться измятой, кровоточащей, но всё ещё живой кучей мяса…
На ночлег остановились в пустой деревне. Чуть позже, правда, пришлось отбиваться от небольшой стаи, что вышла из леса к домам на звуки двигателя. Люди без проблем справились, практически не поднимая шум. Отлично отработал «Винторез» Клопа.
Когда вылезали из бронемашины, рейдеры ощущали себя старыми развалинами, настолько всё затекло от долгого сидения в неудобных позах. Кряхтели, с хрустом суставов разминались, разгоняя кровь по телу. А ведь им ещё, как минимум, половину следующего дня трястись в этой коробке…
Ночь тоже прошла спокойно. Около полуночи, разве что, пришла ещё одна стая, но учуяв Крюки, заражённые ретировались. Дима о них и говорить остальным не стал, смысл лишний раз тревожить. До «отбоя» практически не разговаривали, уставшие донельзя, быстро поели и кто-где, растянулись на спальниках, распределив дежурства. У Димы от усталости даже не хватило сил «заглянуть» в свой «архив» и в который раз попытаться поймать вечно ускользающую мысль, которая появлялась каждый раз, когда парень окунался в океан мысле-образов.
Свою утреннюю смену Медоед, можно сказать, проспал, эмпатия, если что, «кольнёт». Заражённые появлялись, но деревню обходили. Да и деревней этот посёлок на десяток залетевших с перезагрузкой домов, назвать нельзя. Основную часть кластера занимало поле, перечёркнутое узкой лесополосой и дорогой.
С рассветом рейдеры снова двинулись в путь и уже без остановок, сильно неспеша, добрались до Камелота. Не доезжая километров семи, их встретил патруль, даже чуть до стрельбы не дошло. И далеко не факт, что рейдеры вышли бы из этой стычки победителями, всё же броня БТРа способна выдержать пулю из «Корда» только на излёте, когда та потеряет львиную долю убойности. А на коротке из бронемашины получилось бы решето. Три хорошо оборудованные машины патруля, это не те придурки на расписных пикапах, которых рейдеры приголубили днём раньше.
В итоге Клоп вовремя вспомнил про рации и Шалому со второй попытки удалось связался с бойцами патруля и до конфликта не дошло. Ну и дальше, провожаемые завистливыми взглядами патрульных, в сопровождении одной машины, наконец, прибыли в стаб. О них, видимо, уже сообщили, потому что встречать рейдеров вышло человек пятнадцать бойцов и все стволы со стен были направлены на БТР. Не очень приятное, нужно отметить, ощущение.
Дальше началась суета, вопросы-допросы, хотя Немец особо не донимал, больше интересовался смертью Кардана и стычкой с мурами на базе отдыха. Но и он отстал. Вся основная морока с товаром и БТРом легла на Шалого. И Дима, спустя два часа, уже и темнеть начало, с нетерпением, быстрым шагом шёл в гостиницу, чтобы, наконец, принять нормальный душ, поесть нормальной еды и увалиться на нормальную кровать. Девчонку бы ещё под бок… но, не судьба, местных не хотелось…
Спустя ещё час, когда Дима вылез из душа, чистый и в хорошем расположении духа, заказал еды в номер. На планшете висело сообщение от Шалого. В двадцать два ноль-ноль он ждал всех у себя, подвести итоги рейда, помянуть Кардана и примерно набросать планы на будущее. До встречи оставалось ещё около полутора часов, так что Дима улёгся на кровать, в ожидании ужина, принялся листать странички местной Сети.
Встреча у Шалого вылилась в банальную попойку. О делах разговоров велось минимум, так что чуть поддатый Медоед не стал дожидаться её окончания и попрощавшись, ушёл. Тем более и всё быстрее пьянеющая Алина начала недобро «думать» в сторону Димы.
На выходе из общаги на парня попытались напасть. Два пьяных дебила, бомжеватой наружности «попросили закурить». Несколькими секундами спустя, оба мирно посапывали в траве у входа в общагу, отправленные несколькими ударами в глубокий сон. Больше по дороге приключений не случилось, спокойно добрался до гостиницы и скинув обувь, умывшись, завалился спать.

* * *

На следующий день встретиться с товарищами удалось только после обеда, ближе к трём часам. Дима хорошо выспался и проснувшись, долго ещё лежал в кровати, пытаясь восстановить в памяти детали сна. Снова снилась мама… и парень точно знал, что сон не был абстрактным или же «компиляцией» из воспоминаний, нет, наоборот, снилось что-то конкретное. Вроде бы мама показывала и говорила о чём-то о важном, но вот удержать в голове диалог не вышло…
На планшете висело сообщение от Шалого о новой встрече, что и логично. Время до встречи потратил на мелкие дела, вроде разбора рюкзака и чистки оружия. Грязную одежду и бельё сдал в прачечную. Попутно с этими мелочами посмотрел какой-то фантастический фильм про супергероев, которые мир спасали от довольно колоритных злодеев.
За полчаса до назначенного времени вышел из гостиницы и направился к бару, где Шалый и наметил встречу. Хотелось поесть нормально, поэтому и вышел пораньше.
Бар «Красная Жемчужина», как показалось Диме, внутренней обстановкой названию не очень соответствовал. Вроде и ожидаешь чего-то такого «дорогого», а на деле самая обычная для Камелота забегаловка. Добротные деревянные столы и стулья, диваны тёмно-бордового цвета, местами потерты. Стены отделаны деревом, то ли вагонкой, то ли имитацией бруса и покрашены морилкой. На стенах висели довольно большие плакаты различных полуголых девиц. Барная стойка, как и полка за ней, так же из массива дерева, окрашенного в тёмный, всё тот же бордовый цвет. И как символ, под потолком висел круглый фонарь красного цвета, сейчас, правда, выключенный.
Медоед занял столик, тут же к нему подскочил парень-официант. Сервис, нужно отметить, в Камелоте поддерживался практически в каждом заведении, за исключением, наверное, пары рыгаловок для самых бедных, конченых бухариков и лохов. В зале сейчас находилось ещё человек восемь разной наружности. Троица, явно «полевых» рейдеров, отмечала, наверное, удачный поход. Остальные, одетые кто во что, хотя доминировала камуфляжка, сидели по-одному. Четверо за барной стойкой и ещё один через три от Димы стола.
Сделав заказ, Медоед снова полез в планшет, убить время, пока не принесут заказ. Еду и запотевший стакан тёмного принесли довольно быстро, парень даже не успел досмотреть коротенькое видео с какими-то приколами. Вообще, ему очень нравилось смотреть различные, именно документальные фильмы или обычные видео, а не кино, где всё постановочно. И Дима сравнивал «тот» мир со Стиксом, некоторые вещи совсем не понимая. При чём, интересно было всё, начиная от технических достижений, заканчивая животным миром и природой. И во многих случаях сравнение выходило не в пользу Улья. Иногда даже не верилось, что где-то существуют такие чудеса. Одно плохо, в стабах найти какую-либо документалку не просто, обычно иммунные тащат с кластеров что-то из художественного кинематографа. Здесь же, в Камелоте, документальных фильмов имелось довольно много, некто умный не поленился залить на сервер кучу выпусков программ какого-то «Дискавери» и «ВВС», ну и тонны коротких смешных или не очень, роликов.
— О! Ты тут уже, здорова! — протянул руку Шалый.
— Здорова, Мед, всё жрешь? — Клоп в своем репертуаре. И это его «Мед», не через «Ё», а именно через «Е», видимо, так к Медоеду и прицепится. Дима поздоровался с товарищами, их уже знакомые «отблески» эмоций он почувствовал ещё на подходе.
— Жрёшь, Клоп, ты, литрами водяру. А я ем, — ответил с усмешкой Клопу в тон парень.
— Эх-х… — протянул он. — От стопочки бы я не отказался, здоровье поправить.
— Ща поправим, — сказал усевшийся вслед за приятелем Шалый. Снова подошёл официант, приняв заказ. Графин с водочкой и лёгкая нарезка появились практически моментально.
Шалый с Клопом выпили, крякнув от удовольствия. Дима крепкое пить не стал, приподняв «за здоровье, а не пьянки ради» свой стакан пива.
— Во-от, — протянул теперь и Шалый. — Теперь и о делах можно.
— А Алина? — спросил его Медоед. Пусть и видеть её не хотелось, но всё же она напарник и тоже внесла свой немалый вклад в рейде.
— Дрыхнет, наверное. Звонил ей, чё-то пробурчала и отключилась. Она сейчас и не нужна, в принципе.
Дима кивнул, отпив глоток пенного.
— Итак, — начал Шалый. — Я, как порядочный деловой человек, с утра уже, по делам носился, пока вы все в потолок пердели. Успел уже договориться и за бэтр и за груз. Камелот всё забирает. Поторговаться, конечно, пришлось, но по бабкам нормально получилось. Они «в воздухе» пока, решить нужно, что нам необходимо в первую очередь для создания отряда. Давайте, кстати, бахнем за это, — Шалый разлил стопки, Дима опять отказался.
— Сколько вышло-то? — спросил Клоп.
Шалый огляделся и набарабанил что-то в планшете, предложил посмотреть.
У Клопа от цифры глаза на лоб вылезли сразу и он не дожидаясь, опрокинул стопку. Дима тоже присвистнул, сумма получилась очень внушительная.
— Предлагали кокс на реализацию сдать, мол, так хоть и дольше, но выше цена. Я отказался, монета сейчас нужна. Думаю, прогадал не намного, — он долил Клопу. В это время принесли их заказ. Дима «повторил» пиво и заказал ещё закуски. Когда официант ушёл, Шалый продолжил:
— За успех! — Выпили, потянулись закусить. Клоп затем усиленно начал работать ложкой, наяривая наваристую солянку. Шалый не спешил приступать к еде, сказал:
— Так вот, бабло в воздухе и нужно решать куда и на что первонально тратить. Ты, Медоед, у нас самый опытный в этом плане. Как у вас отряд организован был?
Дима отпил ещё пива, подцепил слайс ветчины и положив на хлеб, откинулся на спинку диванчика. Думал недолго, придумывать и мудрить что-то нужды нет, как были организованы «Северяне», знал прекрасно.
— Во-первых, у нас была собственная территория в стабе. Казарма, бокс для техники и склад.
— Херассе… не бедно вы там жили… — Клоп.
На него внимания не обратили и Дима продолжил:
— Второе. По людям. Четыре группы по двадцать пять человек. Вернее, три по двадцать пять, это основные рабочие взводы. Четвёртый для новеньких. Отряд наш представляет собой полувоенное подразделение. Отсюда следует, самое, как я считаю, главное, чёткая дисциплина и выполнение установленных правил. Без этого даже начинать не стоит.
— Мдэ-э… — протянул Шалый. — Чёт я думал попроще всё будет…
Дима опёрся на стол локтями и посмотрел на Шалого:
— Трейсеры, Шалый, это не просто рейдеры, очкующие заражённых. Трейсеры, это как стронги, только вместо муров, мутанты. То есть, мы специально искали встречи с ними и готовились к стычкам, к охоте, то бишь. В будущем, Шалый, как у нас вышло, не получится, только людей потеряем зря.
— Я тебя понял, Медоед, — поднял обе руки Шалый. — Короче так. Ты за сегодня постарайся набросать основные моменты по организации отряда. Рассчитывай только не на сто человек, естественно. Начинать с малого надо.
— Не меньше взвода, в любом случае.
— Вот и распишешь всё. Взвод же это, сколько, человек тридцать вроде?
— Ага.
— Нормально. Думаю, потянем столько. Тем более, народ со своими пушками будет.
— Абы кого тоже не стоит брать. Говорю же, здесь самое главное, дисциплина. Один на выходе подводит если, всё, группу списывать можно.
— Да я понял, Медоед. В общем так… на тебе тогда личный состав будет, подбор и всё такое.
— Боевое слаживание тоже не менее важно. Занятия постоянные. Охота на тварей это не погулять и по банкам популять выйти, — продолжал напирать Медоед.
— Вот ты и будешь этим заниматься. Как раз твоя область. Обучение там, дисциплина. Я по финансам рулю, значит.
— А я? — спросил Клоп. — Чёт вы при мне всё порулили и впечатление, будто я за бортом оказался.
— Разберемся, Клоп, не волнуйся, в рядовых точно ходить с Алиной не будете, — успокоил его командир.
Дальше пошло обсуждение основных первоначальных нужд и в итоге, часа через два споров, товарищи поняли, что сумма, полученная с продажи наркоты и остального, не такая уж и большая…

Глава 8

Камелот. Месяц спустя.  

В последующие дни после рейда всё завертелось и забурлило. Шалый развил довольно активную деятельность и остальным, в особенности Диме, не привыкшему к такому темпу, пришлось подстраиваться и «догонять». Уже через два дня у будущего Отряда появилось собственное помещение, небольшое двухэтажное строение, раньше бывшее магазином, но сейчас пустующее. Кого-то там убили в прошлом и никто не желал «въезжать». Шалому и остальным на этот момент было плевать, а хозяину и в радость, что, наконец, появились желающие занять здание. Вернее, не хозяину, а заведующему по недвижимости Камелота, в радость. Шалому каким-то образом удалось договориться ещё и о рассрочке, то есть, половину суммы внесли сразу, а остальное выплатят в течение полугода. Затем наняли рабочих, чтобы привести помещения в более-менее приличное состояние. В пустующем до этого здании, нечто вроде притона для всякого отребья, из низов, образовалось.
Само здание, пусть и не было большим, но имело достаточно комнат, чтобы покрыть все нужды отряда на первых порах. Первый этаж состоял из небольшого холла, где решили устроить нечто вроде КПП, дальше зал, занимающий больше половины площади первого этажа, две небольшие комнаты и санузел. Второй этаж имел шесть комнат разного размера, там разместятся, по окончанию ремонта, «начальники», в числе которых и Дима. Этот переход в новую для себя область деятельности парню дался тяжеловато. А отвечал он теперь за боевую часть, на нём лежали и подготовка и отбор «кадров» и многое другое.
На третий день после приезда в стаб и последующей пьянки с обсуждением необходимых приготовлений, примерный план-схема организации отряда был готов. Уже все вместе, практически без изменений, всё предложенное Димой, так сказать, «утвердили». И, что называется, понеслось…
Недели через две, когда здание уже более-менее привели в порядок, после довольно-таки жёсткого отсева, включившего в себя и несколько поломанных носов, Дима отобрал первый десяток людей в отряд. Как только Шалый дал объявление о наборе, народ, как с цепи сорвало. И вот здесь очень пригодилась эмпатия. Некоторых Медоед отправлял восвояси сразу, с другими какое-то время разговаривал и тоже отправлял. Некоторые рыпались и закономерно получали «под зад». И даже охраны не нужно было, Шалый нанял временно пятерку бойцов, с борзыми Дима сам справлялся. Некоторых из кандидатов брал на заметку, взяв контакты.
Больше десятка человек решили на первых порах не брать. Это, так сказать, будущий комсостав, «сержанты». Обкатаются в паре-тройке походов, сработаются и можно добирать людей, плюс прибыль какая-никакая, деньги утекали, как вода в песок.
Перед первым рейдом Медоед около недели гонял «подопечных», точнее, гонял вообще всех. Необходимо поднимать уровень подготовки каждого и «лепить» более-менее годную команду. Труднее всего стало привить дисциплину и «поставить» себя самого перед всеми этими «умудрёнными» опытом людьми. Четверо из набранного десятка имели реальный боевой опыт ещё по «тому» миру и в общем-то, сразу смекнули, пусть Медоед и выглядит очень молодо, но опыта ему не занимать, так что с ними проблем не возникло. Даже больше, среди них оказался кадровый офицер, по имени Стилет, давший впоследствии множество ценных по руководству советов. А вот остальные шестеро доставили некоторые проблемы, одного пришлось выгнать, слишком уж своевольный и не принимал над собой никакого командования. Бывшие военные, к слову, очень облегчили работу Медоеду, понимая его, можно сказать, с полуслова. Плюс к этому, знали, если сейчас покажут себя хорошо, в будущем их положение в отряде вполне может стать гораздо выше обычного рядового бойца. Отчасти и поэтому, они хотели и сдружиться с парнем, между собой-то общий язык нашли быстро.
Дима же, близко «сойтись» ни с кем не стремился, чисто рабочая обстановка. С одной стороны, правильно, с другой, так сказать, долгосрочной, нет. Но Медоед надолго задерживаться в Камелоте и не планировал. После разговора с Историком, появление которого ожидалось в ближайшие два-три месяца, парня в стабе больше ничего не будет держать и он покинет поселение. Отчего сложилось такое предчувствие, Дима не знал, скорее всего, ожидал от этого разговора многое, что, наконец, позволит сдвинуться в поисках Нестора с мёртвой точки. А отряд и без него существовать сможет, к тому времени всё уже устаканится и войдёт в колею.
Шалый же, наоборот, стремился со всеми подружиться и располагал к себе самых перспективных. И это тоже понятно и оправдано. Пока ещё Отряд считать весомой единицей рано, но в будущем иметь личную гвардию из преданных людей станет необходимостью, поэтому командир загодя эту проблему и начал решать. На этом фоне Клоп и Алина как-то затерялись, пусть и стали замами Шалого, а девушка, более того, вроде как, «нацелилась» уже на командира. Во всяком случае, так подсказывала Медоеду эмпатия. И пусть, так даже лучше, если у них что-то получится, девушка хоть отвлечётся от мрачных мыслей.

Первый выход Отряда прошёл достаточно удачно. Шалый договорился о сопровождении с командой зачистки Камелота, регулярно выгребающей кластер на другой стороне водохранилища. Рейдеры, количеством в тридцать штук и ещё столько же штрафников, дополнительному усилению оказались только рады.
Город на той стороне водохранилища был довольно большим, пусть прилетала всего лишь окраина и занимал всю территорию кластера на суше. Тварей на перезагрузку набегало тоже немало, так что рейдерам и хорошо пострелять удалось и «ништяков» набрать. Привезли аж две машины и целый грузовик всякого добра, начиная от техники и заканчивая стульями с негромоздкой мебелью. Покупать такое не комильфо, когда под боком имеется, только бери успевай.
Дима разбил людей на тройки, чтобы в каждой было по военному за старшего и наблюдал, командовал. Стилет, ожидаемо, проявил себя лучше всех, так что Медоед только утвердился в мысли сделать его своим замом, а потом и приемником. Среднего роста мужчина, с крепким телосложением, немного выше самого Димы, всегда чисто выбрит, лысый. О возрасте сказать сложно, но не старше сорока. Лицо правильное, овальное, с приятными чертами. Глаза серые и почему-то печальные, хотя, по характеру мужик явно тот ещё весельчак, шутил часто и главное, в тему. Служил до провала, как он рассказывал, в мотострелковой части постоянной боевой готовности под Кавказом, по срочке ещё, прошёл обе Чечни. Дима и знать не знал, что это, хотя и понимал, что в этой стране случилась какая-то серьёзная заварушка, раз именно об этом месте многие говорили или вспоминали, причём, прошла эта война в очень многих версиях миров. Дальше, молодой и опытный уже солдат, решил идти на контракт и довелось повоевать ещё в двух горячих точках. Россия в его мире, северо-американского «соседа», по имени США, и близко на Евразию не подпускала и регулярно выступала этаким гегемоном в западной части континента. В Стикс Стилет попал, только-только получив майора, ехал в поезде в отпуск по этому случаю. На одной из станций и случилась перезагрузка… ладно семьи не имел.
Остальные трое военных, тоже имели опыт командования, но больше, чем взводом, никогда не руководили. По званиям, старшина и два лейтенанта. Тоже воевали, хотя и меньше, чем Стилет. Так что, с основным командным составом Дима определился. И он постоянно ловил себя на мысли, что ему очень непривычно и некомфортно руководить людьми, которые ему в отцы годятся и реального боевого опыта имеют больше. Самый младший, Репей, на восемь лет старше. Но вот по опыту, именно сражений и тактики борьбы с зараженными, «жизни» за пределами стабов, Дима свободно мог дать фору любому. В боевой подготовке тоже, всё же Бас и Мятный «выковали» из него превосходного бойца.

* * *

Так и тянулись дни. Дима очень радовался, что отрядные дела его касались, в основном, по боевой части. Все эти финансы, переговоры с властями и тому подобное, совсем не про него. Подготовка бойцов, боевое слаживание, вот это да, этим Медоед занимался с удовольствием.
К концу второго месяца существования Отряда, после первых удачных рейдов уже только составом отряда, устроили нечто вроде вечеринки для своих, отметить успехи, подвести промежуточные итоги, наметить дальнейшие планы. Причём, важно выслушать мнения всех, даже рядовых бойцов. Во-первых, две головы хорошо, а много голов, ещё лучше. Во-вторых, такие «посиделки» сближали, ещё больше спаивая отряд в единый, хорошо отлаженный механизм. Разумеется, будут и конфликты и разногласия, но это всё решается гораздо проще, когда знаешь своих подчинённых ближе, чем просто, как подчинённого. Хотя, имелись и свои минусы в таком подходе. Но опять же, Диму это совершенно не парило. Приятельские отношения вне «службы» он поддерживал со всеми, но ближе не подпускал, хотя тот же Стилет и Кома, один из лейтенантов, стремились именно к дружбе с Медоедом.
Первый серьёзный рейд, а именно поход на территорию муров совершили к концу второго месяца. Всех брать не стали. В Камелоте, с пятёркой новеньких, остались Стилет, Кома и ещё двое из рядовых, чьи принципы, по мнению Шалого, не подходили для такого «мероприятия». Понял это командир из личных бесед и по отчётам Медоеда, так как с личным составом именно он работал больше всего.
Рейд занял неделю. Потеряли двоих. Погиб сержант и один из рядовых. И Дима считал виноватым в их смерти себя. Спасти мог, но только раскрыв все свои способности. А позволить этого себе не мог, что-то подсказывало ему, так будет правильно и однажды может сыграть свою роль.
На обратном уже пути, ехали на грузовике и «Тигре» КШМке, обнаружившейся в бункере, нарвались на муров. И если бы не эмпатия Димы, рейд на этом бы и закончился. Но успели остановить машины и минимально приготовиться к встрече. Встретили хорошо, из всех стволов. Но и с той стороны не совсем дураки оказались и довольно оперативно сориентировались, хотя к этому моменту уже потеряли убитыми и ранеными человек восемь и две головные машины из пяти в колонне. Дальше началась банальная позиционка с пострелушками. А погибли два бойца нелепо. Находились они недалеко от Димы и от муров прилетела граната из подствольника. Медоед-то себя щитом прикрыл ещё с самого начала, а вот людей своих нет. В общем, посекло ребят качественно, умерли так и не придя в сознание. Досталось и Диме, но больше от звукового воздействия, звенело в ушах потом довольно сильно, пока «моторчик» восстанавливал повреждённые перепонки.
В конце-концов, муров-таки додавили и после шмона обзавелись ещё одним грузовиком. В кузове обнаружились пленники, в количестве шести штук. Из них две женщины и понятно, что «невредимыми» они уже не были, а мужиков банально избили и сковали. Оружие, что поснимали и забрали с других машин бандитов, найденные боеприпасы, рейдеры тоже побросали в грузовик. Дальнейший путь до стаба прошёл спокойно, хотя и пришлось несколько раз успокаивать пленников и стрелять по особо наглым заражённым, которые сообразили, что фырчащая и грохочущая колонна железных коробок никакой не Враг. Но всё-таки Крюки помогали, значительно облегчив дорогу. Иногда Медоед вспоминал спрятанные на «Отсечке» мечи, с ними, конечно, гораздо проще. Но и вопросов возникло бы куда больше. Наверное, от них уже ничего и не осталось, рассыпались. Другое дело, две Белых жемчужины, оставленных там же. Вернётся ли, заберёт? Или кому-то повезло найти их?

В остальном же, что не касалось Отряда, практически никаких значимых изменений в жизни Димы не случилось.
Регулярное участие в боях сделало парня узнаваемым в Камелоте, а так же помогало ему самому скидывать агрессию, постоянно копившуюся в нем. Из любительской лиги он перебрался в «профессиональную» и стал одним из топовых бойцов. Довелось даже побиться с квазом, событие это начали «пиарить», наверное, за неделю до начала. И Дима, наконец, осознал свой физический предел без использования Даров. Бой этот, к слову, Медоед проиграл. Нокаутом, в середине четвёртой трехминутки. Но заруба в Октагоне получилась невероятная, как по напряжению, так и по зрелищности. Дима, вёрткий, быстрый, поначалу думал, что удастся измотать противника и победить. Но кваз оказался мало того, что при своих размерах очень быстрым, так ещё и являлся отменным бойцом, в чём-то даже лучше Димы. «Моторчик» парня работал со второго раунда уже безостановочно, попросту не давая свалиться от усталости. Противник был очень и очень вынослив и постоянно пёр в атаку, практически не давая Медоеду возможности передохнуть.
С другой стороны, Марс, так звали кваза, абсолютно не понимал, какого хрена этот распонтованый малец ещё не валяется на канвасе! Совсем лёгкой победы ему и не обещали, но чтобы так! Попасть по Диме оказалось невероятно сложно даже для него, очень опытного рукопашника. И откуда в обычном парне столько энергии и силы. Да, именно силы. Удары Медоеда были очень чувствительны даже для него, изменённого чёрной жемчужиной иммунного.
В общем, Дима вертелся вокруг кваза вихрем, осыпая его десятками ударов, в борьбу лезть — самоубийство. Спасала эмпатия, вспышками эмоций предупреждая об атаках противника. Да и эмоции тоже, удивление, боевая злость, нетерпение и всё возрастающее уважение. Не рассчитывая уже на нокаут, вырубить Марса не представлялось возможным, кувалдой если только, Медоед уверенно перебивал его по очкам. Но усталость своё брала и с каждой минутой подкачка от «моторчика» всё меньше компенсировала накапливающееся утомление. Несколько пропущенных, пусть и вскользь, ударов, так же давали о себе знать. Ныли перетруженные мышцы, всё с большей задержкой отзываясь на команды мозга, нервы звенели от напряжения. И кваз-таки подловил Диму. Специально он подставился или нет, Медоед так и не понял, а после боя и не мог вспомнить, но воспользовался ошибкой кваза и влепил мощнейший удар в… воздух, сам уже «провалившись» от инерции ушедшего в никуда удара. А мгновение спустя мир странно перевернулся, вспышка боли в голове, словно молотом получил, погасила сознание.
Когда Медоед рухнул без чувств на канвас, Марс и сам чуть не повалился рядом. Рефери, Лоскут, махал руками, обозначая окончание боя, что-то кричал распорядитель, толпа ревела так, что казалось, Купол рухнет всем на головы. А Марс, избитый так, как его никто и до этого не бил, покачиваясь, подошёл к только-только пришедшему в себя Медоеду, этому невероятному по силе и навыкам парню, сгрёб его, поднимая на ноги и поддерживая, поднял его руку в знак крайнего уважения к противнику. Дима в тот момент вяло понимал, что происходит, в глазах ещё двоилось и окружающее качало в разные стороны, но эмпатия буквально накачивала сознание ярчайшими положительными эмоциями, разливаясь в душе приторным сиропом удовольствия.
Тот бой, естественно, собрал огромную кассу. И гонорар Медоеду отвалили знатный, пусть он и потерпел поражение. Затем была вечеринка, где удалось пообщаться с Марсом, рожа у него после боя стала ещё страшнее, но мужиком он оказался правильным и интересным. От услуг знахаря, к слову, Дима отказался. Присутствовало на той попойке и часть «руководства» стаба, в лице Линды, Пушкина и Мокрого. Девушка или, скорее женщина, в облике молодой девушки, проявляла некоторый интерес к Диме, но чисто спортивный. И Медоед легко, в общем-то, съехал с темы. Да и само внимание этих персон ему нужно постольку-поскольку. Для приличия задержавшись ещё на какое-то время, отбиваясь уже от других женщин, желавших испытать его в несколько иной плоскости, парень сослался на плохое самочувствие и покинул «светскую» пьянку. Его, к слову, до гостиницы довезли и сопроводили до стойки ресепшена, напугав до усрачки администратора, мол, если этому парню хоть в чём-то будет отказано… дальше продолжать не нужно.
Восстановился Дима дня за два, что удивило всех, даже Марса, которого пусть и подлатали, но следы избиения оставались. После этого боя известность Димы в стабе повысилась троекратно, да и сумма на счету делала его уже не среднего пошиба жителем Камелота. Разумеется, отразилось это и на Отряде, очень много людей вдруг захотели вступить. Шалый радовался и плакал одновременно, денег не хватало катастрофически. Но на носу уже был тот самый рейд, где потеряют двоих. Свой гонорар Дима, довольно ощутимую часть, вложил в развитие Отряда, чуть выправив этим финансовое положение. Шалый обещал позже всё компенсировать, а Медоед отказывался, мол, одно дело делаем, не жалко.
Участие в смертельных схватках не афишировалось, но на счету Мясника, как прозвали Медоеда, имелось уже пять «побед». Противники каждый раз становились «сложнее» и Дима подумывал уже завязать с этим. Но вспоминая те ощущения, которые давала эмпатия, когда зрители ревели в экстазе после особенно удачного удара, сломанной конечности и после убийства противника, всё же перевешивали и парень снова выходил в Клетку рискнуть жизнью. Да и гонорарами отнюдь не обижали.
В итоге, за Димой открылась «охота» среди женского населения Камелота. С одной стороны, бери да пользуй в любой позе, сейчас Диме можно лишь щёлкнуть пальцами и семь из десяти женщин тут же раздвинут ноги. Но парень искал другого. Ему нужна честность в отношении него, чтобы ценили его, а не деньги на счету и репутацию. И такая девушка, казалось, нашлась.
Звали её Кира, имя, скорее всего, уже здешнее и работала она бухгалтером одного из ресторанов, где часто ел Дима. Но продлилась первая любовь совсем недолго, «искренности» девушки хватило на три свидания. До секса так и не дошло. И снова всему виной стала эмпатия. Того, что испытывал к Кире Медоед, у девушки не было в том количестве, которого он ожидал, а появившаяся меркантильная расчётливость и некое довольство упитанной кошки, окончательно поставили крест на отношениях. Вполне вероятно и даже скорее всего, не ищи Дима того недостижимого идеала, тех идеальных критериев, которые выстроил в голове, отношения всё-таки могли завязаться. По сути, она обычная девушка с обычными земными желаниями. Но нет, парень оборвал все контакты и перестал даже посещать тот ресторан. Кира, естественно, обиделась и дошло даже до скандала, как показалось парню. Однако, на деле, девушка лишь хотела прояснить ситуацию, совершенно не понимая, почему парень так резко «сменил» курс, ведь он ей, на самом деле, нравился. Дима, совсем не знающий ещё, как себя надо вести в таких случаях, попросту сбежал и потом уже старался не пересекаться с Кирой. Сбежал, к слову, Дима на три дня из стаба, черкнув сообщение лишь одному Шалому, что несколько дней его не будет и чтобы не волновались. Ушёл Медоед на ближайший городской кластер и два дня там «глушил» эмоции от «порушенных» Кирой чувств.
За двое суток Дима нарубил, наверное, около сотни заражённых, вступая в схватки со всеми встреченными монстрами. С Пеклом не сравнить, но и этого хватило, чтобы бурлящий гнев утих. А злился парень и сам не знал на кого. Возможно, именно такая разрядка и нужна была Медоеду, чтобы окончательно прийти в норму, обдумать всё «со стороны». Да и то чувство эйфории от единения с Крючьями всё же стоило того, чтобы изредка выбираться в такие вылазки. Отец, как помнил Дима, о таком рассказывал. Клинки пели в ладонях, рассекая плоть монстров с лёгкостью горячего ножа в масле, кровь впитывалась чуть ли не моментально. И ещё полное единение с телом, когда Дар работает на полную катушку и ты танцуешь смертный танец среди чудищ, оставляя за собой искромсаные тела. Да, это того стоило, уверился, в конце-концов Дима.
Ночами Медоед снова и снова погружался в состояние «созерцания». С этой отрядной суетой, новой ответственностью и другими «мирскими» делами, этот вопрос совершенно выпал из списка приоритетных. Наконец-то дошли руки или скорее, мысли, до «разбора» того сонма мысле-образов, что «лежали», пока что, мёртвым грузом в памяти. И опять, как и до этого, понять что-либо не удавалось, Дима лишь обалдело «любовался» красочно-объёмными, эмоциональными «пейзажами». А те образы, что разобрать более-менее получалось, ощущения полной «разгаданности» не приносили. Чего-то не хватало, какой-то мелочи, однако, отсутствие или незнание которой, так и не позволяло продвинуться дальше…
Видел за эти два дня и Элитника, молодого ещё, но убивать не стал, решив «заохотить» тварь с Отрядом, заодно и посмотрит на людей в действии. Всё же готовил Дима их именно к этому, а не для поездок за наркотой.
Убили того Элитника позже без проблем, бойцы не подвели, хотя и трухнули сначала. Но это ожидаемо, в здешних краях это самая страшная и опасная тварь. «Отблагодарил» монстр всего двумя жемчужинами, но одна оказалась красной. Да и вообще, сделали доброе дело, иметь под боком такого развитого заражённого нехорошо. Несколько перезагрузок со свежим мясом и Элитник стал бы опаснее в разы. Ну и бойцы крови попробовали, поняли, что могут, что не зря потели и терпели Медоедовы «издевательства». А въехав в Камелот с отрезанной башкой чудовища в качестве трофея, произвели довольно ощутимый эффект, встречающая смена, во всяком случае, оценила. Ну а Шалый обещал найти человека, который согласится изготовить «сувенир».
К концу третьего месяца Отряд расширился до двадцати человек только боевого состава и большая их часть Диму не удовлетворяла. Нет, как бойцы они все вполне хорошие, плюс подготовка Медоеда и Стилета, ставшего замом Димы, играли роль. Не нравились бойцы, именно, как люди. Большинство с какой-то гнильцой внутри. Приказы Димы выполняли беспрекословно, но каждый раз эмпатия ловила вспышки негатива по отношению к нему или тому же Стилету. А вот Шалому и Клопу чуть ли не в рот заглядывали. Да и было из-за чего, ведь именно через них шли финансы и именно командир Отряда выдавал жалование, долю с трофеев, распределял премии. А Медоед со Стилетом только требовали и раздавали нагоняй, если кто-то впарывал «косого». Кнут и пряник в действии. Самое интересное, зам Медоеду об этом намекал, мол ситуация не очень, надо людей и на «свою» сторону набирать. Но Дима внимания на это не обращал, так как и отношение к делу Отряда у него было, нет, не поверхностное, готовил бойцов с усердием, волновался, вкладывался, но и не совсем серьезное, чтобы углубляться в моменты, касающиеся расклада «сил». А всё потому, что где-то в нём сидело предчувствие скорых перемен.

* * *

Камелот.  
Три месяца существования Отряда.  

День стоял прекрасный, впрочем, как и прошлый и месяц назад. Солнце Стикса, по-летнему жарко, заливало теплом этот странный и страшный мир, где человек всё же сумел выгрызть себе место среди чудищ, став, наверное, монстром, ещё ужаснее.
Дима сидел на открытой террасе кафе на набережной острова и в который раз перетасовывал составы двух отделений. В одном из них наметилась нехорошая тенденция нарушения дисциплины и надо это исправлять. Имелось и третье отделение, но там новички, туда никого не засунешь. Ещё и рейд очередной на носу, снова за дурью поедут. Как Шалому удавалось скрывать цель этих рейдов от Стилета и остальных «нелояльных», Дима не понимал. Но и сам тоже хорош, молчит, хотя с замом всё же сложились дружеские отношения. Стилет был чем-то близок по духу парню и он нередко подумывал, что тот в Гвардейском пришёлся бы к месту. Но об этом Медоед старался думать пореже, воспоминания пусть и хорошие, но сейчас вызывали лишь тоску.
— Приветствую, — хорошо поставленный мужской тембр вывел Диму из задумчивости. Подняв взгляд, парень увидел за своим столиком мужчину. И как не заметил, с удивлением спросил сам себя Дима. Сидящему напротив, на вид, было лет тридцать пять, а ухоженная бородка накидывала ещё лет пять. Лицо обычное, такое увидишь и тотчас забудешь. Выражение доброжелательности и лёгкая полу-улыбка невольно располагали к себе, стирая недоверие и тревогу. Выдали глаза. Карие. И взгляд этих глаз говорил о возрасте куда большем, чем тридцать пять и даже пятьдесят. У Медоеда практически мгновенно сложилось ощущение, что этот человек уже всё о нём знает, настолько проницателен его взгляд.
Одет мужчина в серый лёгкий джемпер, грудь наискосок пересекает потёртый кожаный ремень, наверное, сумки или планшета, наподобие офицерского, но из-за стола не видно, как и остальной одежды. Телосложение среднее, плечи у же Диминых, но мужчина явно не стабной «отсидыш». И ещё, что Медоеда насторожило, это ощущение силы. Ощущение это пришло не сразу, а мягко и не грубо обволокло парня.
— И… вам… доброго дня, — почему-то Дима решил обращаться к этому странному типу именно на «вы».
Мужчина чуть больше растянул улыбку. Искренняя, что ещё больше поразило. А добило Диму другое. Он вот только сейчас осознал, что совершенно не чувствует эмоций собеседника. Нет, они имелись, но считать их не выходило. Это как смотреть на кого-то через толстое матовое стекло, увидишь только однотонное пятно.
— Медоед, я полагаю? — спросил мужчина.
— Да, он самый…
Собеседник снова коротко улыбнулся и протянул руку.
— Я Историк, — рукопожатие крепкое, но ненапрягающее, с точно выверенным усилием. А у Димы сердце заколотилось быстрее, так он ждал этой встречи, пусть и представлял всё иначе. — Мне стало интересно, кто же платит жемчугом всего за пару слов, — человек сделал паузу. — И я вижу, что не зря решил удовлетворить свой интерес. Уверен, меня ожидает несколько очень интересных историй.
— Ээ… — протянул Дима, — я не совсем понял, при чём здесь истории. И да, я искал встречи с вами.
— У тебя ко мне вопрос, — сразу перешёл к делу мужчина. — Это очевидно. За тот же вопрос ты заплатил другому человеку жемчугом. Что ты готов дать мне  за этот же вопрос?
— Всё, что есть. Двадцать две жемчужины. Ещё на три красные хватит, если местные рубли перевести, так что… двадцать пять. Что-то мне подсказывает, услышу я больше, чем от того другого человека, — выдохнул Дима. Историк приподнял бровь и ответил, бросив быстрый взгляд в сторону:
— Осторожнее, молодой человек. Такие суммы не стоит озвучивать, где попало. Но это не моё дело. Жемчуг меня не интересует. Совсем, — припечатал собеседник.
У Медоеда всё оборвалось и он даже не обратил внимания на проявившего вдруг резкий интерес невзрачного человека, сидящего за два столика от них. Дима лихорадочно размышлял о другом. Что же попросит он взамен? Услугу? Убить кого-то? Что-то это напоминало.
— Моё имя Историк, как я уже говорил. Правда, в разных местах меня называют и Блокнотом и Летописцем и ещё десятком имён. Но суть одна. Я записываю истории этого мира. И я очень рассчитываю услышать от тебя несколько захватывающих рассказов. Вот моя цена, вопрос я знаю и у меня есть ответ. Так как?
Дима откинулся на спинку стула, пристально смотря на мужчину, пытаясь понять, не шутит ли он. Но взгляд карих глаз оставался серьёзен.
— Истории? Почему не жемчуг? — всё же усомнился Дима. Мужчина напротив вздохнул.
— Понимаешь, Медоед… рано или поздно добыть жемчуг становится так же легко, как тебе добыть пару-тройку споранов. Не интересно, не захватывает. А вот хорошую историю добыть крайне сложно, веришь? — Дима поверил. И ещё понял, что этому мужчине гораздо больше даже сотни лет. И не удержался, спросил:
— Сколько вам..? Если не секрет, — поспешно добавил в конце. Историк усмехнулся, по-доброму.
— Честно, не помню. Лет триста, я думаю. Считать перестал лет, наверное, сто с небольшим назад. Провалился сюда, когда иммунные ещё пластались коваными железками и огнестрел только-только входил в обиход, а нолды были, в основном, как мы сейчас.
Сказать, что Дима охренел, это выразиться крайне мягко. Он вдруг ощутил себя настолько мелким в сравнении с сидящим напротив человеком, даже дыхание перехватило. Сколько же всего он знает?! Сколько всего он видел?! И что же я, камешек у его ног, могу ему рассказать?!
Мужчина, словно прочёл мысли Медоеда, снова улыбнулся и произнес:
— Я уверен и ты сможешь прожить не меньше. Есть в тебе потенциал. Но, вернёмся к нашим, как говорится, баранам, — и выжидающе посмотрел на парня. А Дима лихорадочно прокручивал в голове всё, что происходило с ним самим, что рассказывал отец и другие рейдеры, совсем не зная, что же может заинтересовать этого… динозавра? После минуты, наверное, суетливых размышлений, Историк совершенно не мешал при этом и не торопил, Медоед решился на пробный заход:
— Как думаете, в Улье существует абсолютно безопасное место?
— Гхм… — кашлянул собеседник, дав тем самым понять, что думает о вопросе.
— Такое место есть. Но находится оно в самом опасном месте Улья.
Историк хмыкнул заинтересованно, запустил руку под стол и спустя секунду, достал, Дима угадал, потёртый офицерский планшет и покопавшись, вытащил самую обычную ручку и довольно толстый блокнот. Спустя ещё секунду, раскрыл его на чистой странице и сказал:
— Слушаю.
— Вы бывали в Пекле? — приглушённо спросил Медоед.
Мужчина чуть нахмурился и ответил:
— Доводилось как-то. Не самое гостеприимное место, стараюсь туда больше не заглядывать. И можешь не волноваться, нас никто не слышит.
Дима огляделся, и правда, в их сторону совсем никто не смотрел и совершенно не обращал внимания. А того человека, проявившего ранее интерес, уже не было, но парень и не знал о нём.
— Согласен, — начал парень. — Место такое себе, но я прожил там почти год. Не на Приграничье, уточню. В самом, чёрт его дери, сердце Пекла.
— Прожил… и ведь не врёшь… я слушаю, Медоед.
— Так вот…
И Дима в течение минут двадцати описывал тот самый, застывший во времени небоскрёб, где вся еда свежая, но нет ни единой живой души и куда не суются заражённые. Показал бы и фото, да только смартфон оставил в гостинице. Историк же, казалось, видел всё это наяву, настолько он был прикован взглядом к Медоеду и при этом смотрел, будто сквозь него. И что-то быстро писал, ни разу так и не посмотрев в блокнот. Когда Дима закончил рассказ, взгляд Историка мгновенно стал осмысленным.
— Очень… очень интересно. Ты ведь был там не один?
Медоед на секунду прикрыл глаза.
— Не один… с родителями, — выдал он и почему-то не сомневался, что именно этому человеку можно рассказать и об этом, что дальше это никуда не уйдёт.
— Ты… провалился в Пекле?
— Нет. Я родился уже здесь, в Улье. Того мира, откуда вы все валитесь я не знаю, только из кино и книжек. Ну и кластеры ещё. В Пекле провалился мой… отец. И он, я так думаю, знает гораздо больше интересных историй, чем я. Мама… она тоже провалилась в Пекле. Отец её спас. Потом я появился.
— Вот это… это… гораздо интереснее… продолжай. Значит ты здесь уже лет двадцать, получается? Как родителей зовут, где они? — начал задавать вопросы мужчина, срывая тем самым все те засовы, на которые Медоед запер воспоминания о родных.
— Нет. Мне… как бы это сказать. Родители у меня получились очень необычными. Мне, если считать по годам, семь лет всего. Так вышло, что расту я очень быстро, год за три, как говорил один знакомый знахарь.
— Невероятно… — протянул Историк, ну точно, как чуял, что стоит в Камелот заглянуть побыстрее, думал он…
И Дима рассказал о родителях, что сам о них знал. На это ушёл ещё час. Историк даже припомнил, что от кого-то слышал о некоем Горце. А пролистав назад на десяток страниц блокнот, прочёл историю о схватке с Килдингами в каком-то богом забытом, собственно как и весь этот мир, стабе, называющимся Гвардейским. Дима подтвердил, но историю пришлось немного переделать, так как рассказчик добавил от себя несколько деталей, истиной не являющихся.
— Я уже почти готов ответить на твой вопрос, — в конце-концов заявил Историк. А Медоед уже знал, чем ещё можно удивить этого необычного во всех отношениях человека и выложил на стол один из Крюков.
— Нож? Интересная форма…
— Сами угадаете чья это часть тела? — усмехнулся Дима. Историк несколько раз перевел взгляд с клинка на лицо парня и до него, наконец, дошло.
— Не может быть…
Медоед взял Крюк в руку, а в другую пустой стакан для пива и стал неспеша срезать с него кольца, со звоном падающие на стол. После третьего Историк остановил Диму.
— Верю. Теперь верю во всё. Спасибо, Медоед, порадовал… очень и очень порадовал.
— Ваша очередь, — Дима стал ощущать себя чуть более уверенно, ему удалось выбить из колеи этого… кого? Древнего? Как таких иммунных вообще называют?
— Нестор… — начал Историк. — Знаю я его. Встречал и не раз. Правда, историй он мне никогда не рассказывал. Зачем он тебе?
Дима отрезал ещё кусок стакана. В этот раз скрип вышел особенно мерзким.
— Хочу убить его. Он убил мою мать…
Повисло молчание, длившееся, наверное, минуты две. Историк ещё более пристально смотрел на Диму, а тот еле удерживался от того, чтобы отвести взгляд. Выдержал.
— Не выйдет. Забудь. Вернее… не пытайся. Не сможешь. Даже я и ещё десяток таких, как я, не сможем. Он… во-первых, он гораздо старше меня. Не представляю даже, сколько ему лет. Две тысячи… три. Во-вторых, он уже давно не человек. Вернее, человек, но… не знаю, как объяснить… вот, представь себе копьё каменным, не железным даже, наконечником. Представил? Так вот копьё, это ты или я. А Нестор, или Джинн, Ифрит, много у него имён, он как современный пулемёт системы Гатлинга, а может и как танк. Не представляю предела его сил. Он не бог, конечно, но силён. Очень, очень и очень силён, — сделал короткую паузу, отпив давно уже остывшего чая. Продолжил:
— Ну и в-третьих, найти его НЕЛЬЗЯ . Не то, что не получится, а просто нельзя, —  снова пауза, чтобы Дима смог осознать эти слова. — Он сам приходит… как тот пушной зверёк, если ты понимаешь, о чём я. И если он приходит… тут или смерть тебе или… как в случае с твоим отцом, со мной и ещё некоторыми иммунными, кому «повезло» обратить его внимание на себя. Так что… не пробуй даже. Стикс гораздо интереснее и лучше потратить свою жизнь на его понимание и изучение, чем на банальную месть, заранее обречённую на провал… мне жаль твоих родителей. На самом деле, жаль. И я сочувствую тебе. Но и попрошу принять мой совет. Не пытайся искать Нестора и даже не думай его убить. Если уж будет на то воля Стикса, — фразу эту Историк сказал со странным и непонятным выражением. — Нестор сам явится. А тебе стоит использовать свою жизнь более правильно. Говорил уже, есть в тебе потенциал. Ты можешь легко вырваться из… из всего этого, из этой песочницы… сделать свою жизнь гораздо интереснее и… полезнее, — он огляделся по сторонам. — Подумай, Дима. Хорошенько подумай. А мне пора. Ещё раз спасибо. Твоя история займёт одно из лучших мест в моём списке. Надеюсь, до встречи, когда бы она не произошла.
Как уходил Историк, Дима уже не видел. Он был оглушён. Опустошён. Не тех слов ожидал Медоед. И не верить Историку тоже нельзя, вот здесь его блок или что там у него, дало слабину и парень отчётливо понимал, что все слова о Несторе чистая и неприправленная красным словцом, правда…
Прошло, наверное, ещё с полчаса, прежде чем Дима осознал себя. Историк своим ответом не просто выбил из колеи, он ошеломил. И тот страх, который проскальзывал, когда он говорил о Несторе, был самым настоящим и неподдельным. И что теперь? Снова пустота. Медоед ощущал, как внутри него что-то снова рушится, что-то, выстроенное желанием отомстить и заполнявшее тот вакуум, что образовался в душе. Отступить? Послушать этого чудака? Хотя, нет, чудаком, Историк, как раз и не является. Нестора найти нельзя , он приходит сам. И в это тоже верилось. Получается, что все рыскания по Стиксу бессмысленны..? Бросить эту затею, как и советовал Историк? Нет. Отступить, значит, признать поражение. Это значит предать память о матери. Нет, не отступлю, решил Дима. Но, если Нестора не найти, значит нужно сделать что-то, что заставит старика появиться…
Времени много, вечность.
Из размышлений Медоеда вырвало сообщение на планшете. Шалый интересовался, где Дима. Ответив, парень расплатился за заказ и вышел, нужно срочно проветрить мозги, слишком уж неоднозначную информацию получил.

* * *

Дату рейда назначили на два дня раньше, чем планировалось. За прошедшие со встречи с Историком три дня, в целом, ничего не изменилось, единственное, только Шалый с остальными как-то странно посматривать начали, некоторые из бойцов даже с отчётливым негативом. Алина, окончательно утвердившаяся в статуте девушки командира, вообще, находилась в странном предвкушении. Причин этой резкой перемене Медоед не находил. Да, его недолюбливали, но не настолько же, чтобы дошло до откровенной неприязни. Но это только в эмоциях, ни словом, ни делом это никак не выражалось, так что Дима перестал обращать на это внимание.
За эти дни парень окончательно определился с дальнейшими планами. Он решил остаться в Камелоте. Здесь уже и репутацию кое-какую заработал и живёт, можно сказать, ни в чём себе не отказывая. Да и Отряд теперь не придётся бросать, всё же многое вложил в это дело. И как ни крути, интересно здесь, котёл из эмоций тот ещё. Планировал всё отправить в Гвардейский весточку через караван, но отчего-то никак не доходили руки.
Поучаствовал ещё в одном бою, обычном. Ожидаемо выиграл, хотя и пришлось немного попотеть. Противник достался опытный и всё время пытался перевести бой в партер, чего Дима всячески избегал. Нет, боролся он неплохо, попросту не любил эту возню с пердежом. Сопернику, правда, удалось пару раз уронить Медоеда, но он ловко выворачивался из захватов и снова бой переходил в стойку. На третьей попытке прохода в ноги всё и закончилось. Противник с забавным именем Йогурт, лицом встретил колено Медоеда и «поплыл». Ну а дальше хватило пары ударов на добивании, чтобы бессменный рефери Лоскут остановил бой и присудил Диме очередную победу нокаутом. Итого, двенадцать боёв, одно поражение, которое можно таковым не считать, дрался с квазом, десять досрочных побед, одна по решению судьи.

Рейд начался довольно странно. Во-первых, группа зачем-то разделилась. Первая машина, в которой уехали Шалый, Алина и ещё четыре человека, отбыла тремя часами ранее, как сказал Клоп, остающийся на время рейда старшим. Во-вторых, раньше готовились гораздо скурпулёзнее, а тут буквально за вечер накидали маршрут, прикинули, что с собой брать и на чём будут добираться. Всё.
Ну и наверное, главное, это тревога, что росла у Димы в душе с каждым днём. Что-то должно случиться. Но вот что именно, он не мог понять и поэтому постарался подготовиться по-максимуму. Стилету все пароли от «казны» Отряда даже выдал, благо доступ был. Это, как он объяснил товарищу, на случай, если они вдруг встрянут и не вернутся, чтобы Стилет мог спокойно продолжать дело. Так же дал доступ и к своему счёту, сделав зама своим доверенным лицом в Банке Камелота. Зачем всё это, объяснил предчувствием и «на всякий случай». Стилет порывался тоже ехать и ребят взять, но Дима отговорил. К слову, зам сам взял в свои руки создание «противовеса» преданным людям Шалого и уже три тройки вполне можно было считать «своими».

Дима сидел на переднем месте в пикапе и размышлял, пытаясь определить причины свей тревожности. Что же должно произойти? Машина только-только преодолела «змейку» перед воротами в стаб. Время тоже, уже к полудню, обычно в рейд рано утром выдвигались. Всё не так. Даже бойцы и те, напряжены и в ожидании. Чего именно? Знают что-то, чего не знаю я?
Проехали зону отчуждения и дорога плавно повернула, скрыв машину в реденькой лесополосе и тут же, метров через пятьдесят, въехала в частный сектор. До границы стаба осталось совсем недолго. Дальше лес, поле с небольшой деревенькой, от которой проваливается едва ли половина домов…
Эмоциональный фон бойцов на заднем сиденье вдруг резко сменился решимостью и каким-то злорадным чувством удовлетворения. Тут же сиреной взвыла Чуйка, но угроза исходила не из внешнего, так сказать, мира. В шею Димы больно кольнуло. Боец позади шикнул: «есть!». 
Химия или что там впрыснули Медоеду, подействовала мгновенно. Сознание меркло стремительно, двигаться стало слишком тяжело, словно накрыли свинцовым одеялом. Про Дары и говорить нечего, не успел.
— Не убьём?! Доза-то и носорога свалит! — зашипел водитель, видя, как быстро накрывает Диму.
— Не наши проблемы, Шалый дурь выдал, ему виднее. Сказал воткнуть, я воткнул. Так-то в Медоеде, сам знаешь, здоровья на десяток, хоть и мелкий сам, — ответил один из бойцов позади.
— Знаю… сучий выродок… прописал мне в фанеру как-то, думал лёгкие выплюну по кускам. Ну ничего, скоро…
Что скоро, Дима уже не услышал, сознание погасло окончательно…

Приходил в себя Медоед тяжело. Химия, которой его накачали, всё ещё туманила разум, а тело вообще не отзывалось. С одной стороны, это хорошо, не выдаст себя движением. С другой стороны, всё плохо. Что происходит?! Какого хрена его спеленали свои же?! Ладно, это станет известно в любом случае, сейчас надо… а Дары-то не отзываются… кольнуло страхом. Мысли тяжело переваливались в голове. Эмпатия, однако, работала, как и «моторчик». Пятеро. Шалый, Алина… Лоскут..? Немец?! Они-то тут чего..? Стоп… Лоскут и гасит Дары… тогда понятно. Нихрена не понятно! Пятый Ковш, вроде, тоже рядом. Ещё девять… ниже, на первом этаже.
Рассредоточились, на охране, похоже. Точно, все те, кто «поехал» в рейд, определил Дима.
«Моторчик» врождённой подкачки энергии исправно работал, нейтрализуя яд в теле и прочищая мозг. Медленно, правда. Через пару минут Медоед понял, что находится в сидячем положении и привязан. Крепко привязан. Чувствительность возвращалась очень медленно, как и ощущение окружающего мира. Голоса товарищей… хотя, каких теперь к чёрту товарищей, раздавались где-то далеко. Эмоции ровные, лишь Алина «горит» ненавистью и предвкушением. Запахов тоже, практически не ощущалось. Глаза Медоед открывать не решался. Снова засосало от страха. Чуйка, видимо, выбилась уже из сил и не подавала признаков жизни.
— Клиентик-то, уже очнулся. Минут пять нас слушает, — раздался голос Лоскута намного чётче, словно он находился совсем рядом. Эмпатия подсказала, так и есть, почти в плотную стоит, наклонился ещё, видимо.
— Ого! Немец, ты же говорил, что он ещё часа два в отрубе будет, — глухо прозвучал голос Шалого.
— Так и должен в отрубе быть. Вкатили ему тройную дозу. На десять человек хватит, — ответил ментат.
— Да и ладно, так даже лучше, быстрее управимся, — пауза. Эмоциональное пятно Шалого сместилось, приблизилось. Дима еле ощутил, его взяли за подбородок и приподняли голову, раскрыли глаз. Тут же ударил свет. Рефлекторно парень зажмурился.
— Точно! Очнулся. Е…ть же в тебе здоровья, дружище! Завидую! Ладно, хорош комедию ломать. Дайте ему живчика глотнуть, пускай в себя быстрее приходит. Ковш!
Через несколько секунд в горло потекла жидкость. И правда, приходить в себя Дима начал чуть быстрее. Открыл глаза, огляделся. Они находились в просторной комнате, наверное, бывшей каким-то классом или залом для совещаний. Дощатый, с облезлой бурой краской пол. Несколько столов у стен в пожелтевшей пятнами побелке. Три больших окна с деревянными рамами на одной стене и ещё одно на примыкающей. Странно, но стёкла целые. Комната угловая, получается. Лоскут, одетый в походный камуфляж стоит в метре от Димы, скрестив руки на груди и гаденько так ухмыляется. Тут же и Шалый. Ковш пристёгивает флягу обратно. Алина сидит на одном из столов и болтает ногами. Лицо её тоже не выражает ничего хорошего. Немец на стуле, неподалеку, в руках вертит один из Крюков.
С…ка! С…ки!! На одном из столов лежат вещи Димы. Рюкзак вывернут, кобура с пистолетом там же. Разгрузка, китель и штаны, казалось, побывали в пасти у рубера, рваные и распоротые. Обувь тоже. Автомат! Вон он! И..? Фух, подумал Дима, не нашли, идиоты! Дима даже невольно усмехнулся, чем вызвал у мужчин вопросительную реакцию. Знали бы они, что болтается на автомате «брелоками» в одном из двух разноцветных шариков…
— Чего лыбишься, Медоедик? — с издёвкой спросила Алина.
Дима с трудом собрал слюну и выхаркнул рядом с собой.
— Да так… — собственный голос прозвучал глухо и хрипло. Провоцировать не хотелось, не в том он сейчас положении.
— Лоскут? — спросил Шалый.
— Всё норм. На пятьдесят метров вокруг никто не сможет использовать Дары. Он уже пробовал. Так и понял, что очнулся.
— Отлично, — командир отряда протащил по полу стул и поставил напротив Димы, уселся. — Ну что, Медоед. Как так вышло-то? Мы ведь друзья, а ты так нас кинул. Нехорошо.
Дима молчал, лихорадочно прокручивая последние события, да и вообще, все события и не находил повода, чтобы с ним так поступили.
— Молчишь… ну ладно. Где жемчуг?! — рявкнул он.
Дима нахмурился только, не вздрогнул от окрика. Какой ещё жемчуг?! Всё, что они добыли, ушло в… стоп! Неужели..?!
— Вижу, дошло, — ухмыльнулся Шалый. — Умница! А теперь говори, где?
— Почему? — спросил Медоед.
— Почему?! — снова повысил голос усатый рейдер. — Медоед, у тебя, мать твою, на руках целое состояние! И ты держишь его у себя! А ведь нужно делиться с друзьями! Знаешь, как эти, сколько там у тебя? Двадцать? Двадцать, с…ка, шариков помогли бы нам подняться?! А ты их при себе держишь и молчишь! Не-ет, дружище, так не делается. Ковш!
Боец встал, пощёлкал суставами на пальцах и подойдя, врезал Диме по лицу. Боли почти не ощущалось, чувствительность всё ещё не вернулась полностью. Голову мотнуло, из носа потекло. Ковш снова ухмыльнулся и взглянул на Шалого. Тот отрицательно покачал головой и боец отошёл на пару шагов в сторону.
— Вот и сидели мы с пацанами, думали. И решили за это тебя наказать, Медоед. Жадность, она, видишь, к чему приводит? — командир махнул головой и Ковш снова ударил. Дима выдохнул и сплюнул кровь. Злость начала туманить разум. С…ки, гниды! Он поднял взгляд на Ковша и прохрипел:
— Бьешь, как сучка ссаная… мяса в тебе полно, а…
— Урою, с…ка! — Зарычал боец и голову Медоеда снова мотнуло, на этот раз удар пришёлся в скулу, Ковш ударил ещё раз. Из носа потекло куда сильнее. Сломал, похоже… всё-таки хорошо, что химия эта пока действует, но вот что будет позже? Да и вообще, его в живых-то хоть оставят?! Эта мысль обожгла… или проморозила. Его убьют… узнают, где он спрятал рюкзак с жемчугом и всё… а ведь он так долго не выдержит, всё равно, рано или поздно расколется…
Снова удар, на этот раз Ковш рассадил губу. Дима снова сплюнул.
— Хорош! Всё! — осадил Шалый. — Медоед. Давай по-хорошему. Ты говоришь, где жемчуг…
— Да иди ты на…уй, пидрила! — парень ещё и харкнул в него, правда, не попал. Злость кипела внутри! И страх. Всё это создало невообразимый коктейль, не дающий нормально думать.
— Дай-ка я! — вмешалась Алина, спрыгивая со стола.
— Развлекайся, только не забей его, где жемчуг, ещё не узнали, — ответил Шалый и обратился к Диме, — Что ж, твоя воля. Не хочешь нормально говорить, будем по-плохому.
Он встал со стула и отошёл. Алина сняла куртку, оставшись в обтягивающей футболке. Размяла шею, кисти рук, взглянула недобро и с превосходством.
Подошла вплотную и наклонилась:
— Помнишь наш разговор? Крутого строил из себя, понты качал. И что сейчас? Ты раком стоишь, в итоге!
Девушка резко отпрянула и пробила двойку, первым хук справа и прямой в нос левой. Вот сейчас Дима ощутил боль, пусть и не в полной мере.
— Ну как, красавчик?! Не такой ты и крутой, оказывается! — и добавила ногой, чётко и профессионально. В глазах Димы заплясали звёзды, получить в голову берцем это гораздо хуже, чем просто с ноги в Октагоне. Хотя, там Медоеду ногами по голове и не прилетало ни разу. Парень мотнул головой, снова выдохнув. Поднял взгляд.
— А ты развяжи и покажу, какой я крутой. Связанного-то и ребёнок запинает.
Алина засмеялась и ответила:
— Чё я, дура что ли?
— Ага, ещё и конченая… — голову сотрясла ещё одна двойка прямыми ударами и тут же снова двойка, только по корпусу. Дыхание перехватило, глаза полезли из орбит. Спазмом скрутило тело. Хотелось наклониться, но не было возможности, привязали Диму к стулу качественно. И не веревками, скотчем. Много скотча, не порвёшь.
— Повтори, ублюдок! — взорвалась Алина и начала осыпать парня ударами. Била руками, сбивая козынки, ногами, от души. Лицо, корпус, снова лицо… Медоеда болтало из стороны в сторону, в глазах плыло, кажется, вылетело несколько зубов, губы, как и нос, всмятку, правый глаз начал заплывать. И с каждым ударом становилось всё больнее. Так продолжалось минуту или две. И не увернуться, не прикрыться даже…
— Повтори!! — бешенство так и выплескивалось из разъяренной девушки. Она снова приблизилась, заорала в лицо.
Зря…
Смачно хрустнуло и девушка завыла, бухнувшись на задницу и прижимая разбитые в костяшках ладони к лицу.
А Дима захохотал.
— Дура конченая!! Пи…да дрючная!!! Как и вы все!! Падаль, с…ки! Мрази е…ные!!!
Алина, со сломанным носом, лицо в крови, подскочила, замахнулась рукой и… Медоед, чуть пришедший в себя, спасибо очередной вспышке ярости, подставил под её кулак самую твёрдую часть черепа, ту, что чуть выше лба. Снова хруст и Алина уже визжит от боли, держась за руку, пару пальцев точно сломала! Так тебе и надо, тварь! И Дима снова хохочет. Заржал и Лоскут, хлопая в ладони, Немца, вообще, перегнуло со смеху. На лице Шалого тоже улыбка, правда, совсем недобрая и не от веселья.
Девушка, злая, опозоренная, справилась всё-таки с болью и сделав подшаг, визгнув матом, с пыра пнула Диму по лицу… что-то хруснуло уже у него.
Свет погас, нокаут…

В этот раз Диму привели в сознание насильно, плеснули водой. Лицо очень болело, правый глаз заплыл окончательно. Левым тоже смотреть удаётся только через щёлочку. Сечки от ударов нещадно щипят и кровоточат. Нос не дышит совершенно, во рту не хватает зубов, а губы, похоже, распухли, как вареники. На языке медный вкус крови. Да и челюстью двигать сложно. Похоже, сломана или выбита. Тело тоже болит, но туда эта с…ка била меньше.
Дима огляделся. Алина снова сидит на столе, баюкает перебинтованную руку и зло смотрит на него. Сломанный нос распух, уродуя личико. Личико с…ки и твари, так и хочется размозжить… Дима попытался ей улыбнуться, чтобы позлить, но болью прострелило половину лица и пришлось от этой идеи отказаться.
Остальные сидели там, где и находились до этого, но уже не смеялись, хотя тот же Лоскут в эмоциях светился прекрасным настроением и ему вообще, всё нравилось. Извращенец хренов, садист ублюдочный! Немец что-то говорил Шалому. Ковш снова плеснул водой. Дима облизался, как смог.
— Очнулся! — оповестил всех боец.
Шалый снова сел перед Димой на стул, некоторое время смотрел на парня. Поцокал языком, покачал головой.
— Нехорошо, Медоед… очень нехорошо… не хотелось этого делать, но ты сам вынуждаешь. Ковш, е…ани-ка ему по колену.
Дима повернул голову и увидел в руке бойца клевец. Одна сторона с острым шипом, другая тупая, как у молотка.
Испугаться даже не успел.
Взмах, хруст и болью буквально накрыло, нога просто взорвалась острыми иглами. Боль сейчас стала единственным, что ощущал Дима, она терзала нервы раскалёнными когтями. Ещё удар… снова… туда же, уже с неприятным чавком. Стало ещё больше, хотя казалось, это невозможно. И он не выдержал, закричал… в глазах снова заплясали пятна.
— Спека ему кольните, иначе вырубаться будет каждый раз, — посоветовал Лоскут, получающий от зрелища натуральное удовольствие, когда Медоед выдохся и притих, тяжело дыша. Сустав раздроблен, ноги, можно сказать, нет.
— Не-не-не, — затараторил в своей манере Шалый. — Не нужно спека. Ублюдок тогда не сможет полностью прочувствовать всю глубину нашей обиды.
Лоскут, Ковш и Шалый захихикали. Алина тоже улыбнулась, но боль в сломанной руке и носе не давала насладиться моментом. Лишь один Немец не смеялся. В его эмоциях даже нечто вроде жалости проскальзывало.
Ногу разрывало от боли, она пульсировала и вонзалась в мозг раскалёнными штырями. Дима дрожал и это тоже причиняло боль. Дышать сложно. Правый глаз закрылся совсем, левый застило слезами. Нет, Медоед не рыдал, не умолял, обычная реакция организма. Пытать начнут и обоссусь, вдруг пришла глупейшая мысль. Заканчивать это пора, живым ему всё равно отсюда не выбраться, не при таких раскладах… выторговать себе быструю смерть, разве что.
Он поднял голову и попытался произнести, но получилось хреново:
— Фх… фсхаву…
Шалый тут же встрепенулся и взглянул на Диму.
— Чего-чего? Ковш, ломай ему второе колено, а то матерится, ругается на нас.
Снова взрыв смеха. Дима попытался отстраниться, но конечно же, не вышло. Ковш осклабился и…
На этот раз Дима вырубился, но прежде успел прочувствовать боль каждой клеточкой измученного тела.
«Моторчик» качал энергию на пределе возможностей, но этого мало, слишком мало, чтобы восстановить такие повреждения. Колени парня выглядели сейчас вздувшимися кровоточащими мячиками сине-бурого цвета с сорванной до мяса кожей в местах ударов и торчащими осколками костей. Ковш бить умел, не первый раз такие вещи проделывал и тоже получал от этого удовольствие. Бить и мучить привязанного, на такое только подобные ему твари и способны. А в тюрьме, где он до попадания в Улей был надсмотрщиком, похожие «процедуры» проводились частенько. Ради забавы чаще. А замученных скармливали по кускам свиньям на тюремной ферме.
— Ковш, грей нож, прижечь раны, а то вдруг истечёт раньше времени. Разворотил ты ему ноги. И метнись воды ещё принеси, будить парня надо. Он вроде нам сказать что-то хотел.
Боец кивнул и покинул помещение.

Следующее пробуждение стало ещё хуже. Ноги разможжены в коленях, болят нещадно, даже думать ни о чём не получается. Холодно ещё, мокрый весь, в крови… левый глаз тоже заплыл окончательно и теперь Дима не видел вообще ничего.
— Проснулся? — голос Шалого. — Прижигай, Ковш.
Тут же зашипело и зашкворчало, запахло горелым мясом. Диму от боли выгнуло, он дико заорал, казалось кости примотанных за спиной к стулу рук, сейчас выскочат из суставов или порвутся связки. И снова он выключился…
Опять плеснули водой, в ранах на лице и коленях невыносимо защипало. Дима прокашлялся, стараясь не вызвать новых волн боли, которые сводили с ума.
— Куда колоть-то? — донёсся голос Ковша.
— Да хоть в жопу, — смешки со стороны Лоскута и Немца. — Только немного, чисто боль снять, чтобы говорить нормально мог, — ответил Шалый.
В плече кольнуло болью. Даже приятно, лучше бы так, чем по коленям…
Через какое-то время боль начала отступать. В голове прояснилось, пусть и не совсем. Настроение улучшилось, хотя в глубине сознания что-то твердило об абсурдности происходящего. Не должно быть так!
— Эй! Медоед! — возле лица послышались щелчки пальцев. — Ну так что? Говорить будем или продолжим?
Дима приподнял голову и казалось, посмотрел прямо в глаза Шалому. Не очень приятное ощущение. Лицо парня избито настолько, что живого места нет. А смотрит, словно и ничего.
— Говхоить? — недостаток зубов и побои каверкали речь. — Фкхажу… не отфхепифефь ведь…
Шалый усмехнулся и ответил:
— Как-как? Ну да, да… не отцепимся. Тут ты прав, да.
Колено прострелило болью и Дима взвыл. Командир отряда осклабился и разжал руку, убрал с ноги парня.
— Слушаем. Говори.
— Обеффяй, что убфьёте потхфом быфхтрхо…
— Чего-чего? Убить быстро? Дай-ка подумать… — Шалый на несколько секунд замолк. — Хорошо, Медоед, так и быть. Лично тебе башню прострелю, как только всё расскажешь. Вижу, понял, живым тебя оставлять мы не станем, слишком ты много знаешь.
Медоед уронил голову на грудь. Последняя надежда на чудо умерла. Он и без этого не расчитывал на жизнь, но всё же. На сам жемчуг ему было плевать. Правильно тогда Историк сказал, что наступает рано или поздно момент, когда добыть заветные для большинства иммунных шарики, становится не сложнее добычи спорана. Вот и для Димы жемчуг не был целью или мечтой, не было этой алчности. Другое дело, если бы они прознали о Белой. Вот здесь да, держался бы до последнего. А так, раз уж убьют, смысл терпеть все эти мучения? Смысл упираться? Только удовольствие этим уродам доставит.
И Медоед начал рассказывать. Боль странно пульсировала, то затихала, то накатывала с новой силой, тогда парень замолкал, пережидая вспышку. К такому его Мятный с Басом не готовили. Никто не готовил его к пыткам. Такой боли ему испытывать не приходилось. Это страшно. Медоед боялся, пусть и старался не показывать этого. Хотя, наверняка, скрыть полностью не удалось. А ещё он злился, не понимая за что с ним так поступают. Нет, понятно за что. За горсть грёбаного жемчуга. Не понимал он, почему хорошие отношения так легко сменились предательством… и что получается? Люди здесь все такие? Почему тогда в Гвардейском всё иначе? Почему?
Снова тело пробило болью. Медоед застонал.
— Эй-эй! Ты не зависай давай! Это всё или что-то ещё есть? — Шалый снова сжал разможженое колено.
— Нет… ничхего бхольшхе…
— Сюрпризы какие, может? Мина там или растяжка? — Дима отрицательно качнул головой. — Нет?
Снова боль, аж дыхание перехватило.
— Нет…
— Немец?
— Не врёт.
К этому времени Лоскут уже снял свою гасящую возможность использовать Дары завесу. В таком состоянии, в каком пребывал Дима, Дары не отзывались сами по себе. Шалый осклабился, отодвинулся от Димы. Рюкзак с жемчугом, споранами и горохом, парень спрятал в остатках частного сектора на окраине стаба, за стенами поселения и зоной отчуждения. Выбрал сгоревший дом подальше от основной дороги и закопал среди обломков провалившегося местами пола под верандой, где имелось низкое, в пол метра высотой пространтво, образованное высоким фундаментом. Жители Камелота из этих домов уже давно всё выгребли, оставив голые остовы, даже рамы со стёклами отсутствовали.
— Вот и ладушки. А ты упирался. Можно ведь было и без всего этого обойтись. Сразу бы рассказал, поделился, как нормальный человек и друг. Не-ет же, скрыл, себе оставить всё решил. Не хо-ро-шо. Не делают так друзья.
— Твхари вхы… а не дрхузья… чтхоб вхы сдхохли… фхуки…
Шалый ударил. В живот. Внутренности, казалось, намотало на его кулак, а жгучая боль во всём теле парализовала, перебив дыхание. Затошнило. Кровь с желчью выплеснулись изо рта. Дима закашлялся и это принесло ещё одну волну боли от раздробленных коленей. Разум снова начал мутиться. Но Дима не отключился. Кое-как продышался.
— Пхить… дхайте…
Шалый хохотнул:
— Могу нассать только, открывай рот! Кстати, я тебя обманул, как и ты нас. Я тебя Алине обещал, так что…
Ковш захохотал тупой шутке, Алина тоже захихикала. А Диме стало совсем хреново. Мог бы и сам догадаться, конечно…
— Лоскут, ты чего? — спросил Шалый секунду спустя.
— Хавальник залепи и дуй за шариками. Попить ему дам. Пусть чуток восстановится. Наша побитая принцесса горит желанием поквитаться, так ведь? А я не хочу, чтобы пацан отъехал раньше времени. Испортить такое шоу из-за смерти раньше времени, позволить нельзя. Так что давай, Шалый, пи…дуй.
— Ты за языком-то следи, Лоскут, — буркнула девушка. Голову Димы бесцеремонно подняли и больно ткнули горлышком фляги в разбитые губы. Пока Медоед жадно глотал живчик, Лоскут ответил:
— А то что? Убьёте меня? И Немца? Вы тут пацана ограбили по беспределу. Так что, это вам за языками теперь следить нужно, поняла? Чего встал-то, Шалый?! Гони давай за шариками!
Алина, однако, униматься, видимо, не собиралась:
— Так и ты замазан…
— Ну до чего же тупая-то, а… прав Медоед, дура конченая. Объяснишь ей, Шалый? Или нет, раз я начал, так и кончу. Слушай сюда, курица, мне совершенно насрать, как и Немцу, что здесь и как происходит. И нам ничего не будет. Подшабашили мы, понимаешь? Мы гораздо ценнее вашего сборища дебилов-пионеров, да даже Стилет ваш со своим десятком бойцов ценнее. И если Пушкин узнает, что мимо него пролетели два десятка жемчужин, то… сама догадаешься, что с вами будет? А если к этому он еще узнает, что вы и Медоеда кончили… пацан-то ему нехилые бабки с боёв приносил, шоу устраивал. А вы его замочили. Ну? Допетрила, наконец? Вот и сиди пока. Шалый уедет, закончишь с ним, — лоскут кивнул на Диму. — И только попробуй испортить мне зрелище. Ясно?
— Шалый, я с тобой поеду, — раздался голос Немца.
— Куда? — Лоскут. — Ты на профилактике, забыл что ли? Тебе сейчас в стабе появляться нельзя. Да и новые ментокарты ещё написать на них нужно, сам же говорил.
— Мда… вниз тогда пойду. Не любитель я таких зрелищ…
— А зря, очень, знаешь ли, повышает потенцию! Трахаешься потом, как заведённый, бабы аж визжат от удовольствия! — хохотнул Лоскут.
— Ковш, тут останешься. Я с Гамой и его тройкой скатаюсь. Вернёмся… не знаю… часа через четыре, где-то. Клопа с остальными ещё привезу. И отсюда уже в рейд погоним, — проговорил явно недовольный отповедью Лоскута Шалый.
Но и крыть совсем нечем. Без помощи этого садюги обойтись было никак нельзя, только он во всём стабе умел гасить Дары, а у Медоеда имелась пренеприятнейшая способность, которая всю их затею разрушила бы. Вот и пришлось договариваться. Лоскуту с Немцем за «услуги» и молчание придётся отдать аж по две штуки! На меньшее не согласились.

В комнате установилась вязкая тишина. Страх и боль в искалеченном теле парализовали Медоеда. Вот сейчас им займутся всерьёз, надо же так, поверил этому ублюдку… Алина от души оторвётся перед тем, как убьёт. Быстрее бы уже всё это закончилось… даже сдохнуть нормально не выйдет… ничего больше не выйдет… отец один совсем останется… нахрен вообще поперся куда-то? Жил бы себе в Гвардейском… может и с отцом помирились бы… не послушал же умных людей… отомстить решил… ну-ну… сейчас тебя сломают окончательно, превратишься в ссущегося дебила…
За этими тяжёлыми мыслями Дима совершенно не слышал, как матюгнулся Немец, чуть не отхвативший себе фалангу ножом Медоеда. Не услышал удаляющиеся шаги ментата, вышедшего из помещения. Не заметил даже, как Ковш вколол ему остатки спека в шприце. Не услышал и Алину, медленно подошедшую к нему и вставшую, уперев здоровую руку в пояс.
— А теперь, сучий выродок, ты мне ответишь за всё… — проговорила она, отведя ногу для удара, перенесла вес и пнула Медоеда в голову. Следом нанесла ещё два удара. Голова парня безвольно моталась, разбрызгивая кровь, вылетевшие несколько зубов пробарабанили по полу.
— Нет… так не пойдёт, Медоедик… я хочу чтобы ты кричал и умолял меня убить тебя! — и пнула его в колено…
Крик быстро перешёл в хрип…
Снова удар… Дима уже только мычит от рвущей на части боли.
Сколько это продолжалось, парень не ведал. Может минуту, может и сутки, боль стала временем, боль стала всем. Дима даже стал различать её оттенки и тона. Легче, конечно же, от этого не становилось. В какой-то момент боль изменилась и стала медленно затихать. Гул в ушах тоже стих и позволил слышать.
— …кий, сученыш! Такого долго ломать придется, — голос Ковша доносился километров с десяти, наверное, глухой и какой-то дребезжащий.
— А нам и некуда спешить. Дай-ка его нож. Распущу ленточками… — голос Алины, однако, слышался почему-то чётко.
И снова боль… правда, другая. Острая, но при этом не такая беспощадная.
— Ты видел?! Нож кровь впитывать начал! Это что за ножи такие у него?!
— Дай-ка! — голос Лоскута и снова боль. Коротенькая вспышка.
— И правда, впитывает! Нолдовские что ли? Хотя нет, не похоже… у тех всё хай-тек и нанотехнологии, мать их в сраку. Себе заберу, круто выглядят.
— У него их два…
— И чё? Оба и заберу. А ты не останавливайся, мне прям нравится, как ты с ним, очень! Такая эмоциональная вся, страстная! Может, трахнемся потом, когда замочишь его, а? — смешок.
— Пошёл ты!
И снова боль…

* * *

— Держательность… ты… жизнь…   — вторглась вдруг в голову другая, совершенно незнакомая боль. Нет! Знакомая! Очень знакомая!
— Мало… время… ожидание… мы… здесь… помогательность…   — пауза и снова эта обнадёживающая боль в голове. — Держательность… ты… должность… жизнь…  
Дима засмеялся. Поразительно чётко и глубоко, словно его и не били, не калечили. Алина отпрянула и держа нож в руке, обалдело посмотрела на Лоскута, затем на Ковша. Тот пожал плечами.
— Рехнулся, по-ходу… — сказал боец.
— Да вот нихрена… — странное предчувствие беды вдруг охватило Лоскута и он поднялся со стула, неспеша подошёл к всё ещё смеющемуся Медоеду.
— Чего ржешь?!
Смех оборвало, будто не было и Дима, «посмотрев» на каждого, хотя видеть из-за полностью заплывших гематомами глаз не мог и заговорил, чётко, разборчиво, глубоким и вибрирующим голосом, давящим, от которого стало страшно:
— Смерть ваша пришла, твари. Молитесь, выродки..!
И в этот же момент на людей «рухнула» многотонная плита ментального давления. Дима тоже не избежал удара, но для него это сейчас стало бальзамом на душу. Снизу заорали.
— Что… за… х…ня..?!! — бухнувшаяся на колени Алина кое-как оглянулась на Лоскута. А тот, держась за голову обеими руками, вытаращив глаза, на полусогнутых ногах медленно отходил от Медоеда. Ковш глухо выл, скрючившись на полу, метрах в трёх от них, в позе эмбриона.
Снизу вдруг раскатисто загрохотали выстрелы. Давление на разум чуть ослабло, позволив людям вдохнуть, но тут же сменилось волной парализующего конечности ужаса. Снизу истошно заорали несколько человек сразу. Снова выстрелы! Палили заполошно, на полные магазины! Но в кого?! Секунд через десять, которые растянулись на час, стрельба и крики оборвались, резко, словно отрезало. А ещё через несколько мгновений в комнату влетел бледный и окровавленный Немец. Давление снова сменило тон с ужаса на злую тяжесть.
— Что-о..?! — прохрипел Лоскут, добравшийся, наконец, до стола и схватив автомат. А Дима снова засмеялся.
— Пи…да вам, гниды, говорю же..!
— Там… там… там скребб… — договорить Немец не смог, он буквально взорвался ровно-нарезанными кровавыми кусками, разлетевшимися в разные стороны! И сквозь кровавые косы и брызги в комнату влетело небольшое, продолговатое, блестящее каплями и струйками человеческой крови Чёрное тело, ощетинившееся в разные стороны острейшими шипами, поразительно похожими на ножи Медоеда. Заорала безумно Алина, отползая подальше, Ковш так и не поднялся с пола. Лоскут от страха выронил автомат и попятился, тут же упёршись в один из столов.
Маленькое, но смертельно опасное существо зацокало, резко развернулось к Диме и быстро защелкало.
— Её оставь… сам… убхью… — голос парня вдруг надломился. Скреббер снова защёлкал и метнулся к Лоскуту. Тот заорал от ужаса, выставив руки перед собой и за секунду до смерти, до того, как развалиться кровоточащими ошметками, всё осознал, сложил картинку в голове…
Следующей жертвой стал Ковш, так и не поднявшийся с пола, остался кровавой кашей на том же месте.…
Выстрел! Ещё один! Ещё и ещё! Скреббер заверещал сотней скребущих по стеклу вилок! В грудь Диме что-то больно толкнуло… и ещё раз… чуть ниже и левее. Перехватило дыхание и Медоед понял… его убили, почти… но осталось совсем недолго…
Эта мразь, Алина, всё же добралась до пистолета и сумела выстрелить. Стреляла не точно, с левой руки, в сторону мечущегося демона Стикса, Ужаса Улья, о котором даже на стабах говорить не принято. Стреляла и в Медоеда, каким-то образом, связанного с этой тварью, за секунды рассправившейся со всеми вокруг. Ужас сковывал, но хотя бы этого ублюдка Медоеда с собой заберёт.
Близнец, в момент, когда вторая пуля ударила в Диму, странно извернулся и еле видимая волна снесла девушку, влепила её в столы позади и погребла под ними. После этого скреббер навис над умирающим парнем и снова защёлкал. В голове Медоеда, уже ощущающего, как холодеют руки и ноги, болезненно проскрежетало:
— Нет… желание… ты… смерть… жалостливость… не… успевать…мы…  
— Всё… норм-хально… — выдавил из себя вместе с кровавой пеной парень.
И тут Медоед вспомнил! Автомат! Его автомат! Там ведь… скреббер, словно прочёл его мысли и молнией юркнул к чудом уцелевшим столам, где было разложено снаряжение парня. Воткнув в оружие шип-резак, Близнец метнулся обратно и скинул повреждённый автомат перед Димой. Вот они… чёрный и красный тряпичные шарики, над которыми все смеялись, болтаются на прикладе. В красном зашита Белая жемчужина. И как только эти мудаки, Шалый с Лоскутом и остальными, пропустили такое?! Ну точно, идиоты!
Но вот же ирония… злая, как и весь этот чёртов мир… Дима, в своём уже предсмертном состоянии, никак не сможет воспользоваться этой единственной возможностью выжить…
Он крепко связан, он не может достать жемчужину, которая, вот, лежит у него на размозжённых коленях..!
Так близко и настолько недоступно..!
И глупо… как и последний год его жизни…
Холод смерти коснулся разума…
Прощай…
Прощайте… все…

Глава 9

Обитаемый пояс. Неизвестный кластер в окрестностях Камелота.  

Близнец не пожелал мириться со скорой смертью Медоеда. Своими шипами он кое-как распотрошил тряпичный шарик, изнахратив пластик приклада автомата. Дима уже не дышал, но жизнь всё ещё теплилась в искалеченном теле.
Автомат упал на пол вместе с жемчужиной. Скреббер ловко подцепил её, зажав остриями двух шипов и приблизился к парню почти вплотную. Что-то снова прощелкал, подождал, но Дима не отреагировал. И тогда существо другим своим шипом попросту проткнуло живот Медоеда и затолкало жемчужину глубоко в рану. Отступив на метр, Близнец застыл. Секунд двадцать ничего не происходило, а затем тело Димы вдруг начало корежить и выгибать. Скреббер поспешно разрезал скотч, удерживающий парня на стуле и снова отступил, оставив, порезы и на теле. Медоед рухнул на пол и начал извиваться, кости коленей с треском и хрустом соединялись, сращиваясь, сломанная в двух местах челюсть встала на место и из десен показались новые зубы. Гематомы на лице и теле начали рассасываться, а порезы от Крюков и шипов Близнеца затягиваться… Дима стремительно восстанавливался.
Скреббер снова защелкал, с десяток раз в разных местах легонько ткнул остриями шипов всё ещё извивающегося от боли Медоеда и процокал к завалу из столов в углу помещения. Где-то там, в отрубе, валялась Алина. Убедившись, что и она тоже жива, скреббер снова оказался рядом с Димой.
— Нужность… жизнь… ты… — прозвучало скрипучим голосом и затерялось в измученном сознании Медоеда, а Близнец снова застыл на пару минут и затем стремительным, стелющимся движением бросил себя в окно, высадив ещё и хлипкую раму. Ушёл.

* * *

Алина пришла в себя рывком, но чуть снова не отключилась от боли во всём теле, словно её долго избивали ногами. Что произошло?! И тут же воспоминания прорвали плотину беспамятства… от ужаса у девушки перехватило дыхание… Медоед, скреббер, кровь и куски тел всюду, страшный удар…
— Открывай глаза, красавица! С добрым, чтоб ты сдохла, утром! — хотя по времени уже было далеко за полдень.
От бодрого и насмешливого голоса Медоеда Алину вогнало в такой ужас, что она едва не обделалась.
Попыталась двинуться. Не удалось и болью снова продрало по всему телу. Открыла глаза. Сидит на стуле, на котором до этого был Медоед. Перед ней стоят на полу окровавленные, отрезанные головы Лоскута, Немца, у него, правда, не хватало ещё и макушки, так что вывалившиеся наполовину мозги, создавали отвратительную в своей абсурдности картину. Рядом головы ещё трёх других бойцов отряда. И на всех запечатлены посмертные маски ужаса, сейчас искажённые расслабленными мышцами лиц…
Алину вырвало прямо на себя. Рвало ещё долго, пустыми, сухими спазмами. А Медоед, удивительно целый и совершенно невредимый, разве что очень бледный и будто похудевший, но всё же здоровый, одетый в одни штаны и чьи-то, видимо, берцы, сидит у стены между окон на стуле и с жадностью уплетает уже пятую банку тушёнки, с веселой злостью поглядывая на девушку. Её снова охватил ужас… это всё сон! Не может такого быть!! Это всё нереально!!! Он же должен быть мёртв!!!
Дима засмеялся, словно прочтя мысли девушки.
— Ну что, падаль, с…ка недотраханная, так кто же раком в итоге, мм? — он сделал паузу, доедая мясо из банки.
Ответа от Алины не ждал. Жестянка звякнула об пол и Медоед подошёл ближе. На поясе висели в ножнах его ужасные ножи. Парень скрестил руки на груди и Алина заметила неровный и некрасивый, розоватый ещё, шрам на животе и несколько таких же только затянувшихся шрамами, маленьких отметин на руках, плечах и шее, словно кто-то протыкал в этих местах плоть. На лице «красовалась» ещё такая же розоватая, полоска шрама от пореза, который она сама сделала, рассеча гематому, чтобы мог видеть, что она с ним будет делать. Остались и другие «порезы», которые Алина успела сделать и ещё несколько, в местах, где парня вязали скотчем.
— Сейчас подождём Шалого с остальными. Есть хочешь, кстати? Я вот, очень, — издевательски спросил парень и взглянул на отрезанные головы, обблеванную грудь и живот Алины, усмехнулся. — Они тоже умрут. А ты посмотришь и тоже сдохнешь. Или наоборот. Я буду тебя убивать, а твой ненаглядный усатый ублюдок посмотрит и так же потом сдохнет… — закончил Медоед глухим, с рычащими нотками голосом и янтарные, словно нечеловеческие глаза, казалось, выжигают в ней волю и душу…
Алина, от страха, внушаемого этим взглядом, голосом и видом самого Медоеда всё же обмочилась…
Парень поморщился, видя эту картину. Затем подошёл к столу со своими вещами, нацепил кобуру с пистолетом, вытащил, проверил патроны, снова подошёл, так и не убрав оружие. Алину затрясло.
— Не ссы. Не буду тебя сейчас убивать, — произнёс Медоед и убрал «Кольт». Поискав что-то взглядом и, видимо, найдя, обошёл девушку. Её колотило от ужаса, она совершенно не могла думать и не знала, что собирается сделать этот… кто? От резкого звука отрываемого скотча девушка вскрикнула. Снова в поле зрения появился Медоед и залепил ей рот.
— Не скучайте тут, скоро вернусь, — осклабился этот демон и ушёл.
А Алину прорвало, она зарыдала, слёзы текли ручьями. Если бы могла, закричала бы, а так, просто завыла. Ещё и головы эти, будто с укором «смотрят» на неё. Уляпаный кровью пол, куски тел, небрежно сваленные в кучу добавляли картине «яркости». Ужас наполнил сознание Алины до краёв…
Медоед во второй раз спустился на первый этаж здания в холл. Сейчас уже за оружием. Это был небольшой корпус то ли летнего лагеря, то ли базы отдыха, Дима не разведывал округу, времени на это так и не выделил. Пока шёл к машинам у крыльца, вспоминал своё пробуждение.
Пришёл в себя минут сорок назад, от силы. Пока прочухался, пока отмылся, не до того было. Белая жемчужина всё-таки сработала, как нужно. Парень сначала не понимал, как Близнец смог её протолкнуть ему в рот, не отрезав при этом голову. Но затем решился и «посмотрел» кластер. Да уж, способ довольно нетривиальный, подумал тогда Дима, потрогав шрам на животе. И останется ведь, как и ещё с два десятка других.
Энергия от приёма жемчужины бушевала в теле, пусть и большая её часть ушла на восстановление искалеченного тела, хотелось действовать, что-то делать. А ещё в нем пылала злость. Алину он нашёл спустя пару минут, заваленную обломками столов. Девушку явно хорошо приложило, раз всё ещё находилась в отключке. Разгреб кучу, высвободив свою мучительницу. С виду, вроде и не пострадала сильно, хотя синяков и ссадин прибавилось прилично. Тем лучше, усмехнулся про себя Дима и потащил её к стулу, на котором ранее сидел сам. Скотч нашёлся тут же неподалеку. Усадил, примотал, так и оставил, сама очнётся. Необходимо было срочно решить три вопроса, первое, отмыться от крови, благо Ковш притащил целую канистру воды. Второе и третье, найти одежду и еду. Жрать хотелось, словно неделю на одной воде провёл. Это всё от максимально разогнанной регенерации, к «моторчику» будто турбину присоединили, настолько мощно он прокачивал сейчас энергию через тело. Напомнило воздействие Дара мамы…
Организм, кроме энергии от жемчуга и Улья, брал для восстановления и свои же запасы ресурсов, «строить» то тело заново из чего-то надо.
Минут двадцать потратил на помывку и как есть, в трусах спустился на первый этаж. Пока шёл, поражался устроенной маленьким с виду скреббером мясорубке. На кровь и ровно срезанные части тел внимания не обращал, давно уже не трогали такие картины. В холле здания беспорядок был наиболее сильным и найти здесь что-то не представлялось возможным, имеющаяся мебель разбита, на кафельном полу кровища и куски тел, побитое оружие, гильзы. Оштукатуренные стены во многих местах забрызганы кровью и чернеют отметинами от множества попаданий пуль. Единственное, снял с ног разрубленного надвое в поясе трупа обувь, размер подошёл. Чужую носить, конечно, не очень приятно, но в данном случае выбирать не приходилось. Вторая половина трупа, кстати, нашинкована оказалась гораздо мельче.
На улице, перед крыльцом, стояли два пикапа, Шалый угнал за жемчугом на «Тигре». Порывшись в машинах, Дима чуть не заплясал от радости. Здесь нашлась и еда, распечатанный ящик тушёнки, минералка, несколько бутылок водки для живчика и два рюкзака кого-то из бойцов. В одном из них и запасной комплект одежды нашёлся, но оказался на размер больше, это ничего. Полностью одеваться Медоед не стал, только бельё сменил и штаны одел с берцами. Здесь же в машине, в кузове, имелись и боеприпасы, а автомат висел на креплении рядом с дугой рамы и вертлюгом с «Кордом». Да, о своём-то можно забыть, Близнец превратил автомат Димы в железный хлам. Но это не критично, жив сам, главное. Набив один из рюкзаков банками с тушёнкой, Медоед направился обратно. По расчетам, Шалый с компанией должны вернуться ещё часа через полтора-два, времени вагон, в общем.
Сейчас Медоеду нужно было оружие, наверх-то он в первый раз только еду унёс, тогда это казалось первостепенным. Вернувшись, снял с креплений автомат, проверил. Нормально, ухожен, вычищен. Это Медоед в бойцов вдалбливал чуть ли ни в первую очередь. С магазинами, однако, возникла проблема. Патронов полно, а куда их снаряжать, тю-тю. Одной спаркой не обойдёшься.
Магазины Дима насобирал в холле с трупов и вернулся наверх. Рация, кстати, тоже обнаружилась здесь же, на разгрузке одного из обезглавленных и порубленных тел. Уцелела, можно сказать, чудом, в той мясорубке, что устроил здесь скреббер. Кстати, вопрос, почему он меня спас-то, подумал Медоед, обходя лужи крови и продвигаясь к лестнице. Сентиментальностью и привязанностью к кому-то они, вроде как, не страдают. Хотя именно эти двое, Близнецы, уже который год периодически появляются. И слова, скреббер снова говорил с Димой! Нет, разберусь с этими ублюдками и вплотную займусь этим вопросом, решил парень, тем более подвижки уже имеются.
Страх Алины, когда Медоед зашёл в помещение класса и вывалил на пол из рюкзака цинки с магазинами, можно было черпать ложкой. На дрожащую девушку даже не посмотрел, пройдя мимо. Уселся на стул, подхватил очередную банку тушёнки и вытащив Крюк, ловко срезал верхушку. Вытерев клинок, убрал и принялся поглощать, не жуя даже, содержимое. Размышлял парень о дальнейших действиях. Что дальше-то делать? Ну убьёт он Шалого и остальных. В Камелот ему путь заказан. Жалко, не удастся со Стилетом повидаться, мужик хороший. Но и ладно, он сам разберётся, что к чему, к финансам отряда доступ у него есть. Да и команда «нелояльных» тоже. Справится. А вот что делать самому? В другие края податься? А куда? И зачем? Людям здесь веры нет, правильно Веда говорила тогда… Веда… Нюхач… остальные… вернуться в Гвардейский? Как вариант. Там все свои, точно не предадут. Может и в Пекло потом рвануть, отца поискать. На душе стало тоскливо и паршиво. Снова Дима остался один. Товарищи, с…ки гнилые, предали, Нестора самому не найти, значит что? Всё же обратно, домой, к своим..? Наверное.
Мясо в банке закончилось неожиданно быстро. Медоед взглянул на Алину. Тварь. Пристрелить её прямо сейчас что ли? Издеваться, как измывались над ним, парень даже при всём желании не смог бы. Не такой он. Хотя, нет, возникни необходимость, нарезал бы ломтями. Снова поднялась злость, внутренний зверь «упёрся» в решетку клетки, придавливая её и стремясь вырваться. Девушка явно почувствовала что-то и ещё больше побледнев, её заколотило сильнее. Нет, этой и так хватит, усмехнулся парень и нашёл взглядом цинк с патронами. Достал нож, вскрыл его и начал набивать рожки, попутно поедая тушёнку, голод начал утихать только после восьмой банки.
Алина наблюдала за действиями Медоеда и сквозь страх пыталась понять, осознать, как так вышло, что произошло? Почему он жив и здоров, откуда взялось то чудище и самое главное, почему монстр не убил и их двоих?! Но когда парень обращал на неё свой горящий ненавистью и злобой взгляд, все мысли стирало очередной волной ужаса и Алина молилась про себя, чтобы это всё закончилось быстрее! Где Шалый?! Пусть он вернётся и убьет этого… кого? Кто этот Медоед на самом деле?!
Взгляд янтарных глаз снова упёрся в неё, прожигая в душе очередную дыру. И снова страх овладевает всем её телом и разумом.
— Боишься… ничего. Недолго осталось, — произнёс Медоед, покончив уже с десятой банкой тушёнки. Затем он встал и подошёл к столу, куда до этого свалил одежду. Одел майку, верх костюма и накинул разгрузку. Снова обернулся к Алине и её снова прошибло холодным потом от страха, а Медоед вернулся к снаряжённым магазинам, уселся на стул и начал рассовывать их в карманы.
— Ну где там Шалый уже, — пробурчал парень, откинувшись на спинку и вытянув ноги. — Пора бы им уже вернуться…
Рация лежала тут же рядом на полу.
Прошло еще минут двадцать, самых, наверное, длинных в жизни девушки. Даже когда её насиловали два встретившихся рейдера после её провала в Улей, время не текло так медленно…
Медоед, казалось, задремал, совершенно не двигаясь на своём месте. Пусть Шалый с остальными убьют этого монстра, молила она неизвестно кого. Пусть всё это закончится! Пусть…
Рация вдруг ожила голосом Шалого:
— Папа на связи, будем у вас минут через пять. Встречайте. Приём, — несколько секунд ожидания и рация снова заговорила:
— Папа здесь, от вас в пяти минутах езды. Приём!
Это тоже заслуга Димы, порядок связи он всё же втолковал всем членам отряда, потом и Стилет с остальными бывшими вояками поддержали. Алина в этот момент дёрнулась и взвизгнула, Медоед встрепенулся и потянулся к прибору, но отвечать не стал.
— Папа на связи! Вы что там, оглохли что ли? Слива! Чёрный! Вы где там?! — Шалый явно злился. Дима ухмыльнулся и всё так же не спешил отвечать, слушая, как ругается бывший командир отряда, вызывая бойцов, затем уже и Лоскута с Немцем, обещая всяческие кары на их головы. Минуты две спустя, парень всё же нажал кнопку ответа и заговорил каким-то замогильным голосом, от которого у Алины волосы на затылке начали шевелиться и морозом продрало кожу.
— Здесь Медоед. Лоскут с остальными ответить не смогут… — парень сделал паузу, отпустив кнопку, насладился трескучей тишиной в эфире и продолжил говорить:
— Они умерли… ах да… Алина твоя, случайно в живых осталась и ждёт тебя… папа, — последнее слово Медоед произнёс с нескрываемой издёвкой. Отжал кнопку и с жуткой улыбкой посмотрел на девушку. Та замотала головой, задрожала вновь всем телом. Страх буквально хлестал из неё, а Дима впитывал и наслаждался моментом, как наслаждался бурей эмоций толпы при каждой своей победе в Октагоне или убийстве в Клетке.
Молчание длилось недолго. Рация разразилась отборнейшим матом и угрозами.
— Я жду. Приходи и забирай свою подстилку. Жемчуг мой, кстати, привёз? Недружелюбные вы какие-то, злые, уйду я от вас, — под конец Медоед начал уже попросту издеваться.
— …???!!! — донеслось из рации что-то нечленораздельное.
Медоед тихо засмеялся и снова произнёс:
— Не подавись, дружище, — это слово парень буквально выплюнул. — С Алиной твоей всё в порядке. Ну… почти… обоссалась только…
Он быстро подошёл к мычащей от ужаса девушке и сорвал с её лица скотч. Кнопку рации Дима не отпускал, так что на той стороне всё было слышно. Алина тут же истошно закричала, сорвавшись в истерику.
— Ша-а-лы-ый!!! Спаси!!! Он монстр!!! Прошу тебя!!!! Быстрее!!! Спаси меня, боже-е-э!!! Быстрее-е-э!!! Шалы-ый!!!
Дима скривился от высокой ноты крика и отошёл к окну, появиться машины должны были как раз с той стороны, сказал:
— Слышал? Жду. Конец связи.
В ответ снова понеслись угрозы, ругань, но Дима уже не слушал, оставив рацию стоять на подоконнике окна.
Внутри Медоеда лавиной росла веселая злость и жажда крови и мести. Энергия продолжала бушевать в нём, хотя Дары использовать сейчас нужно с осторожностью, всё же до конца он ещё не восстановился. Сейчас, недолго вам, твари, осталось, зло осклабился Дима.
Парень быстро подошёл к столу с наваленным тряпьём и снаряжением, выудил оттуда моток веревки и направился к не перестающей орать девушке. Размотав верёвку, спешно связал самозатягивающуюся петлю и накинул на шею Алины. Та от ужаса понимания подавилась воздухом и спустя секунду завыла уже не криком, а ровной хриплой нотой отчаяния.
— Медое-ед!!! Умоля-аю!!! Не-ет, пощади-и!!! Пожа-алуйста, не убива-ай!!! — ревела она. Дима же чуть затянул петлю и взявшись за спинку стула, наклонил его назад и с рвущим оголённые нервы девушки скрежетом металлических ножек, потащил по полу к окну. Алина билась в истерике, визжа ещё громче, крик то повышался, то сменялся хрипом, но не стихал. А Дима с холодной уже решимостью, поднатужился и поднял девушку на подоконник того самого окна, куда ранее «вышел» скреббер, аккуратно придержав, чтобы Алина не выпала раньше времени. Крик её уже начал оглашать окрестности. К слову, рёв моторов двух приближающихся машин тоже был слышен.

* * *

Машины, «Тигр» и «Урал», остановились метрах в двадцати от здания, на самом краю парковки или чем являлось заасфальтированное свободное пространство. Выходить, однако, никто не стал, лишь за вертлюгом с пулемётом появился боец, Кот, вроде как.
Медоед, придерживая одной рукой стул с дрожащей на нём Алиной, усмехнулся. Девушка уже перестала визжать и лишь тихо выла, умоляя парня сжалиться.
— Шестеро. Даже Клопа привезли, ну прям праздник какой-то! Алин! — Медоед легонько дёрнул стул, от чего девушка громко вскрикнула. — Кого первым убить?
Алина снова зарыдала, что-то говоря, но понятно сквозь всхлипы не было.
— Ладно, сам разберусь, — рация сама собой прыгнула в свободную руку Димы, Дар не подвёл, нажал на кнопку связи.
— Слышь, Шалый, говна ты кусок. Ненаглядную свою наблюдаешь?
Рация разразилась ругательствами, при чём матом крыли в несколько голосов. Дима снова вышел на связь:
— Наблюдаешь, вижу. Ну, так что делать будем? Я предлагаю вам выйти из машин и дружно пустить себе по пуле в лоб, живыми вы, всё равно, отсюда не уйдёте. Никто. Так что, давай не будем утруждаться и упростим всем жизнь. Как тебе такое?
Эмоции людей в машинах шкалили от злости, ненависти и даже страха. Шалый-то, наверное, пока сюда ехали, в красках всё описал, а оно вон как вышло, совсем по-другому.
— …!!! — снова ответили ругательствами и проклятиями.
— Да что ты заладил-то, убью да убью… приходи, да убей. Слушать тошно. Да и терпения у меня немного осталось. Сброшу сейчас кошёлку эту, да вас убивать пойду… при-ём, — Дима уже откровенно потешался. Уйти отсюда никто не уйдёт и парень решил насладиться моментом.
— Медоед! Это Клоп! Давай успокоимся и решим всё по-человески! У меня к тебе претензий нет! Мо…
Диму захлестнуло! Зверь внутри парня чуть не выбил «замок» с дверью своей клетки. Алина завыла на одной ноте, снова ощутив ужас, завыла хрипло, голос уже, похоже, сорвала.
— По-человечески, говоришь?! — зарычал Дима. — А ко мне, вы, твари, по-человечески отнеслись?!! Гори ты в Пекле!!
И в этот же момент эмоциональное пятно Клопа погасло. Сдвиг сработал, как и полагается, но сил взял больше, чем расчитывал Медоед, голову пронзило болью. Хватит на два-три раза ещё. Это немного отрезвило.
В «Тигре» засуетились, испугались. Понятное дело, жив был человек и тут же умер, непонятно почему, ни выстрела, ничего, лишь во лбу круглая вмятина образовалась, глубиной сантиметра в три, словно эту часть головы ото лба до затылка назад передвинули.
Дима снова вышел на связь:
— Короче, надоело мне цацкаться с вами. Шалый, с сучкой своей прощайся.
Алина задёргалась на стуле, уже обделавшись всерьёз, заорала, глухо и хрипло, точно, голос сорвала. Медоед же, отложил рацию, из которой Шалый что-то кричал, вроде как просил пощадить девушку, намотал на предплечье верёвку, рассчитывая, что до петли на шее девушки останется метра три-четыре. Затем отошёл на шаг и рванув вперёд, мощным ударом ноги выпнул Алину наружу. Сам же, второй рукой ухватился за верёвку и упёрся ногой в подоконник, ожидая рывка.
Из рации заорал Шалый. Предсмертный ужас девушки окатил Медоеда. Через мгновение руки резко рвануло, Дима от натуги зарычал, удержался и сам уже, с силой дёрнул на себя пару раз, чтобы уж наверняка подохла. Необходимости в этом не было, девушка умерла почти мгновенно, чуть не лишившись головы от резкого рывка.
Дима, удерживая второй рукой верёвку, освободил другую и отпустил. Через пару мгновений снизу донёсся глухой удар.
Из «Тигра» так и «плескало» злобой, ненавистью, горечью потери и жаждой убийства. Медоед усмехнулся и взял рацию:
— Ну что, Шалый, готов?
В этот момент боец за пулемётом вздрогнул и направил оружие на окно, где маячила фигурка Медоеда. А парень рухнул на пол прежде, чем боёк стукнул по капсюлю первого патрона.
Теперь заговорило оружие. Как же хорошо, что это здание сложено из советского кирпича в четыре ряда! Дима откатился от окна в сторону, чуть не телом ощущая, как тяжёлые пули бьются в стену, скалывая куски, залетают в окно и рикошетят. Парень окружил себя щитом, на всякий случай. К пулемёту присоединились и автоматы. Все бойцы высыпали из машин и открыли огонь. Толку, правда, никакого.
Двое побежали к зданию. Нет, ребят, подумал парень, неправильное решение. Один из них «погас», рухнув с пробитой Сдвигом головой на асфальт, а второй резко затормозил и рванул обратно к машинам, под непрекращающимся огнём из пулемёта и автоматов.
Через секунду в помещении ухнуло, это кто-то из бойцов метко запустил гранату из подствольника. Диму оглушило, но щит спас от осколков и взрывной волны, разметавшей кучу наваленных останков и голов Лоскута с Немцем. Парень зарычал, в голове звенело, в глазах двоилось, да и щит слетел, сорвался Дар. Нет, пора кончать этот цирк, забросают гранатами и всё, недолго выёживался.
Шалый. Вот он, эмоциональная точка горит гневом так ярко, что ночью, наверное, светиться фонарём будет. Умри, падла! Стоп. В сфере эмпатии Медоеда появились ещё люди. И много! Приближаются быстро. Явно на машинах едут. Десятка два, не меньше. И через несколько секунд загрохотало ещё сразу два пулемёта, а «Корд» на «Тигре» тут же затих. «Погасли» и бойцы отряда, один Шалый всё ещё был жив. Что-то вдруг ухнуло, похоже, какая-то из машин загорелась. Это кто ж ещё нарисовался здесь?! Эмоции прибывших людей излучали задорную злость, любопытство и азарт.
Шалого Дима всё же грохнул. После неожиданного нападения, его, похоже, ранило, но в момент, когда Медоед использовал на нём Сдвиг, он ещё был жив.
Грохот пулемётов стих, сквозь треск разгорающейся машины послышались голоса.
Дима, держась за голову рукой и морщась от утихающего понемногу звона в ушах, осторожно выглянул в окно. Мда, плакал, похоже, мой жемчуг, подумал парень, видя, что горит «Тигр». Несколько человек, направив оружие на здание и в другие стороны, медленно расходились. В горящей машине вдруг что-то затрескало и люди кинулись кто куда. Боеприпасы, по-ходу, рвутся, усмехнулся Дима. Да уж, на такой шум с округи все твари сбегутся и по боку им Крюки будут. Валить отсюда, валить и подальше. И от людей этих тоже, подальше. Хрен поймёшь, кто они.
Трескотня взрывающихся патронов утихла неожиданно быстро и люди вновь начали приближаться. Кто-то из них заорал:
— Эй там, в доме! Выходи!! Мы знаем, что ты там один! Ничего не сделаем тебе, не волнуйся!! Оружие только стволом вниз держи!
Дима смачно выругался. Вот же ж, а! И что делать? Верить? Нет уж! Держи карман шире! И сенс, похоже, у них неплохой, далеко берёт. Что же делать-то?! Оглядев комнату, Медоед заметил под соседним окном рацию, притянул Даром и выкрикнул в окно:
— Пятый канал!! — должны понять, если совсем не отморозки. А не поймут, ноги в руки и ходу отсюда, решил парень.
Секунд через десять из рации донеслось:
— Факир на связи. Отзовись. Приём.
Никаких Факиров, Медоед, конечно же, не знал. С пару секунд подумал и ответил:
— Медоед здесь. Вы кто такие? Приём.
— Медоед?! Мясник?! Ты чтоль, серьёзно?! — удивлённо-радостно проговорил собеседник. Послышались и другие голоса. — Вылазь давай! Никто, ничё тебе не сделает! Я на твоих боях бабла поднял столько! Отвечаю, никто не тронет!
— Выхожу. Отбой, — Медоед в этот момент следил и за эмоциями людей. Доброго там было мало, но по отношению к нему самому никакого негатива. Сквозило больше опасением и желанием побыстрее двинуться в путь. Ну и любопытство било через край. Особенно у этого Факира, похоже, старший у них.
Дима снова огляделся, в течение минуты побросал в рюкзак магазины, взял в руки автомат и пошёл на выход.
В холле, осторожно обходя останки, Дима на секунду остановился, снова «качнув» эмоции людей. Нет, убивать его никто, вроде, не собирается. Ладно, вперёд.
Выйдя на улицу, огляделся. Метрах в семи впереди, валяется тело убитого им бойца отряда, крови натекло уже порядочно. Вон и Алина у здания. Голова повёрнута, как раз, на него, и на лице застыла маска ужаса и боли. Туда и дорога, тварь, подумал Медоед. Взглянул на людей, те тоже смотрели на него. Три машины. Два переделанных пикапа и грузовик. Разукрашены неаккуратными пятнами в камуфляж. Люди одеты, кто во что горазд, но преобладают всё же «Горки» лесного окраса. Все с оружием. И рожи у всех самого бандитского вида. Муры? Вот попал же! Но вроде Факир поручился не трогать. Хотя, какая вера словам сейчас? Ладно, Контузией если что, грохнуть, сил хватит, думал парень, неспеша подходя к разглядывающим его рейдерам. Один из них, широкоплечий, на голову выше Димы, заросший бородой по самые глаза, лысый, осклабился и развел руки в стороны, словно приветствовал старого друга.
— Ну точно! Мясник! Ты чего здесь?! Чё за канитель?
— Да вот… убить меня немножко хотели.
— И смотрю, не вышло? Вовремя мы, а? — хохотнул бородатый.
— Можно и так сказать, — ответил Дима и посмотрел на всё ещё горящий «Тигр», ну точно, сгорел жемчуг… ладно, плевать, одни проблемы от него только.
— Поживиться есть чем? — спросил Факир, кивнув на грузовик.
Медоед пожал плечами, ответил:
— Что найдёте, забирайте. Своё с собой у меня, — тряхнул рюкзаком парень. Факир снова осклабился.
— Это хорошо! Парни, пять минут на всё про всё! Лем, Подошва! За округой секите! И валим отсюда, не дай Улей, припрётся тварь какая. Мы пока сюда ехали, десяток укокошили уже, — это Медоеду. — Идём, присядем, расскажешь, во что это мы вписались тут.
— Нет ещё никого вокруг, но да, поспешить бы не помешало, — сказал Дима, направившись за Факиром к одному из пикапов.
— А ты сенс что ли?
— Есть такое. Метров сто двадцать беру спокойно, — опередил вопрос Факира парень. Тот удивлённо на него глянул и присвистнул. Дима огляделся снова. Двое залезли в кузов грузовика, рядом стояли ещё двое. Пара человек уже копошились в пикапах и уже эмпатией ощутил четверых в здании. Их эмоции полыхали испугом и крайней степенью удивления. Ну да, подумал Дима, там есть, на что поглядеть. Остальные рейдеры довольно грамотно рассредоточились, образовав круговую оборону. Чётко работают, пришла мысль, каждый знает своё место, необычные какие-то муры. Если это муры, конечно.
— Запрыгивай, перетрём, — сказал Факир, указывая на кузов пикапа и первым забрался туда. Дима забросил рюкзак, поставил автомат и ловко запрыгнул через откинутый борт. За пулемётом сейчас никого не было.
В кузове, по бокам, были сделаны два металлических ящика во всю длину. На один из них и уселся бородатый. Медоед сел напротив. Что ожидать от разговора, Дима пока не знал, так что молчал. Заговорила рация Факира:
— Факир! Губа на связи. Тут в здании… тут пи…дец, короче! — голос говорившего чуть подрагивал. Дима усмехнулся.
— Чётче говори, Губа! Приём! — он бросил взгляд на Диму.
— Да как тут чётче… этот Мясник… он реально мясник! Народу тут… частями… я хрен знаю, скольких он тут положил… кровищи, как на скотобойне… приём.
— В смысле? Трупы сосчитать не можешь?! Губа, ты чё?
— Да как тут посчитаешь, если они все кусками, б…ть, нарезаны?! — пара секунд паузы. — Ох, е…ть! Тут и Лоскут и Немец… головы только и мяса куча… нахер, Факир, мы выходим! Отбой!
Факир изумлённо посмотрел на Медоеда.
— Это что там за херня? Давай-ка колись, Мясник.
Историю Дима уже продумал, в принципе, даже придумывать ничего не надо, только момент с жемчугом опустить. Парень достал свой устрашающего вида нож, показал бородатому.
— Оружия нормального не было. Пришлось немного покромсать. А убить меня из-за денег хотели, ублюдки. Ну, не только, конечно, из-за денег. В отряде раскол наметился. Часть людей ко мне тянулась, часть за Шалым…
— Опа! Так тут этот гандон был что ли?! — перебил бородатый.
— Был. В машине сгорел. И Клоп здесь и вся их кодла дегенератов.
— И ты их всех того? Чёт я не совсем всё понимаю, Мясник, — с сомнением спросил Факир.
— Медоед меня зовут, — поправил Дима. — Не всех. Только тех, что в доме были, шестеро. В общем, мы в рейд собирались, якобы. Меня химией какой-то усыпили и сюда привезли. Ну и давай качать на тему, мол, денег у тебя много, а ты не делишься. А в отряд-то я вкладывал оч-чень много.
— И они тебя решили грабануть по беспределу?
— Да. Ну и проблема власти решалась заодно. Говорю же, раскол наметился.
— А Лоскут с Немцем тут каким боком?
— С Лоскутом Шалый договорился, чтобы тот свою завесу держал. А Немец, чтобы враньё исключить. Часть моих денег им отошла бы. Но просчитались они. То ли с дозой напутали, то ли я такой здоровый, но очнулся я гораздо раньше, полежал, послушал. Эти дебилы меня не связали даже. Ну и когда понял, что меня кончить решили, начал действовать. Лоскута первым завалил. Ну и понеслась… а Шалый с остальными чуть позже подъехали, то ли грузовик заглох у них, то ли что, не знаю. Отстали они, короче, — Дима сделал паузу, хлопнул по поясу, где обычно висела фляга. Факир понял сразу, дал свою. Живчик, а что ещё может быть во фляге иммунного, у бородатого оказался довольно приятным на вкус. Со Вжикиным и рядом не стоял, конечно, но и не та бурда на водке и «Юппи», которую мешал сам Дима. Поблагодарив, отдал обратно.
— Ну а там и вы появились, эти пидоры меня, как раз, выкуривали подствольниками из здания. Спасибо, в общем. Поделом, с…кам, друзья, б…ть…
— Нда-а… — протянул Факир. По рации в это время доложили, что хабара не так много, но машины, кроме сгоревшей, целые и в принципе, можно уезжать. Дима вдруг встрепенулся, посмотрел в сторону. Про заражённых-то он и позабыл!
— Твари на подходе! С трёх сторон. Минуты через две тут будут, прут напрямую, на дым, по-ходу, навелись.
Факир вскочил, поверил он сразу и тут же скомандовал «к бою».
— Откуда идут?!
Медоед указал направления.
— Штук пятьдесят, примерно. Точнее не скажу. И пара топтунов там. В разных стаях. Там и там! — чётко ответил парень, уже схватив автомат и тоже готовясь дать отпор заражённым. Сто метров. Люди забегали вокруг, занимая позиции. Один пикап переехал в другое, более удобное место, чтобы перекрыть одно из направлений. Как же всё-таки чётко работают, изумился снова Медоед.
Место для обороны неплохое. Всё вокруг просматривается метров на семьдесят, не меньше. Местами, конечно, кусты и деревья, но это не мешало. Единственное направление и откуда тварей не ожидалось, перекрывало то самое здание, где порезвился скреббер. Дима, к слову, поймал себя на мысли, что присваивать чужие заслуги, всё же, не очень приятно и хорошо, но в данном случае, не рассказывать же, что тут появлялся Неназываемый и покрошил всех на салат.
Чёткие команды выполнялись сразу, и Медоед с удовольствием наблюдал, как слаженно работают люди Факира. Твари появились через минуту. У сенсов бородатого, радиус был метров по пятьдесят, наверное, и их окрики уже не понадобились, заражённых видно стало и так.
Рассправились с тварями быстро и чётко и даже никого не потеряли. В чём-то помогли Крюки. Бегуны, а их было больше всего, метров за сорок до приготовившихся обороняться людей, резко затупили, остановившись и заскулили, хотя вот оно, вроде, мясо. Шесть лотерейщиков тоже тормознули на пару секунд, троих Сдвигом снял Дима, а остальных убили уже из пулемётов. Топтуны оказались не глупыми и видя, как быстро редеют их стаи, решили убраться, хотя Медоед их и ощущал поблизости.
Когда последний бегун лёг мёртвым, Факир скомандовал:
— По машинам! Валим отсюда! Гриня! Ты со своими во второй грузовик! И ходу, ходу! Мясник, ты со мной! В дороге договорим.
Кто-то заикнулся про потроха, но его грубо осадили. Через пару минут колонна, уже из четырёх машин, забрали грузовик, в который побросали собранные из пикапов боеприпасы, остатки еды и снятые со станков пулемёты, покинула ставшее опасным место. Пока выезжали через лесополосу на дорогу, пришлось ещё раз пострелять, но вырвались, успели набрать хорошую скорость.
Дима ехал с Факиром в одном из пикапов. Выбравшись, наконец, на нормальную дорогу, люди подуспокоились, напряжение начало спадать. Ну и бородатый снова взялся за неоконченный разговор.
— Опозорил, ты прям, моих сенсов, Мясник. Но спасибо, могли потерять кого-то, если бы не ты, — он упорно продолжал называть Диму Мясником. Парень лишь пожал плечами, мол, фигня делов. Факир, между тем, продолжил:
— Итак… что мы имеем… в Камелот, тебе, получается, уже нельзя? Грохнуть стабного ментата и «гасилу»… это сильно…
— Нельзя, — согласился Дима.
— Ну и хер с ними. Сами нарвались. Я и так их не любил, понторезы, мать их, — хохотнул бородатый. Боец на переднем сиденье и водила тоже издали что-то вроде смешков.
— Денег-то много оставил?
После некоторых раздумий, Дима решил всё же ответить не прямо.
— Немало. Но они же, сам знаешь, воздушные, не жалко.
— Ты, Мясник, не напрягайся так. Понимаю прекрасно тебя. Друзья предали, мир дал трещину, я ещё тут с расспросами. И вроде как, даже, чуть не насильно с собой забрал. Муры мы или кто, тоже не ясно, продадим или распотрошим тебя, так ведь думаешь?
Факир был прав. Примерно так, Медоед и думал. Кивнул.
— Давай по-честноку. Правда за правду. Историю твою я услышал, не трындишь, это главное. Я такое на раз определяю. Мне самому, прям, веришь-нет, ублюдков этих поубивать ещё раз захотелось. Честные, мать их, рейдеры! А знаешь почему? — бородатый хлебнул воды из бутылки в кармашке сидения. — Потому, что такая же херня и со мной и с половиной моих ребят произошла в своё время. Веришь? Я ведь стронг бывший, муров ненавидел люто. Веня, вон, водила, тоже, — рейдер за рулём быстро обернулся и кивнул. — Из моего же отряда. И ещё трое во втором пикапе. Кинули нас свои же, подставили. У других похожие истории. Так что… не враги мы тебе, пусть и… по другую сторону от… честных рейдеров, — последние слова Факир передразнил. — Но и мурами нас, с натяжкой назвать можно, пусть мы под Мотыгой и ходим. Слышал же за него?
Дима кивнул. Он внимательно слушал и прокачивал каждый оттенок эмоций троих людей в машине. Четвёртый за пулемётом в кузове, не в счёт, разговора не слышит. И Медоед не ощущал и тени лжи. Да, эти люди злые и руки у них по горло в крови. Но не враги. Не сейчас, по крайней мере. В эмоциях их даже читались былые переживания, тяжесть горечи и злость от предательства.
— Слышал мельком. Шалый рассказывал.
— Вот. Мы, у него, как бы это сказать… наёмники, типа того. Нам платят, мы делаем. В тухляк говённый не лезем, на это другие люди есть. А так, убить неугодного или борзого, с долгами порешать вопросы, сопроводить товар или людей, куда нужно, стрелу грамотно организовать, это к нам. В общем, такое всё. Свой вес имеем, нас уважают. И, я тебе скажу, жизнь не отличается почти. В понятиях, разве что. Но это и среди… честных… так же, только в меньшей мере. Так что, не враги мы тебе, повторяю. Но… — вот тут Дима напрягся. Всегда есть это самое «но».
— Не напрягайся, говорю же, — усмехнулся Факир. Он и в правду довольно чётко отслеживал реакцию Медоеда. И никакой эмпатии не нужно. Опыт, просто опыт волчьей жизни.
— Говорю сразу. Мы, получается, тебя если и не спасли, то очень помогли. Согласись?
Дима сразу смекнул, к чему идёт разговор и спросил:
— Грузовика с оружием не достаточно?
Факир снова усмехнулся.
— Это мы и так забрали бы, хотел бы ты того или нет. Другое нужно что-то. Намекну. Шалый тот ещё жук, а ты с ним, насколько я понимаю, накоротке был. Вообще, очень удачно вышло, что ты его кодлу вырезал. Жаль, он сам подох. Хотелось бы с ним пообщаться. Так как?
Дима задумался. Да, всё по-честному, Факир ничего не скрывает. Пусть и неприятно от того, что его сейчас банально разводят на «мы тебе помогли и ты теперь должен», но и он сам не в том положении, чтобы понты качать. Договориться ведь всегда можно. И парень сейчас реально был рад, что весь жемчуг сгорел вместе с трупом Шалого. Секретов усатого Медоед не знал, в его дела старался особо не влезать. Чем и как он там торговал, парня не интересовало никогда. Похоже, зря. Но… есть ведь, что Факира заинтересует.
— Его секретов я не знаю, говорю сразу и тоже честно. В его дела я не лез, не интересно было. Я по боёвке в отряде заведовал, а что там Шалый на стороне мутил, не в курсе. Но знаю местечко одно. Интересное… — начал Медоед.
— Не очень, ты, видно, заведовал, раз они с жопы подойти и присунуть себе позволили, — произнёс боец спереди, а Диму на мгновение «сорвало» от возникшей злости и обиды, но хватило и этого:
— Так эти как раз за Шалого и были, чмыри! А мои в Камелоте остались. Вот они и вам присунуть могли бы.
Боец было вскинулся, но Факир положил тому на плечо свою волосатую лапищу и воцарилась тишина, слышно только, как колёса по асфальту шелестят и ровно урчит двигатель.
— На первый раз, Мясник, я это мимо ушей пропущу. Но если повторится, за слова ответить придётся, — проговорил серьёзным тоном бородатый.
И тут до Димы дошло! Его не стараются «продавить» или подтянуть за слова, они все живут вот так, что за кривое слово можно и пулю в башню закатить. А если почуют слабину, набросятся, как свора дворняг на упавшего с дерева кота. Медоед, за время путешествия с караваном и жизни в Камелоте более-менее «наблатыкался» в таких ситуациях, приходилось и морды бить и «разговаривать». Так и сейчас, если сдать назад, то всё, разорвут на части. А Дима назад сдавать не привык, как говорится, главное ввязаться, а война план покажет. По-волчьи жить, по-волчьи выть, значит. И парень решился совсем чуть-чуть «приспустить» своего зверя. Рисковал, народ этот очень уж лихой и отреагировать может не так, но отступать нельзя, тем более, Факир уже почуял наживу. И обставить всё следует так, чтобы всем стало понятно, что Дима не в долгах и сейчас не расплачивается, а заключает выгодную всем сделку. Перевёл взгляд на бородатого, от напряжения, казалось, сейчас воздух звенеть начнет. Пару секунд они «бодались» взглядами и Медоед произнёс таким же тоном, не сводя взгляда:
— Если появится необходимость, за свои слова я отвечу, Факир. Я не чёрт паршивый и не трепло.
Ещё долгих несколько секунд висела напряжённая тишина. Самое интересное, что эмоции людей были достаточно ровными, то есть, такая ситуация для них всех не что-то из ряда вон, а обычное дело. Назад сдал Факир. И по понятиям, опять же, всё ровно.
— Замяли, Медоед, не напрягайся. Не повод для драки, а драться с тобой опасно, — свёл он под конец всё в шутку и тут же перевёл тему на незаконченный разговор. — Так что там с интересным местом?
Напряжение разом испарилось. Боец спереди осклабился, водила весело глянул на Медоеда через зеркало заднего вида.
— Может, вы замечали, что наркоты, кокса, в Камелоте стало дохрена?
Факир сузил глаза и произнёс:
— Мы и сами возили партию от Пушкина… Мотыга всё кирпичами срал, что порошок мимо него идёт. Найти-то это добро здесь, в Улье, сложно… и-и?
— И я знаю, где Шалый его брал. Сам там был, всё видел своими глазами. Кроме порошка там ещё полно ништяков всяких. Но тема не моя, что и как этот пидор потом с коксом делал, не знаю. Понятно, что продавал, но кому и почём, не в курсе. Я, как и говорил, по боёвке. А место там опасное, тварей полно, вот и водил их.
— Так ты и по тварям спец, что ли? Не только руками махать умеешь? — опять влез тот же боец, но Дима уже понял линию поведения и напрягаться не стал.
— Так я у Пекла полтора года прожил. На Приграничье. Надоело задницу под когти подставлять, вот и решил в эти края податься. Зря, видимо…
Джип чуть вильнул после слов Димы. Рейдеры обалдело смотрели на парня.
— Чё, реально?! Прям на Приграничье?! — первым обрёл дар речи всё тот же боец, молодой с виду, но с глазами хищника.
— Осади, Октан, не видишь, что ли, я базарю! — рявкнул Факир.
— Ладно-ладно, старшой! Я чё… охренел просто…
— Вот именно, что охренел! За дорогой секи, потом за жизнь побазарите, — и перевёл взгляд на Медоеда. — Не зря ты, Мясник сюда подался, не зря. С нами, как человек заживёшь! Здесь уродов нет, всё честно.
Дима усмехнулся и продолжил:
— Поживём, увидим. А место это, Факир… как бы сказать, на территории Мотыги, я так понимаю, находится. Шалый, во всяком случае, так говорил. В местной географии я пока не силён. Три месяца всего, как в Камелот перебрался.
Бородатый аж вперёд подался:
— В смысле, на нашей территории?! Этот х…лан, получается, крысил у Мотыги?!
— Выходит да, крысил.
— Вот же с…ка!! — Факир от негодования грянул в крышу кулаком. — И как сталкеры Мотыговы такой малинник проглядели?!
— Говорю же, там место опасное. Тварей полно и на стронгов нарваться можно. Мы так Кардана, знаете его, может, потеряли.
— Кардан? Знаем, как не знать-то. Он трейсером у Маги ещё ходил, но выгнали его за что-то, не в курсе. Их, правда, постреляли потом, пацаны из Черепа бригады. Вроде как, заказали их, не знаю, так что утверждать не берусь, но слухи ходили. Слушай, Мясник, а ты, случаем, не знаешь, откуда Шалый-то про это загадочное место прознал?
А Дима слушал и что-то в его голове начало складываться в единую картинку, но ещё непонятно, в какую именно.
— Говорил что-то… мол, отряд трейсерский был в Камелоте, этого самого Маги, по-ходу. И они с Карданом туда всё вступить рвались, вроде как, даже приняли их, но в крайний рейд, где отряд нарвался, не попали почему-то… стоп… погоди-ка… ты говоришь, что Кардан раньше трейсером был?
— Ну да…
— А узнал Шалый за это место, от кого-то из выживших, один или двое вернулись. По пьяни, типа, разболтали. А позже их в баре каком-то зарезали… но если Кардан до этого был в отряде, значит и что-то знать мог, получается… — рассуждал парень.
Факир мысль Медоеда ухватил с ходу и продолжил уже сам:
— Нет… Шалый не просто крыса, получается… он гнида конченая… Мага ведь, порошком и сам приторговывал, помалу так, туда кило впарит, нам откинет немного… все и думали, что, может, в городе каком, у мусоров на участке повезло найти, валится иногда. Мага же со своими пацанами мотались везде, в такие жопы залазили, что нашим сталкерам и не снилось… выходит, он и обнаружил то место. А Кардан знал что-то, но его выгнали. Спелся с Шалым и они решили на эту тему подсесть, отжать у Маги… — от волнения Факир хорошенько приложился к фляге, утер бороду.
— А дальше договорились с Черепом, чтобы те Магину бригаду порешили, раскрутили кого-то из отряда, узнали место… живым ублюдка брать надо было!! Знал бы раньше!! К Мотыге отвезти, тот бы его на кол посадил за такое и лично капельницу с живчиком поставил, чтобы не подыхал!! С…ка!! Петух дрючный!! — под конец Факир совсем уже разбушевался, ругаясь так забористо, что Медоед аж заслушался.
Теперь и у Димы сложилась вся картинка. Стала понятна недосказанность и мелочи, на которых палился бывший товарищ. Оставались ещё, конечно, нестыковки, но это уже совсем детали. Да уж, вот же повезло нарваться на гниду!
Пару минут спустя, Факир, наконец, остыл.
— Ну что же… спасибо тебе, Мясник, от души! Хорошо, что гандона этого сожгли и всю его шайку-лейку кончили. По справедливости прям! Это ж надо так… и пацанов нормальных заказал, а Черепу-то похрену кого валить, те ещё отморозки, и тебя завалить решил за фантики сетевые… всё мало ему было. Земля ему стекловатой, чёрту.
Несколько минут прошло в молчании. Дима всё размышлял над сложившейся ситуацией. По хорошему, валить ему следует при первой же возможности. И желательно, тихо, никого не убивая, всё же Факир отнёсся к нему хорошо, пусть и бандит. Понятно, что это хорошее отношение, вполне возможно, временное, пока Медоед представляет ценность. Как будет дальше, вилами по воде, как говорится.
По рации заговорил Факир:
— Факир всем, едем на пятую. Вагай, рули. Отбой, — пикап Факира ехал в колонне последним, а этот Вагай, наверное, водитель головной машины.
Что за пятая, Медоед, естественно не знал, но по логике выходило, что это какое-то место, где, скорее всего, можно более-менее безопасно переночевать. Этот крайне длинный день близился к завершению и солнце уже было над верхушками деревьев.
Где они сейчас находились, парень даже приблизительно не знал, а пейзажи здесь довольно однообразные, леса с полями, иногда, город или деревня. Но то, что едут не в Камелот, однозначно, в окрестностях стаба Дима ориентировался довольно хорошо.
— Мясник, а до места того далеко? — спросил Факир.
Дима усмехнулся и ответил:
— Не знаю. Я ж не в курсе даже, где мы сейчас, так не сориентируюсь.
Бородатый хмыкнул, несколько секунд над чем-то раздумывал.
— Октанище, достань-ка карту.
— Какую?
— Бумажную, б…ть! — Водила хохотнул, Дима тоже улыбнулся краем губ. Он наблюдал, впитывал, как эти люди общаются между собой, как себя ведут, так как ближайшее время, всё-таки, придётся провести в их компании.
— Третью давай, — уточнил Факир.
Октан тоже хохотнул и полез в бардачок, с минуту там рылся, перебирал сложенные разноцветные листы в пластиковых файлах. О как даже, точно, не простые они муры, те такими мелочами заморачиваться вряд ли бы стали. Через минуту боец протянул Факиру сложенный в несколько раз лист. В этот момент машину тряхнуло и тон шелеста колёс стал другим. Да и покачивать начало сильнее. В другой кластер въехали, значит. Факир, между тем, развернул карту и кивнул Медоеду.
Карт за время пребывания в Камелоте, он видел достаточно, даже видел ту, Шалого карту, где был обозначен нужный кластер. Вообще, картография в Улье, занятие неблагодарное, опасное, но очень и очень прибыльное. Карты всего Улья, наверное, нет ни у кого. А таких вот кусочков, как тот, на который смотрел сейчас Дима, полно. Сложить, правда, их все не выйдет, слишком разные обозначения, стандарта никакого нет.
— Мы сейчас, примерно, здесь, — ткнул своим коротким мясистым пальцем Факир в точку, где была коряво нарисована дорога. Сама карта, как понял Медоед, оказалась довольно большого масштаба и обозначены на ней лишь основные пути, стабы, поселения, примерно нарисованы реки и озера. И всё это на белом, вернее, уже сером и в отпечатках пальцев, фоне. — Вот Камелот, — палец переместился ближе к нижнему краю. Ни расстояний, ни расчерченных квадратами кластеров, конечно, не имелось, так что понять, какое до куда расстояние тоже не представлялось возможным. Отмечены были ещё какие-то красные пятна, разбросанные во многих местах. Наверное, места, где появляться опасно. Снова обежав глазами карту, Медоед увидел всё же знакомую петлю реки и да, место закрашено красным, причём далеко за пределы реки и прилегающих кластеров.
— А расстояние? Насколько далеко до Камелота?
Факир снова усмехнулся.
— Ну ты спросил… Веня! Далеко отъехали-то?
Водитель посмотрел на них через зеркало заднего вида и ответил:
— Километров пятьдесят, где-то, плюс-минус лапоть.
Бородатый кивнул и посмотрел на Медоеда. Парень же, нахмурившись, высчитывал расстояние. Выходило, примерно, опять же, от их нынешнего местоположения до той военной части километров двести. Ехали они сейчас в другую от нужного направления сторону, удалялись, то есть.
— Прилично отсюда ехать придётся, — туманно ответил Дима. Раскрывать точное расположение нужного кластера он ни в какую не станет, это, пусть и небольшая, но гарантия, что его не привалят раньше времени. Хотя и к стулу привязать, в общем-то, могут попытаться. Но Медоед надеялся, что до этого не дойдёт. Невольно поёжился от далеко не самых приятных воспоминаний и продолжил:
— Да и… туда пешком проще, с определённого момента. Оттуда обратно, уже уехать можно. Там колеса всегда есть.
— Так а место-то где? — спросил уже Октан, присоединившийся к разглядыванию карты.
Медоед с лёгкой усмешкой взглянул на парня, затем на Факира. Взгляд у того был серьёзен, но где-то в глубине горели весёлые искорки. Эмоции выражали интерес, какое-то ожидание, не его ли ошибки, подумал Дима. Ну и в довесок, Факир был весел. Никакого негатива. У Октана в эмоциях, да и у Вени, тот периодически бросал взгляды через зеркало, как ощущал Дима, творилось, примерно, то же самое. И что заметил парень, общий фон эмоций был каким-то… «запачканным», что ли, будто по коридору общаги, где Шалый жил, идёшь. Вроде и не грязно совсем уж, но до чистоты той же гостиницы, далеко, иной аналогии в голову не пришло. И это оказалось для Медоеда, своего рода, открытием. Такого он раньше не замечал, ощущал только наиболее яркие эмоции. Что это, ещё одна «грань» его врождённой способности или попросту сказалась крайняя степень концентрации и внимательности? От этого и получилось «взглянуть глубже»? С этими-то гавриками ухо в остро держать надо.
— Вот здесь, — весело ответил Дима, постучав пальцем по своему виску. Удовлетворение тут же проскользнуло в эмоциях Факира и лёгкое, в целом, ничего не значащее разочарование у Октана. Ага, понял Медоед, в две каски «качаете», значит? Не-ет, не выйдет, ребят, усмехнулся про себя Дима и воздав благодарность эмпатии. Без неё не удалось бы так тонко прочувствовать ситуацию и сделать правильные шаги и сказать нужные слова. Да и вообще, по жизни, крайне полезная штука, а то он всё ругался, когда на шлюх и баб всяких посматривал. Скольких проблем удалось избежать, благодаря этой способности, не счесть.
Октан осклабился понимающе и отвернулся. Факир произнёс:
— Завтра тогда туда и рванём. Чего в долгий ящик откладывать.
— Не вопрос, — кивнул Дима. Ему и самому хотелось уже быстрее закрыть эту тему.
— Там, вообще, что да как, в том месте? — снова спросил Факир, но продолжил уже о другом:
— Так-то, понимаю твоё недоверие. Но, Мясник, я отвечаю, а слово моё вес имеет, плохого тебе не желаем. Я бы, на твоём месте, точно так же себя повёл, так что, повторюсь, понимаю. Пацан ты грамотный и правильный, это ещё по Камелоту понял, часто тебя наблюдал. И сейчас совсем уверился. А правильные пацаны мне нужны.
— К себе зазываешь?
— Скажу сразу, именно тебе, в моей бригаде удобнее всего будет. Отморози у Мотыги полно в бригадах, а мы, особняком стоим, типа того. И абы кого к себе не берём, многие просятся. А я тебя, считай, приглашаю. Уже только это дохера значит, поверь. Если с порошком всё нормально пройдёт, это и тебе зачтется, когда смотряге тебя представлю и просить за тебя буду. Пока что мне всё нравится, а в людях я разбираюсь. Грамотно себя ведёшь, не менжуешься, но и понты не гнёшь. Сенс ещё, каких поискать. Ну и судя по реакции Губы, а повидал он многое, крови не боишься совсем и боец хороший, раз с одними ножами столько народа положил. И твои слова за Пограничье я тоже помню. На ночлег устроимся, ещё потрещим за это, больно уж интересно узнать, какие расклады там, а то базарят разное, не знаешь, чему верить. Так что, думай, Мясник.

* * *

Дальше разговор сам собой сник, Факир снова начал раздавать команды, кому-то втык дал за лишний базар в эфире.
За окном всё тот же однообразный пейзаж, тоска. И только сейчас Медоед осознал полностью, насколько его ранило предательство, пусть не близких друзей, но хороших товарищей, на деле оказавшихся тем ещё гнильём. Хотелось ощетиниться и закрыться от всего мира, чтобы «зализать» эту рану. Но, не выйдет. Сейчас необходимо играть очередную роль. Кого? И зачем? Когда последний раз Дима был самим собой? В Гвардейском. В Пекле. Дома. С родителями. С друзьями в Гвардейском.
Веня вырвал из тоскливых раздумий:
— Засеку, Факир, проехали. Скоро на месте будем.
Что за засека, Дима не понял, слишком находился «в себе». Но и вовремя остановил себя, чтобы не начать вертеть головой во все стороны, могли и понять неправильно. Тут же Октан повернулся назад и достав из кармашка на разгрузке то ли тряпку, то ли бандану, посмотрел на Факира. Тот чуть нахмурился, о чём-то усиленно размышляя и отрицательно покачал головой. Боец ответил вопросительным движением головы, мол, как так?
Дима всё понимал и с лёгкой усмешкой наблюдал за пантомимой двух бандитов. В итоге Факир обратился к нему:
— Цени, Мясник, я сейчас свои же правила нарушаю, потому что хочу, чтобы ты поверил в наши, в твоём отношении, добрые намерения. И надеюсь, что отплатишь так же, доверием.
Ещё какое-то время ехали по основной дороге, затем свернули и машину начало нещадно раскачивать. Стойки скрипели, двигатель временами порыкивал, когда джип преодолевал очередной ухаб. Несколько раз раздавалась стрельба. Заражённые нападали не охотно и стрелки это сразу заметили, о чём стали сообщать в эфире. Октан тоже высказался:
— Точняк! Я эту фигню ещё на той турбазе заметил, думал, бегуны эти навалятся толпой, а они тупить начали, остановились зачем-то…
Медоед поймал на себе взгляды Факира и Октана.
— Мясник, сказать ничего не хочешь? Сам ведь понимать должен, это важно.
Вот же черти умные, подумал Дима. С ходу сообразили, что к чему. Шалый с остальными так и не дотумкали. И что говорить? А говорить что-то нужно и желательно, близкое к правде. Заодно и ценность свою повысит.
— Метров сорок радиус, — нехотя начал Медоед. — Заражённые до рубера бояться начинают, будто Элитник перед ними. Но это, если людей не видно. А как сейчас, тупят просто. Вроде и мясо перед ними, а страшно, — после небольшой паузы решил добавить. — Могу в городе после перезагрузки в ящике картонном сидеть, в самом видном месте, и никакая тварь не подойдёт.
— Звездишь… — поражённо протянул Октан. И это не было наездом. Манера общения.
— У Пекла иначе никак, Октан. И я в трейсерах больше года проходил, а это куда круче, чем там просто жить. Такие вот расклады.
— О…еть…
— Это ж сколько в тебе сюрпризов ещё? — задумчиво спросил Факир.
— Сколько есть, все мои, Факир, — усмехнулся парень.
Октан с водилой тоже осклабились. Бородатый лишь дёрнул губами, сам же о чём-то усиленно думал. Догадаться, в принципе, не сложно. Куда и как пристроить, оказавшегося таким полезным, Медоеда.
— Об этом молчи, Мясник. Октан, Веня? — Дима кивнул.
— Могила, «шэу»! — покривлялся Октан, но Факира прекрасно понял. Веня же, просто изобразил у рта жест, словно застегнул молнию.
На место прибыли минут через двадцать тряски, сменяющейся иногда более-менее ровной дорогой. Лес неожиданно закончился и въехали в запустевший города. Стаб, ясно сразу. Совместив в голове виденные до этого карты и зная примерное своё положение… ни-че-го, слишком уж огромный район. Стабов в этой области немало и большая их часть, вот такие, брошенные и никому неинтересные. В основном, из-за неудобного расположения.
Попетляв по замусоренным улочкам с пару минут, въехали в сам обычный двор, образованный тремя жилыми домами и немаленьких размеров трансформаторной подстанцией. Остановились. Факир снова начал раздавать команды, но люди, как ощущал и видел их слаженные перемещения Медоед, дело своё знали и без этого. Разбежались парами и тройками, проверяя округу.
— Нет больше заражённых вокруг, — сказал Дима. — Двоих, что были, уже завалили.
— Пускай, нечего расслабляться. Но спасибо, — ответил Факир, уже получающий отчёты «чисто» от бойцов.
— Калитку открываем, колёса в стойло, — в итоге скомандовал бородатый. Бойцы снова задвигались. Четверо, их парень сейчас не видел, начали куда-то спускаться. Подвал, что ли, подумал Дима.
— Октан, Мясник с тобой и смотри мне, чтобы невредимым остался, не пленного ведём.
— Понял, Факир.
В салон машины ворвался свежий вечерний воздух с лёгким запахом затхлости и пыли.
— Идём, — сказал обошедший пикап Октан. — Внутри осторожно только, темно, потолок низкий и всякой херни под ногами полно. Сейчас поведу тебя, под ручку, как бабцу в ресторан, — весело закончил он. Усмехнулся и Медоед.
— А рюкзак с оружием? — спросил Медоед.
— Ща, погодь, точно. Подам, стой уж, но сам понесёшь, в грузчики я не нанимался.
— Ясен пень, сам, — ответил Дима.
Через пару секунд боец перекинул ему оружие, что интересно, без спарки магазинов. И рюкзак, который, вместе с автоматом Дима и накинул на плечо.
— Пистолет разряди тоже, — сказал Октан. — Вот же запарились с Факиром…
Противиться Дима не стал, нащупал кобуру, достал пистолет и выщелкнул патрон, хотел аккуратно, но всё равно тот улетел в сторону. Октан усмехнулся и подал, упал патрон рядом с ним. Обойма отправилась в пустой кармашек на кобуре. Вроде всё, ножи в Улье всерьёз никто не воспринимал, поэтому Октан и не заикнулся про них. Кивнув в сторону входа в подъезд дома, пошёл первым. Спустились, точно, в подвал. Как и сказал боец, освещения не было и он заранее предупреждал о препятствиях, указывая на них лучом тусклого фонаря. Путь оказался довольно извилистым. Пару раз Дима всё же хлопнулся головой о, наверное, трубы, но виду не подал, не девочка, жаловаться.
Пахло сухой затхлостью. Где-то попискивали крысы. Как показывала эмпатия, основная часть людей уже втянулась в какое-то немаленькое помещение, метрах в двадцати в впереди.
— Здесь осторожно. Ноги выше поднимай и пригнись, — Октан первым пролез в узкий лаз, Дима следом. Дальше был коридор с несколькими поворотами и уже стали слышны голоса десятка людей, кто-то громко что-то говорил, кто-то смеялся. В общем, в эмоциях царило спокойствие и ощущение безопасности.
— Почти пришли уже, — сказал Октан, а Дима бросал взгляды по сторонам. Обшарпанный с бетонными стенами и таким же полом и потолком, коридор. Освещён парой ламп, висящих на проводах. Из-за очередного поворота льётся ровный свет и всё громче слышны голоса бойцов.
Коридор выводил в нечто вроде предбанника, не очень большое помещение, метра три на четыре. Здесь бойцы оттирали берцы. По-хорошему, здесь бы их и оставлять, но в случае тревоги, босиком долго не повоюешь и далеко не убежишь. Да и как Дима понял из общих фраз, это не было полноценной базой, так, перевалка на ночь-две.
Поелозив ногами по мокрой и уже достаточно грязной тряпке, Медоед, через совсем небольшую, скорее люк, дверь, пробрался в следующее, уже довольно большое помещение, поделённое несущими стенами, их сносить не стали, конечно. В средней части, куда и вывел добротный люк-дверь, являвшейся, похоже, общей комнатой, у стен стояли пошарпанные диваны, несколько столов со стульями. Линолеум на полу уложен как попало, сразу поверх бетона. Стены, видимо пробовали красить, но где-то в самом начале бросили это дело и во множестве наклеили различные плакаты эротического характера. Многие из них исписаны непотребствами, либо были «добавлены» новые, по мнению «художников», просто необходимые детали и части. Тут же у входа имелась и оружейная пирамида, где уже стояли с десяток автоматов. Свой Медоед пристроил с краю, чуть отдельно от остальных.
Примерно в центре боковых стен, влево и вправо были ещё проходы, видимо, в другие помещения. Дальше, за занавешенными плащпалатками проходами, на поддонах, стояли коробки с провизией, тушёнка и рыбные консервы, в основном. Имелись и коробки с лапшой быстрого приготовления, палеты с водой. По другую сторону, у стены стояли соединённые в один, несколько столов, где стояли чашки, тарелки, несколько электрических чайников.
В противоположной стене имелся ещё один проход, закрытый уже нормальной дверью. Дима, наверное, и не догадался, куда она может вести, если бы какой-то умник не изобразил на ней «писающего мальчика».
Ну и запах ещё, помесь табака, еды, потных носков и чего-то ещё, шибанула в нос довольно сильно. И это мужики ещё обувь не снимали, подумал Медоед, хмыкнув. Вида не подал, в Пекле приходилось нюхать и гораздо более «яркие» запахи.
— Приземляйся. Похавать вон там, бери, что хочешь. Алкашки нет, разве что. В рейдах сухой закон, — начал Октан. — Отдохнуть если хочешь, койки налево. На массу придавить, правда, не дадут сейчас. Отбой часа через два-три только. Да и пообщаться, наверняка, народ, захочет. Так что…
— Успею ещё выспаться. А пожрать бы да, голодный, как этот самый… — усмехнулся в ответ Дима.
Следующие пару минут ушли на ритуал приветствия. Каждый пожал руку Диме, называя имя. Бойцы, в большинстве, находились в общей комнате и в их эмоциях, в основном, сквозил недоверчивый интерес, мол, сюда только свои без кандалов попасть могут.
В это же время подошёл и Факир с ещё с четырьмя рейдерами. Оглядев обстановку, он достаточно громко произнёс:
— Дежурства в установленном порядке. Оружие обиходить, в общем, сами знаете.
Кто-то хохотнул, кто-то встал с диванов. Факир обратился к Медоеду:
— Идём, потрещим, — и кивнул на правый проход. Октан тоже встал с дивана и потянулся к проходу. Кто он, интересно, пришла мысль Медоеду, зам? Молодо, однако, для зама, выглядит. Или доверенный самый? В сущности, всё равно.
За занавесом из плотной ткани оказался коридор, по правой и левой сторонам ещё по две двери. Левые, при этом, железные и «пахло» оттуда страданиями и болью. Ясно, подумал Дима, скривившись за спиной бородатого, пленников, похоже, там держат.
Факир подошёл к ближайшей двери справа, открыл и пропустил Диму с Октаном. Помещение оказалось небольшим и представляло собой что-то вроде рабочего кабинета, разве что в углу ещё и металлическая кровать-односпалка с продавленной серединой стояла. Свет такой же, как и везде, от тусклой лампы, висящей на проводе. Интересно, откуда здесь свет, ни генератора не слышно, ничего.
— Падайте, — указал Факир на стулья возле стола. Сам обошёл, уселся, затем порылся в комоде, достал бутылку коньяка и три стопки, налил.
— За Удачу.
Выпили. Без закуски. Тёплый коньяк чуть задержался в горле, но всё же провалился в пустой желудок. Выдохнули.
— Теперь, Мясник, давай на чистоту. Хочу, чтобы ты показал нам то место, съездим, то бишь. Сейчас ты ткнёшь пальцем на карте, где тот кластер находится. Завтра поедем туда. И не боись, я в тебе заинтересован, как в… в общем… чтобы ты в состав моей бригады вошёл, вот. Так что, не тронет тебя никто. Если сам косого не запорешь, конечно. Дальше. Что нужно, чтобы там пройти? — Пока Факир доставал карту, Медоед, чуть продумав, ответил:
— В общем-то, стандартно всё, для подобного похода. Десяток грамотных людей нужен. Желательно, которые сначала пёрнут, если им прикажешь, а только потом спросят зачем это нужно.
Факир с Октаном усмехнулись. Затем бородатый начал разворачивать карту и когда Дима на неё взглянул, понял, что любой стронг за такую руку отдаст, в прямом смысле. Эта карта была расчерчена квадратами разведанных кластеров, имела множество всяких отметок и подписей. Таким же красным цветом отмечены и опасные зоны.
— Мы вот здесь, — показал Факир на точку с отметкой «Пятый схрон». Медоед же ткнул пальцем в одну из красных зон. Там кластеры расчерчены не были, поэтому точно указать не смог.
— В этой зоне кластер находится. Здесь неточность, река не просто изгибается, а как бы образует петлю и в самом узком месте три кластера. Два города и между ними нужный нам. Тварей там, как грибов, всегда, — палец переместился в другую точку. — Примерно, в этой области мы уже пешим шли, напрямую.
— Е…ть… и как вы туда пробрались-то? — поражённо спросил Октан. Дима в ответ пожал плечами.
— Ну раз Мага тот смог, мы с Шалым, гораздо менее подготовленным отрядом смогли, то и сейчас проблем не вижу.
Факир задумался, минуты две молчал, что-то прикидывая.
— Хорошо… с пацанами я поговорю. По Дарам кто нужен? Сильно только губу не раскатывай, здесь, это тебе не там.
— В идеале скрытник нужен. Или хотя бы, кто запахи гасит. В остальном, в принципе всё равно, я проведу. Единственное, под перезагрузку городов бы не попасть. Если Шалый не трындел, то города уже перезагрузиться должны были и ко времени нашего прихода, уже спокойнее будет. А нужный нам, грузится раз в месяц, так что по-любому, тоже обновился уже.
— Скрытника ему подавай… — вздохнул Факир. — Нет у меня такого…
— Ну, значит, труднее придётся. И дольше. Глушённые стволы в обязательном порядке тоже. Что пистолеты, что автоматы. В идеале, с дозвуковыми патронами, тише хлопают.
— Ну пи…ц! Мы не армия, Мясник, хоть и хорошо снаряжены! Где я тебе столько глушаков достану?
— Хотя бы сколько-то нужно по-любому, Факир. Смысла туда тогда соваться нет, только людей зря угробим. Мне одному проще туда дойти будет.
— Один ты точно не пойдёшь.
— Да я и без желания, — ответил Дима. — В общем, расклады, примерно, такие. Думай, Факир. Можно и не завтра туда съездить, а подготовиться сначала.
— Нет, — сразу ответил бородатый. — Едем завтра. Придумаю, чего-нибудь.

Глава 10

Обитаемый пояс. Индейские территории.  

После разговора, когда Дима в общей комнате рассказывал всякие «истории» из своей жизни на Приграничье, Факир вёл другие разговоры, вызывая по одному или по двое своих бойцов. Некоторые, выйдя от командира, бросали задумчивые и удивлённые взгляды на Медоеда.
Вообще, за тот вечер, Дима успел наладить более-менее приемлемый контакт с людьми Факира. Волки. Или гиены, примерно так можно охарактеризовать всех этих суровых мужиков. Вольница, которую, если не держать в узде, начнёт творить всякое нехорошее. Хотя, именно эти люди, мурами, в том понятии, которое для себя вывел Дима, всё же не были. Да, злые и плохие. Для тех, на кого смотрит их оружие. Но для своих, крепче, наверное, друзей не найти. С Димой и споранами поделились и флягу, нормальную, чистую, дали. В общем, пусть и не как в доску своего, но приняли. И опять же, стоит только показать слабину или накосорезить, отношение сменится на противоположное моментально.
Ночь прошла в странном полубреду, на грани яви, сна и удушливого запаха носков. К утру, не выдержав, Медоед всё же перебрался в общее помещение, где преспокойно дрыхла бодрствующая, по идее, смена из трёх бойцов. Но проснулись они моментально, стоило только налить воды в чайник.
— Ты чего тут? — спросил один из бойцов.
— Не спится. Всё равно, подъём скоро…
Завязался неспешный разговор ни о чём. Вернее, в основном, о Медоеде и его жизни у Пекла.

Рейд за наркотой прошёл, пусть и не без проблем, но по итогу, хорошо. Выехали с утра, часа через два после рассвета. Как планировал Факир, до определённой точки доедут все вместе, затем разделятся и большая часть людей отправятся на другую «ночлежку», как про себя назвал схрон Дима и станут ждать возвращения остальных. Восемь же человек, включая Факира и самого Медоеда, двинутся к кластеру с бункером.
Часа за три доехали до нужной точки, пришлось дать небольшой крюк и разделились.
Поначалу всё шло нормально, доехали даже дальше, чем раньше с Шалым, то есть выходило, что пешком придётся идти гораздо меньшее расстояние. Вот, что значит, знать все дороги и не бояться нарваться на разъезд бандитов. Опознавались, как понял Дима, перемигиванием фар в определённой последовательности.
Километров за тридцать до места, машину, грузовик Шалого, бросили и дальше пошли уже пешком.
Градус напряжённости тут же вырос, заражённых вокруг и до этого было немало, сейчас же их количество, словно выросло в разы скачком. Продвигались очень медленно, плотной группой. Снова Дима стал ушами и глазами отряда. К вечеру добрались до завода, после которого должна быть та база отдыха, где ещё с Шалым привалили муров. Об этом Дима, конечно, рассказывать не стал.
Кое-как переночевали. Бойцы за ночь немного подуспокоились, прошлый напряг немного спал. А дело всё в том, что эти люди до сего рейда имели дело, по большей части, с людьми. Банде Факира очень редко приходилось заходить в города, а на живчик и в поле настрелять можно, где заражённых не очень и много. Здесь же, в этой области, количество тварей превышало все привычные бойцам пределы. Диме это напомнило его первый сюда поход, у Шалого с остальными такое же было состояние, дёргались на любой звук.
Новый день принёс и новые проблемы. На той самой турбазе, куда всё же решили зачем-то заглянуть, хотя Медоед был против, случились первые потери. Два кусача и рубер, издалека ещё, заметили людей и крутились рядом. Дима, конечно же, всех предупредил, но трагедии избежать всё-таки не удалось. Их, что называется, подловили, нагнали с огруги бегунов, штук двадцать и под их прикрытием, напали сами. Диме даже пришлось Сдвиг использовать. Умерли два бойца, которые банально трухнули и кинулись бежать. Рубер их легко догнал и порвал. Его Дима тоже убил Сдвигом, удачно совместив использование Дара с огнём оставшихся бойцов.
Потеря людей больно сказалась и на моральном духе остальных. Кроме Медоеда, разве что. Факир материл всех и вся, даже Диме досталось, мол, если на месте ничего не окажется, он его пристрелит там же. Дима всё же буркнул, мол и сам тогда здесь останешься. Факиру оставалось лишь зло сплюнуть.
Добрались до бетонной ограды военной части ещё часа через четыре. Последние километры продвигались крайне медленно. Про Элитника с немногочисленной свитой, проходившего в какой-то момент метрах в ста пятидесяти от людей, Медоед говорить благоразумно не стал. И что ещё хорошо, ветра в густом подлеске не было совершенно. Медленный темп обуславливался ещё и абсолютным неумением бойцов Факира, да и его самого тоже, тихо передвигаться в лесу. Ладно Крюки ещё образовывали хоть какое-то пустое пространство, иначе уже давно бы какой-нибудь шибко умный заражённый решил бы проверить, кто это там такой шумный. Медоед шипел, ругался и призывал спутников к тишине, но те упорно не понимали, что от них требуется. В результате Дима психанул и со словами «слушайте», неожиданно нырнул в заросли и скрылся из вида. Буквально через минуту парень приставил к горлу Октана Крюк. Заметили Диму лишь секунд через пять. И охренели, все вместе разом побледнев. Медоед тогда сказал, что будь на его месте Элита, монстр, ради забавы, вот так и выдёргивал бы их по одному. А после историй, которые намедни сам Дима и рассказывал, верилось в его слова очень легко. И вот именно в этот момент Факир с Октаном смекнули, что сейчас они АБСОЛЮТНО зависят от этого парня. И им стало страшно. Дима, естественно, это ощутил, но вида не подал.
После такого «экспромта», отряд, тише идти всё же не начал, даже, наоборот, от стараний появлялось множество лишних движений и суеты. В конце-концов Дима попросту плюнул на это дело, сказав, однако, Факиру, что нужно будет все эти моменты подтягивать.

На территории части, по виду, вроде как и совершенно такой же, как и в прошлые посещения, ошивалось не больше десятка пустышей и пары бегунов. Задерживаться, зачищать все здания люди не стали. Пробрались в штаб, упокоили двух заражённых, а дальше Дима открыл сейф в «секретке», код он узнал от Шалого во втором их рейде сюда. Группа, убив ещё двух улепётывающих пустышей на улице, спокойно спустилась в бункер. В караулке, правда, пара бойцов проблевались, зрелище рваных на части останков и обглоданных костей, видимо, слишком «впечатлили».
Ну а когда люди увидели, наконец, содержимое подземного склада, настроение их тут же стало стремительно улучшаться. Почти две сотни кэгэ кокса, пол центнера героина, «пластилина» столько, что укурись хоть до смерти! В довесок ко всему этому куча всяких золотых цацек и различного оружия. Плюсом, боеприпасы армейского образца, пусть и не очень много. Бойцы от вида такого богатства чуть слюной не захлебывались. А вот на стоянке ждал облом. Нет, транспорт, на чём всё это добро вывезти был. Облом состоял в том, что здесь стоял ещё и БТР, но раскиданный по запчастям, даже двигатель висел на рампе над корпусом боевой машины. Единственное, что отсюда можно было забрать, это пушку под тридцатимиллиметровые снаряды и пулемёт. Факир с остальными рвали на головах сбритые волосы, но Медоед немного их успокоил, сказав, что целый и в рабочем состоянии БТР сюда тоже залетает, пусть и очень редко. Факир же сказал, что в следующий раз нужно будет сюда тащить пару грамотных механов, чтобы собрали машину обратно.
Рабочий же транспорт имелся двух видов. Грузовик «УРАЛ», какого-то нового поколения, таких Дима ещё не видел и какая-то машина внедорожного типа, размером поменьше того же «Тигра», но выглядящая не менее агрессивно. Брать решили обе. В грузовик, естественно, ништяки со склада, а вторую уже для себя, Факир её сразу определил, как командирскую. Дима, правда, подумал, что по ней же и стрелять сперва начнут, случись чего.

Уехали на следующий день и выбрались без проблем, что обрадовало ещё больше. И только отъехав километров на двадцать, бойцы выдохнули.
На схроне их встречали уже к вечеру, охреневшие от вида военных машин, остальные бойцы бригады. Затем организовали пьянку, Факир сам разрешил, чтобы окончательно снять напряжение. Пили не до поросячьего визга, разумеется, но и не по «сто грамм». Участники рейда в красках описывали поход и в какой-то момент Дима оказался в центре внимания. Его спрашивали, он отвечал. Что-то затем рассказывал сам, мужики хохотали, смеялся и он. Спрашивал, ему отвечали. И всё без тени лжи или недоверия. В общем, его приняли. И Медоеду, чёрт побери, это нравилось. Он понял, что сейчас и в данный момент, находится среди своих. Муры? Да и плевать! Плохие и злые? А он и сам не пушистый зайчик.
Гулеванили до поздней ночи. Бояться, в принципе, было некого. Заражённые в такую глухомань, где на десяток километров кроме леса ничего нет, не забираются. Разве что какой-нибудь одиночный пустыш или бегун заплутает. Могли появиться другие бандиты, эти схроны, как понял Дима, общие, так что это не являлось проблемой.
В дальнейший путь отправились только через день и у Димы первый, наверное, первый раз, за последние месяцы, в душе возникло чувство наступающего умиротворения.

* * *

Стаб «Малина».  

Индейская территория.  

На четвёртый день после той знаменательной пьянки колонна из уже пяти машин добралась до, как сказал Факир, одного из центральных стабов вотчины Мотыги. Малиной поселение назвали из-за расположенной здесь тюрьмы строгого режима, которую за всё время существования поселения расширили, капитально переделали и вокруг которой, в дальнейшем вырос городок.
Как рассказывал в дороге Факир, стаб нормальный для этих краёв, беспредела почти нет, именно здесь его бригада и квартирует. Главный в стабе, Хруст, по описанию, мужик справедливый, но суровый и скор на рассправы. Именно ему Факир представит Медоеда и будет просить за него. Самому Диме предстоит больше отвечать на вопросы. Хруст, ко всему, ещё и ментат, так что соврать не получится. Медоед же всю жизнь, можно сказать, имел дело с ментатом и «знал», как можно отделаться и полуправдой, тем более, в его случае, как раз это и необходимо.

Дима рассматривал окрестности и сам стаб. По прикидкам и как сказал сам Факир, обитало здесь постоянно около тысячи человек, без «опущенных», этих за людей не считали и они выполняли самую грязную и чёрную работу. Если с приезжими, население может доходить и до тысячи двухсот-трёхсот. «Правила» поведения бородатый тоже разъяснил. В целом, отличий от того же Гвардейского, мало. Не крысь, не убивай без веской причины и тому подобное, но «по-понятиям». В этом Дима «плавал», но Факир успокоил, мол, всё по «общепринятому», в основном. На «блатняк» переходят лишь в случае серьёзных разборок, да и то, не всегда. Есть, конечно и «ортодоксы», но с такими вполне возможно и на нормальном языке общаться, если человек не отморозок изначально. А вот «гопота», это проблема даже тут, в среде, где, казалось, такое явление должно цвести и пахнуть. Так что, уяснил для себя Дима, «ставить» себя здесь придётся сразу и жёстко, провокаций и «проверок» не избежать. Рыло бить за косое слово или взгляд не возбранялось, если ты прав, конечно. А если не прав, будь добр ответить. Либо «здоровьем», либо споранами. Первое предпочтительнее, тогда уважение к тебе сильно не падало.
Первое, что бросилось Диме в глаза, когда въехали через ворота в поселение, это грязь. Проверки, к слову, не было. Факир о чём-то перетёр с охраной и их пропустили. Сразу за стеной, в общем-то, городок и начинался. Какой-либо чёткой планировки не было, все улицы сходились к центру, к, собственно, Малине. Именно там и располагались «хаты» людей Факира. Почему именно там, а не в городе? Потому, что бригада бородатого здесь имела немалый вес и переделанный тюремный комплекс был самым комфортабельным местом проживания, куда стремились попасть все, кто хотя бы к чему-то стремился. Людей, кстати, у Факира оказалось больше, чем два десятка, около сотни. Это Диме так повезло, что именно в этот раз бородач лично ездил в Камелот по каким-то своим делам и знал за Медоеда, иначе могли и его тоже там пристрелить, за компанию, так сказать. Ну или «доставить» сюда в менее комфортных условиях.
Улочки стаба, в основном, узкие, двум машинам не везде получится разъехаться. Асфальта минимум, в основном разбитая грунтовка. Отсюда, собственно и грязь. Дома имелись как капитальные, в пару этажей, прилетевшие сюда при перезагрузке, так и добротные деревяшки. Имелись и совсем хилого вида хибары, построенные из чего попало и как попало. Диме даже мысль пришла, запали это хозяйство в нескольких местах и выгорит всё от внешних стен до ограды центрального комплекса.
Имелись и различного вида вывески, говорящие о том или ином заведении внутри здания. Но опять же, как объяснил Факир, самое вкусное на Малине. Там и бар-клуб-бордель нормальный, не хуже, чем в Камелоте и даже свой Октагон есть, так что и здесь подраться на радость публике будет возможность.
Серость и уныние с вонью и мусором по углам и закоулкам, такое впечатление сложилось у парня, пока ехали по поселению. Часто приходилось сигналить, чтобы очередной пьяный в дым человек или компания таких, свалили с дороги. Дима даже чей-то труп увидел, валяющийся в луже крови в проходе между двумя близко расположенными домами.
Увиденные люди тоже, в основном, создавали унылое впечатление. Одеты, кто во что, некоторые, от которых «веяло» страхом и обрёченностью, вообще, в рваньё. Факир тоже обратил внимание и сказал, что если на лице у человека есть «мушка» возле глаза или уголка рта или вообще, на лбу наколота какая-то обидная надпись, то это «опущенный» и есть. С такими, желательно, даже не разговаривать, только приказывать, не то что прикасаться. Ну и если пнул такого, снимай ботинок и выбрасывай. А если ударил кулаком, мой руки и чтобы обязательно кто-то это засвидетельствовал. За убийство «опущенного» или избиение, ничего не будет. Но и увлекаться не стоит, сам можешь в числе таких оказаться. Опять же, им запрещено поднимать при разговоре взгляд на собеседника, так что отличить не проблема.
Были на улице и женщины. Но от них Диму «своротило» сразу. Шлюхи. Каждая. Размалёванные, одетые в яркую и броскую одежду. Но были и откровенно безобразные, грязные. Факир пояснил, мол, «давалки» спековые. Да и вообще, здесь, в этой части стаба, нормальную бабу не найти, только на Малине. И живут здесь, на «кольце», в основном, неудачники, либо среднего достатка люди и гопники, которым не хватает споранов и «веса» переехать в «центр».
На въезде на центральную территорию их проверили. Не так тщательно, впрочем, как ожидал Медоед. И вот Малина разительно отличалась от основного поселения. Во-первых, чистота. Ну, почти чистота, до того же Камелота далековато, а с Гвардейским и не сравнить вовсе. Во-вторых, сама по себе обстановка здесь не была такой гнетущей, как за ограждением. Будто и краски «цветнее» и люди «светлее». Да и вообще, ощущался «достаток».
Дома, в основном, капитальные и со следами множества переделок, вплоть до кривовато установленных пластиковых окон в некоторых постройках. Бывшая территория тюрьмы разрослась, наверное, раза в три, по сравнению с первоначальной. И продолжала разрастаться, понемногу «отъедая» от территории «кольца». Что интересно, заведений, вроде баров и тому подобного, здесь немного, жильё, в основном.
Заметил Дима и «оранжевых человечков». И Факир подтвердил мысли парня. Здесь «опущенные» носили яркие рабочие робы, чтобы сразу выделяться, так как сюда нередко и гости наезжали, не знакомые с правилами местного «этикета». А Октан добавил ещё, что если такой в робе без меток на лице, значит, это обычный косепор или должник, отрабатывающий повинность. И с такими, в принципе, можно общаться, как с обычными людьми. Но опять же, не приветствуется, да и просто так не пнёшь такого, можно и в рыло ответку выхватить. В общем, хрен ногу сломит, в этих местных «законах и традициях».

«Хата» Факировской банды представляла собой П-образный барак в два этажа, длинной стороной метров в сорок и пятнадцать, примерно, в «перешейке». Ограда отделяла только внутренний двор. Имелась и совсем небольшая парковка, свободная, впрочем. Туда машины и поставили. Пока выгружались и разминали кости, из здания потянулись люди и через пару минут галдящая толпа проследовала обратно в здание. Грузовик с «добром», к слову, загнали во двор, от греха, так сказать. Тоже странное противоречие, если украл и не поймали, то ты нормальный пацан, поймали, всё, считай, жизнь окончена. И при всём этом, есть закон «о воровстве».
С самим Медоедом здоровались, представлялись, о чём-то интересовались, Дима отвечал. Октан, приставленный Факиром к парню на предмет показать, расположить и помочь, временами оттирал особо любопытных.
Устроили Медоеда быстро, Октан переговорил, видимо, с каптером или завхозом, щуплым, лысым мужичком и тот выдал ключ с комплектом застиранного постельного белья. Дима даже удивился, не очень-то и ожидая здесь такого порядка.
Комната, вернее, кубрик, находящийся на втором этаже здания, оказался совсем небольшой комнатушкой, в которой уместилась кровать, стол и пара стульев с небольшим шкафом. Всё. Остальное, плитку или телевизор, если вдруг понадобится, как сказал Октан, добывай или покупай сам. Душ и туалет, к неудовольствию Медоеда, общие.
В общем, с этого момента и началась другая, весёлая и нормальная, как показалось поначалу Диме, жизнь.

* * *

На следующий день Факир представил Медоеда Хрусту.
Ближе к обеду они вдвоём на привезённом из рейда внедорожнике поехали в «Штаб», как назвал бородач место, где заседал глава стаба. Ехать оказалось совсем недолго и Дима понял, что это был элемент понта, Факир банально хотел всем показать, что, мол, вот, смотрите и завидуйте. И завидовать, на самом деле, есть чему, машин таких очень и очень мало.
Подъехали к двухэтажному зданию с одним крыльцом. Строение представляло собой типичную кирпичную коробку с двускатной крышей. Видимо, в прошлом здесь располагались какие-то кабинеты, жилым оно не выглядело совсем.
После формальной проверки поднялись на второй этаж и зашли без стука в одну из дверей, попав в, видимо, приёмную. Здесь сидел боец охраны. Вернее, развалился на кушетке и увлечённо рубился в какую-то игру на смартфоне, доносились звуки выстрелов и крики людей. Напротив имелся стол и за ним сидела перенакрашенная, с губищами, как вареники, «красавица»-секретарша. Хотя, скорее всего, выполняла она при Хрусте совершенно другие функции.
Факир поздоровался, спросил о Хрусте. «Секретарша» лениво кивнула в сторону двери. Зашли.
Рабочим кабинетом помещение назвать было сложно. Во-первых, слишком большой, явно выбивали стены. Во-вторых, роскошь. Слишком блёстко, слишком ярко и аляписто, множество ажурных и резных элементов в позолоте, сложносочиненная люстра, мебель под старину. Был даже стол для бильярда и каким образом его сюда притащили, Дима задумываться не стал. Имелось ещё две двери и куда они ведут, не ясно. Чем-то этот… эти хоромы напоминали комнату переговоров в Камелоте, где Медоед общался с Пушкиным и Линдой, но там всё подобрано со вкусом и в меру. А здесь…
Хруст, мужик неопределенного возраста, лысый, словно тот шарик, низенький и тощий с угловатым лицом и очень проницательным взглядом, одет в брюки и что забавно, чёрную футболку, развалился на диване на другой стороне комнаты. Там же стоял низкий столик, на котором выставлены мясные закуски, водка в запотевшем графине, фрукты и три стопки.
Увидев гостей, он поднялся с дивана и пригласил рассаживаться. За стенами, в смежных помещениях, кроме «секретутки» и бойца охраны в приёмной, находилось ещё шестеро. Четверо в одной комнате, тревожная группа, играют во что-то, азарт так и прёт из них. А другие двое в соседнем помещении.
После рукопожатия, наконец, уселись. Хруст, как добропорядочный хозяин, разлил по стопкам водку и поднял «за встречу». Зачем нужны эти все «традиционные» возлияния, Дима никогда не понимал. Как и не понимал многих примет, принесённых иммунными в Стикс. Поэтому, иногда, возникали забавные ситуации, Дима-то, в силу своего происхождения, многих вещей попросту не знал и приходилось «ловить» на лету.
После «второй», за тех, кого нет, приступили, наконец, к разговору.
Ожидающий некоего допроса Медоед, удивился, когда беседа пошла больше «за жизнь», чем о серьёзных вещах. Дальнейшие минут сорок прошли в достаточно дружеской обстановке, общались, словно старые приятели. Дима рассказал о себе, о жизни на Приграничье и как оказался в этих краях. Пришлось упомянуть и что не от трейсерской судьбы ушёл, а по конкретному делу, но, видимо, не срастётся. Глава стаба или как здесь говорили, смотрящий, был доброжелателен и каверзных вопросов не задавал, хотя и формулировки некоторых, наводили на определённые мысли и парню приходилось чётко осознавать, что он говорит, без кривотолков, чтобы у ментата не возникло сомнений в словах. При этом, в эмоциях, Хруст, наоборот, был собран, словно реально ведёт допрос.
По итогам, Дима пока закреплялся в бригаде Факира, а дальше уже станет видно. Медоеду это не сильно нравилось. В планы его, оставаться здесь надолго, всё же не входило. Но пока что, вот, придётся, да и отнеслись к нему здесь нормально, не смотря даже на то, что все поголовно бандиты и разбойники. А может и повезло, что именно Факир встретился, а не кто-нибудь другой.
После этого разговора, когда будущее Медоеда более менее определилось, остро встал вопрос о средствах, на что жить. Факир обещал занять некоторую сумму, но в долги влезать не хотелось, поэтому спросил о боях, ведь бородач говорил об этом. Факир при этом осклабился и глаза его загорелись. Ответил, что всё организует. Опять же, за небольшую «награду». С этим уже Дима спорить не стал.

Примерно через неделю, Медоед или как его на Малине прозвали, Мясник, стал человеком узнаваемым. Всё потому, что в сопли расшиб лица нескольким бойцам, не из последних, к слову, в местной Клетке. Бились здесь исключительно на кулаках, никаких краг и перчаток. Только хардкор, ну и кровь, конечно же. Одного такого, который знал Диму, как Медоеда и дразнил «сладким» ещё до боя, на виду у публики, вообще, унесли к знахарю на носилках. С ним Дима сдерживаться особо не стал, наказать попросту необходимо, чтобы и самому не упасть в глазах людей и чтобы другим неповадно было. «Гасилы», человека, который мог исключить использование Даров, не имелось, за этим следил обычный рефери, кваз, ну и публика, конечно же.
В карманах после боёв приятно «отяжелело» и Медоед уже ощущал себя намного более уверенно, чем первые пару дней. Отношение к нему тоже изменилось на более лучшее. В бригаде Факира так вообще, после первых двух побед, за один вечер, к слову, Дима стал почти своим, ведь на его победах товарищи приподняли хорошие суммы в споранах. Позже, пришлось, однако, пережить и несколько покушений. Особо рьяные «друзья» побеждённых соперников в тихую пытались поставить парня «на перо». Появились трупы, Дима не разбирался кто и за что, «ломал» на месте. Начались разборки. Медоед, при этом, за спинами приятелей отнюдь не прятался. В конце концов, Факир «объяснил» и «разъяснил» старшим банд в стабе, что Мясник его человек и что если кто-то по-беспределу продолжит рыпаться, как это уже было, церемониться не станут. И опять же, Дима в стороне не отсиживался, активно принимал участие в таких «стрелках», что тоже укрепляло его репутацию.
Развлекательный комплекс или просто «Клуб», как называли местные, располагался в основательно переделанном центральном здании бывшей тюрьмы и теперь представлял собой бар-ресторан-бордель с Клеткой в самом центре на подиуме. С отделкой интерьера никто заморачиваться не стал, оставили, в основном, как есть, железные прутья решёток, грубые металлические лестницы и поручни. Стены, разве что, перекрасили и добавили освещения со стробоскопами. Ну под барные зоны переделали часть помещения. Так же и с центральным пространством поступили, наставили столиков для зрителей и построили подиум, на котором располагалась Клетка. Пустовала она только днём, а вечером уже либо бойцы проливали кровь, либо девушки под музыку пытались красиво раздеваться. Получалось, к слову, не очень. Да и девушки, так себе, поголовно все шлюхи, как, впрочем, и большая часть официанток.
Вторым событием стал разговор с Мотыгой, который заехал на Малину дней через пять после появления Димы. И разговор этот перечеркнул планы Медоеда вернуться в Гвардейский. Мотыга с ходу предъявил Диме за крысятничество на его территории. Пусть даже на тот кластер и сами бандиты вряд ли бы когда попали, не смягчало претензии. Факт есть? Есть. Знал, чья территория? Знал. Приговор, смерть. С этим у Мотыги строго. И Диме крыть оказалось совсем нечем…
Выручил Факир. Во второй раз. К этому времени Медоед уже немного пообтёрся среди местного народа и уяснил, что «понятия» и всё, что с ними связано, здесь блюдутся рьяно. Насколько быстро поднялся, настолько же резко можешь и упасть, если поймают на косяке. Знал, не знал, не важно. Вот и получилось так, что Дима «задолжал» жизнь бородачу, который перед Мотыгой поручился за него.
После Мотыги, а тот оказался мужиком внушающим, нет, не внешне, тут как раз ничего особенного, пройдёшь мимо и не вспомнишь лица. Внушал Мотыга своей внутренней силой. В эмоциональном плане он напоминал Зубра, главу Гвардейского. Холодный расчёт и спокойствие. Даже при разговоре, внешне изображая состояние «наезда», внутренне он оставался совершенно спокоен. Не будь эмпатии, Дима бы поверил, что Мотыга реально зол и готов его тут же на месте пристрелить. И как потом признался себе парень, он уже готовился к самому своему, наверное, главному сражению. И никакого Близнеца здесь уже не будет. Но, обошлось.
После этого разговора, был разговор и с Факиром. Не очень приятный, но всё же более позитивный, чем с Мотыгой. Даже посмеялись в конце.
Побывал Дима и на своём первом задании. Вернее, не на лично своём, а так сказать, сопровождал и присутствовал, заодно наблюдал. Факир, не скрывая, говорил, что видит Медоеда своим третьим замом. Вторым, кроме Октана, являлся довольно приметный, из-за татуировок, наверное, на всём теле, Узор, «решала», который мог заговорить кого угодно. Ездили десятком человек с Октаном за главного. Сопроводили пару мутных типов и груз, от которого «смердело» смертью за километр, человеческие органы в заморозке. Поприсутствовали на передаче другим мутным людям и, собственно, всё. Тут же, по пути, заехали на мелкий стаб, забрали долю в общак и выбили кое-какие долги. Выбили, в прямом смысле, даже Дима поучаствовал. И уже на обратном пути, а обернулись, буквально, за два дня, Медоед поймал себя на мысли, а нужно ли ему в Гвардейский? Вот она жизнь, прямо здесь и прямо сейчас. Бьёт ключом, можно сказать! И Диме всё это нравится. А что там? Жизнь на отшибе мира, вот что. Да, там друзья, но и здесь люди, пусть и злые, но честные в своей злости и их тоже можно считать друзьями. Не всех, конечно, далеко не всех. Но на это большинство и наплевать с высокой колокольни.

Так и прошёл первый месяц жизни Медоеда среди вольницы Улья. Дрался в Клетке, побеждал и даже проигрывал. Два раза. Попал на намного более опытных бойцов или же ему «подставили» таких. Пусть и доставил им большие проблемы, но всё же проиграл и это его несколько остудило, сбило спесь. Расслабился, что называется, больше на публику играл, крутым себя почувствовал, вот и технично подловили его, плюс к этому, приёмов, использованных против него, попросту не знал и сразу чем «ответить» не нашёл. В первый раз противник обманул Медоеда с ложной атакой, уронил его на настил и очень быстро «задушил» в железных тисках захвата, сопротивляться было бесполезно. Во втором бою, соперник достался ну очень резкий и он «перебил» Диму именно на мастерстве незнакомой техники боя. До нокаута не дошло, но рефери, по-честному и справедливо отдал победу противнику Медоеда. После этих поражений и к боям относиться стал серьёзнее и менее эмоционально, даже если откровенно провоцировали. Зрелищность от этого, что хорошо, не особо и пострадала, так что его бои всегда вызывали много эмоций и собирали пусть и не аншлаги, но очень приличное количество зрителей.
Ездил с бригадой по поручениям. Всякое видеть приходилось и во всяком участвовать. Налёты на обнаглевших конкурентов, сбор «дани» и долгов, сопровождение грузов, даже живой товар перевозить приходилось. Кого-то на «фермы», девчонок… в разные места. Вот это Диме не очень нравилось. Но для себя он нашёл отговорку, все эти люди мясо, подобное мясу в Пекле. И в конце концов, перестал обращать на это внимание, всё глубже погружаясь в это «болото» и всё больше «обагряя» руки в крови виновных и не очень.
По боевой части тоже начал работу. Целью было создать полноценное боевое подразделение, умеющее не просто стрелять, а умеющее воевать. Разница довольно большая. Предложенная идея Факиру понравилась и он сказал «одобряю», добавив известную фразу про инициативу, нагибающую в самых неожиданных позах инициатора. Ну и если Диме удастся приучить всю эту сборную солянку хотя бы к чёткой дисциплине, а не к имеющемуся подобию, то ко всему прочему заработает и немалый авторитет, что тоже важно.
Приучить оказалось совсем не просто. Восемьдесят шесть рыл, считающих себя рэмбами. Лишь чуть более дюжины оценили начинания Медоеда. Эти люди были из бывших стронгов и пришли с Факиром. А стронги, как известно, народ поголовно околовоенный. Остальные же, нет, совсем идиотами не были, но и учиться тоже не хотели. Поэтому Дима зашёл с другой стороны, попросту взял «на слабо», тем самым показав, что быть обученным бойцом куда лучше, чем просто уметь хорошо стрелять, Факир всё же не абы кого к себе брал.
Устроили небольшое соревнование. Дня три Дима погонял тот самый десяток человек, что согласились сразу, чтобы они вспомнили основные моменты действий в боевой группе. Суть соревнования, штурм. Нашли заброшенное здание, первая группа окапывалась в нём, а вторая должна, собственно, штурмовать. Дары не применялись, пусть даже, в основном, у людей они находились или в зачаточном состоянии, либо совсем бесполезны. Далее, менялись.
Конечно же, обученная группа, во главе с Октаном и Медоедом и штурм и оборону выиграли, «потеряв» при этом по два-три человека за раунд, когда противники «теряли» или всех, или большую часть состава, что делало дальнейшие действия бессмысленными. И именно после этого показательного «избиения», остальные сначала задумались, прикинув перспективы и вспомнив все те аргументы, которые изначально приводил Медоед, а потом дружной гурьбой припёрлись на «занятия» следующим днём.
И вот именно с этого момента Дима зарёкся больше кого-то обучать. Сложно, муторно, хотелось иногда попросту поубивать всех вокруг. Но всё же дело сдвинулось. Потребовались так же и дополнительные средства. Здесь Медоед решил не мудрить и создать в составе основного отряда и подразделение трейсеров, так же себя неплохо зарекомендовавшее через некоторое время.
В общем, эта суета полностью захватила Диму. Ко всему прочему и Хруст смекнул, что Факировская бригада набирает силу, за два последующих месяца потери их снизились на треть, даже умудрились однажды раздолбать колонну стронгов, что случалось обычно при крайнем везении. И Хруст решил подтянуть к этим занятиям и своих людей тоже, неровен час и Факир задумается о «смене» власти в стабе. Право сильного здесь так же работало. Такой вариант исключать было нельзя, всё же вторая по силе бригада на Малине, после Хрустовских. Пухла голова у Медоеда от всего этого со страшной силой. Он уже и радовался, когда удавалось слинять из стаба по какому-нибудь поручению. Стрессы же «стравливал» в Клетке или уходя на день «прогуляться», и о Крюках забывать не стоило. Да они и сами о себе напоминали, Дима в какой-то момент просто зверел от желания убить кого-то. Пару раз даже чуть не сорвался, но вовремя себя осадил. А товарищи, видя, что котелок у парня периодически вскипает и начинает «посвистывать», старались в такие моменты либо не доставать, либо, вообще, пореже на глаза попадаться.
В общем, втянулся в эту жизнь и даже перестал обращать внимание на всякое творимое насилие на выездах, особенно если приходилось «работать» вместе с другими бригадами, бывало и такое.

К концу третьего месяца жизни на Малине случилось важное событие. Медоед, наконец, «попробовал» женщину. Шлюхи его не интересовали совсем, даже слухи нехорошие пошли, правда те, кто их распускал, в лучшем случае оставались с неполным зубным составом, в худшем, отлеживались у знахаря по несколько дней.
«Роковая» встреча, как всегда, случилась неожиданно. В тот вечер Дима должен был биться с очередным соперником и бой обещал стать сложным.
В назначенное время Медоеда вызвали из раздевалки в Клетку.
Бой продлился два раунда и Дима всё же сумел одолеть противника, хотя тот и оказался тяжелее килограмм на десять и крупнее, плюс к этому ещё и отличный борец, чего Дима не любил. Наполучал и полетал тогда Медоед тоже изрядно, но удалось взять соперника на приём. Сдаваться тот не желал никак и пришлось ломать руку, перехваченную в захвате. И, кстати сказать, Дима, участвуя в этих боях, «совладал»-таки со своим Даром идеального движения. Если раньше Дар активировался сам по себе и Медоеду приходилось сводить угрозу своей жизни к минимуму, что делало бои пусть и с яркими финишами, но слишком быстрыми, то сейчас он мог уже находиться «на грани» активации. При этом, как заметил парень, он входил в некое пограничное состояние, когда Дар ещё не активирован, но картина боя становится в разы яснее, действия соперника предсказуемей, а вариантов ответа появляется несколько больше. И это балансирование ему очень нравилось. Во-первых, просто невероятная тренировка концентрации, во-вторых, само по себе это состояние позволяло ощущать больше. Даже эмпатия, казалось работает чуть по-другому. К тому же все становилось ещё более резче, чётче, ярче, чем даже при «боевом взводе», когда кровь становилась раствором адреналина.
И вот, уже после боя, когда кваз-рефери объявил Медоеда-Мясника победителем, ощутил ярко-направленный «поток» внимания. Дима, в принципе, к такому уже привык. После побед, да и после поражений тоже, что уж говорить, большая часть женской публики сгорала от желания трахнуться с ним. Но то шлюхи. А в этот раз нечто другое. Дима искал эмпатией источник, уже не обращая внимания на пьянящие волны эмоций, исходящие от ревущих в восторге зрителей. И нашёл. Один из ближайших столиков оказался занят четырьмя женщинами. Или девушками, хрен разберёшь. И вот одна из них и излучала эту обжигающую нервы волну внимания.
После боя, в душе, смывая кровь и приходя в себя, Медоед всё не мог выбросить из головы ту компанию. Не шлюхи, это точно. Кто же тогда? И что это за девушка среди них?
Обдумывая эти вопросы, парень привёл себя в порядок, «моторчик» исправно работал, да и новый Дар тоже. Опять же, открылся он не так давно, вернее, открылся в момент «смерти», когда с…ка Алина его пристрелила. А вот активировался во второй раз недавно. При первой активации, Дима находился в отрубе при смерти, ничего не осознавая. После крайнего поражения, когда ему хорошенько так наваляли и он отмокал под душем, к знахарю-то так и не решался идти, вдруг по нервам «щёлкнуло» активацией Дара и Дима ощутил, что восстановление пошло прямо-таки взрывным темпом. Через какой-то десяток секунд на лице не осталось ни одной побочки, сечки на брови, губе и под глазом заросли без следа, а синяки на теле рассосались, не оставив даже намёка. Заглушил крайнее удивление голод. Нет, ГОЛОД! Жрать после резкого восстановления захотелось настолько сильно, что Дима готов был грызть мыло и запивать шампунем, лишь бы хоть немного утолить это желание. Деревянные скамейки в тот момент тоже вполне подходили для еды. Товарищей своим «чистеньким» видом он удивил не меньше. Спрашивать не стали, не принято, но смекнули. А следом уже подохренели и от количества съеденного Медоедом за один присест. Они и так знали, что парень тот ещё едок, но здесь побил все рекорды. После этого Дима начал экспериментировать, Дар ощущался чётко. Резал себя, сцепив от боли зубы, регенерировал рану, а потом ел.
Вот и сейчас Дима восстановил свой первоначальный вид, гематома под глазом, разбитая и опухшая губа, синяки на лице и теле, растяжение, ушли без следа и «потребовали» свою плату.
Сначала решил плотно поесть. Выйдя в основное помещение «Клуба», в Клетке уже извивались полуголые девицы, Медоед, принимая поздравления, добрался-таки до своих, так же получив порцию похвалы и бодрых похлопываний по плечу. Еда и выпивка уже стояла на столе. Вот за это спасибо, расплылся в улыбке парень. Товарищи уже не удивлялись ни его зверскому голоду после боя, ни его виду, словно и не дрался в кровь вот только что.
Приятели смеялись и гудели, вспоминая особо острые и эффектные моменты боя, а Дима, поглощая пищу, «прокачивал» обстановку в поисках той самой девушки, правда, вскоре это пришлось прекратить, слишком уж давило эмоциями множества возбуждённых людей. Музыка долбила низкими басами ритмичной мелодии.
Минут через двадцать первый голод уже капитулировал под напором тяжёлых войск из двух полных порций мясного рагу, десанта из макарон под прикрытием мясного же салата и пары разведотрядов «по пятьдесят». Следом на ура зашла ещё одна порция и Медоед, наконец, ощутил, что, в принципе, готов к новым подвигам. Откланявшись, предупредил приятелей, что идёт на «охоту». Те удивлённо переглянулись, зная отношение Мясника к шалавам и такого рода девушкам. Кого же он «заохотить» решил в этой обители разврата, да ещё при том, что «дичь» сама рада «охотнику»? Но стопки подняли, за успех, типа.
Спустившись на нижний ярус, где располагалась Клетка и барные помещения, Дима начал обходить подиум, намереваясь найти тот столик, за которым сидели девушки. По дороге кого-то толкнул плечом, кто-то тоже толкнул Медоеда, обычное дело в толпе, глазеющей на разврат, происходящий сейчас в Клетке.
Девушек не оказалось. При этом столик оставался занят, да и стоящие фужеры с недопитыми коктейлями оставляли надежду, что они вернутся. Подключать эмпатию снова Медоед пока не стал. Можно и подождать, а потом уже, если никто не придёт, поищет уже основательнее. Сразу надо было, подумал, Дима, потерпел бы с едой.
Оглянувшись, нашёл взглядом ближайшую барную стойку, откуда было видно столик и направился туда. Все стулья, конечно же, заняты, но парню уступили. Бармен тут же выставил стакан пенного, вкусы Мясника уже знали.
За прошедшие в ожидании пять минут, Дима успел поблагодарить за поздравления троих и отшить двух охочих до его тела шалав. Наконец, вернулись и девушки. Рассмотреть их всё ещё было сложно, даже со зрением Медоеда, слишком уж часто моргали вспышки стробоскопов, да и другие люди мешали своим мельтешением. Парень допил пиво и направился к столику. Оставалось уже метров пять, когда сошлось несколько обстоятельств. Во-первых, между девушками и Димой на несколько секунд образовалось пустое пространство. Во-вторых, именно сейчас, вспышка, на долгую секунду осветила всё вокруг. И в-третьих, Медоед, случайно, наверное, встретился взглядом именно с той, которая так ярко «излучала».
Разум парня мгновенно оценил девушку. Волосы тёмного, не определить сейчас, цвета, забраны в короткий хвостик. Немного скуластое, с точёными, острыми чертами, лицо. А может и резкий контрастный свет вспышки так высветил, но уродиной девушка не была.
Она, видимо, что-то говорила, но осеклась, потому что её подружки начали поворачивать на Медоеда головы. А между ним и этой девушкой проходил уже мгновенный «обмен данными», породивший взрыв сверхновой. У Димы даже дыхание перехватило и температура словно подскочила.
Вспышка погасла, погрузив зал снова в темноту, сошло и наваждение. Но тут же, буквально через пару секунд он ощутил рядом человека. Девушку. Ту самую.
— Ко мне идёшь? — шепнула она в ухо, а Дима, оглушенный её голосом, прижал к себе. Упираться не стала…
Что было дальше, парень помнил урывками. Их обоих попросту поглотило некой звериной, не иначе, страстью. Бо льные, резкие поцелуи… улица, освежающий холодок ночи… куда-то идут… недалеко… о чём-то говорят, совершенно глупые вещи, хихикают, лишь бы не молчать… снова целуются. Дима не умел совершенно, но умение сейчас и не требовалось. Гостиница… коридор… комната… одежда разлетается в стороны, Дима еле дышит от накатывающего возбуждения, от жара её тела. Она тоже дышит тяжело… сильная… срывает остатки одежды с Медоеда, а он с неё… падают в кровать… «я сама» , шепчет-рычит она, а он и не против, полностью отдается в её власть… океан удовольствия, таких ощущений Дима никогда не испытывал, а подключив ещё и эмпатию, чувствуя девушку… её наслаждение и неистовое желание… взрыв! Она и следом он… и снова накатывает жгучая волна желания…

Утро. Глаза открывать не хочется. Медоед пытается осознать себя, где он и что он. В кровати, голый. На нём девушка, приятно, мягко согревает телом, запрокинув ногу и руку через него. Тоже голая. И, наконец, он вспомнил, сонную одурь, как рукой сняло! Внизу живота снова родилось будоражущее ощущение. Он чуть сдвинулся и девушка тут же проснулась, подняла на него сонный взгляд.
— Хочу ещё… — произнесла она и всё началось заново, но уже более осознанно, но всё так же по-звериному страстно…
Через некоторое время, уставшие, оба они лежали на измятой, влажной простыне в небольшой комнате в гостинице. Молчали, переживая утихающую бурю наслаждения.
— Рита.
— Медоед.
Девушка перевернулась набок и посмотрела на Диму с насмешливым выражением лица:
— Как-как? Медоед? Ты же Мясник, вроде. Нет?
— Это меня здесь так называют почему-то, — усмехнулся парень.
— Есть за что, значит. Бьёшься ты, как мясник, по крайней мере.
Дима пожал плечами, ему сейчас было хорошо. Очень хорошо. Разговаривать особо не хотелось, хотя он и не прочь был бы узнать о девушке побольше. Удалось, наконец, её рассмотреть. Волосы, цвета воронова крыла. Лицо мягче, чем запомнилось в той вспышке стробоскопа, но черты всё же острые. Губы тонкие, но не выглядят некрасиво. Глаза карие. Кожа чуть смуглая, хотя в полумраке комнаты и не разобрать. Фигуристой девушка не была, но и худой её не назвать. Во всяком случае, с такого ракурса о фигуре точно сказать нельзя. Грудь небольшая, в размерах Дима не разбирался, но ему нравилось. Вообще, ему всё нравилось.
— Не влюбился, надеюсь? Смотришь так…
А Медоед и не знал. Не разобрался ещё в себе, слишком мало времени прошло, слишком мало он знал Риту, слишком мало, вообще, всего между ними произошло, но и одновременно много…
— Не смотреть?
— Нет. Смотри. Мне нравится. Но не влюбляйся, сразу говорю. Только секс.
— Как скажешь, — снова пожал плечами Дима.
— И тебе не интересно, почему? — тон её эмоций сменился и стал более угрожающим. Вообще, в ней «спала» угроза. Девушка явно не из официанток или «гаремов».
— Интересно. Мне, вообще, всё о тебе интересно. Как-то со вчера поговорить и не выдалось возможности.
Эмоции Риты тут же стали «мягче» и она кошачьим движением улеглась на груди Димы, макушка оказалась у его подбородка. Пахла девушка тоже приятно.
— Да-а… не вышло… — протянула она. — Трахаешься ты прикольно. Как в первый раз. Или в последний, — она на некоторое время замолчала.
— Не верю в чувства. А вот так, чисто секс, проще. Так что, на большее не рассчитывай.
В эмоциях её читалось нечто давнее и болезненное. Дальше копаться Дима не стал, понял, что если начнёт спрашивать, может всё испортить.
— Странно всё вышло. Неожиданно. Веришь? Но классно, — она легла на него уже полностью и их лица оказались очень близко. — Узнаю, что спишь с кем-то ещё, тебе яйца отрежу, а ей сиськи. Либо прямо сейчас вали.
Бросало её из стороны в сторону знатно. Дима не успевал реагировать на смены настроения. И буркнул в тон:
— Ему голову отрежу. Тебе руки-ноги сломаю. Так устроит?
Рита засмеялась. Заливисто, во весь голос, улегшись рядом на спину. Успокоившись, снова перевернулась на бок, подперла голову рукой.

— А если я лесбиянка?
— Так я вроде на… женщину… не похож, — Дима не стал «выражаться». Рита снова засмеялась.
— Странный ты… глаза красивые, никогда таких не видела… и не боишься связываться со мной?
— А есть чего бояться?
— Так ты не в курсе, кто я? — чуть удивилась девушка.
— Откуда? Знаю только, что тебя зовут Рита.
Рита снова перевернулась, встала с кровати, подошла к окну и распахнула шторы, впустив свет в комнату. А у Димы родилась новая волна возбуждения. Нет, всё же девушка обладала неплохой фигурой явно тренированного тела. Подтянутые ягодицы радовали глаз, широкие бёдра создавали «форму» гитары. Талия не осиная, но есть. Рита обернулась, скользнула взглядом по телу Димы и приподняла бровь:
— Снова? Ты меня затрахать решил?
— Так это ты виновата.
Рита снова засмеялась и уселась на кровать.
— Ты давно здесь?
— Месяца три где-то.
— Хм… свежак почти… тогда понятно, почему про «Бешеных» не слышал. И я удивлена, за такое короткое время и так поднялся.
Дима мотнул головой. Бешеные? Факир что-то упоминал, когда рассказывал про основные бригады здесь. А Бешеные, как он говорил, отряд цепных сук Мотыги. Отмороженные наглухо бабы. Убийцы, садистки и с ними лучше не связываться и вообще, даже не глядеть в их сторону. А если тебя им заказали, то лучше сразу себе пулю в рот пускай, иначе о смерти мечтать будешь. Но вот Рита, пусть и веяло от неё опасностью, но отмороженной не выглядела. Или он попросту её совсем не знает?
— Нет. Ты не поняла. В Улье я уже больше двух лет. Здесь, на Малине, я чуть больше трёх месяцев.
— Да ну-у?! Два года?! — девушка даже вперёд подалась. — И… как же тебя в этот гадюшник занесло? В Камелоте жил и проблемы нажил? Нас там не любят, так что раскладов не знаю.
— Да, в Камелоте проблемы возникли. Месяца три там тоже прожил. Затем… предали меня. Свои же. Шалый, может слышала про такого. Вот и пришлось всю его гоп-компанию под нож пустить, попутно и Лоскута, «гасилу» Пушкина и Немца, это ментат стаба, почикать. Сговорились, с…ки, меня привалить. Факир в оконцове появился, помог. Собственно, остатки отряда этого гандона Факир и отправил на тот свет… с ним сюда и приехал, — возбуждение сошло и Дима тоже уселся на кровати. — А провалился я у Пекла. Больше года на Приграничье жил. Надоело, решил в более спокойные края податься. Да вот оказалось, что здесь не так уж и спокойно… в плане заражённых, конечно, детский сад, а в остальном…
Как-как он сказал, пустил под нож? Лоскута убил? Этого козла девушки знали не понаслышке, приходилось сталкиваться. Ублюдок, извращенец и Дар поганый.
— На Пограничье?! Так там же… б…ть… у меня разрыв шаблона… погоди… Шалый… Шалый… он вроде порошком торговал, нет? Мотыга всё пытался узнать, откуда у него столько.
— Он самый. Ну и Мотыга теперь в курсе, откуда порошок.
— Это хорошо. Спокойнее стал. И девка у этого Шалого вроде была… не помню, как зовут, но е…тая на все мозги.

— Была такая.
— Убил? — Рита чуть сверкнула глазами и Дима отметил очередной скачок в её эмоциях.
— Не нужно было? — Медоед и сам начал злиться. — Или, типа, на женщину руку поднял?
— Тпр-р… не заводись, — она положила ладонь на его. — Правильно всё сделал. Крыс убивать надо.
Рита не понимала себя. И не очень понимала, кто же этот Мясник или Медоед, на самом деле. Другой кто, в грызло бы уже за такой тон выхватил. Сейчас же… Рита не понимала. Вчера в «Клубе» всё было просто, подруги затащили, сама она такие места посещать не очень любила, но обещали зрелище. Появился, мол, пацан какой-то, выносит в Клетке всех чуть не вперёд ногами. Ну и что, мол, мало таких бойцов что ли, спросила она. А те в ответ, таких, мало. И сказано это было таким тоном, что Рите и вправду стало интересно.
Ну а когда он вышёл на настил… что-то случилось. Не конкретно с ней. Со всеми. А затем сам бой. Да, таких бойцов мало. И видно, что готовили его явно не в спортзале. А под конец боя, когда он уже взял руку противника в захват и выворачивая её, рычал «сдавайся», сверкал своими огненными глазами… и та смена выражения на лице, мол, ты сам хотел и хруст сломанной кости, протяжный вой поверженного соперника, Рите понравилось, очень. И Мясник этот тоже понравился, что-то в нём было, какая-то загадка, в этих глазах, каких у человека и быть не может. Вика, её подружка и иногда любовница, вообще, кончила так, что чуть не обоссалась. Очень уж любила подобные кровавые игрища. Рита, чего уж лукавить, и сама любила, но в гораздо меньшей мере, чисто для дела. А тут… завелась и даже представила, каков этот Мясник в другой плоскости, нормально не трахалась она уже давно… и он посмотрел на неё. Не куда-то в их сторону, а именно на неё и именно поймал взгляд, словно что-то почувствовал или прочёл мысли. Взгляд этот продрал Риту до самых кончиков волос. Зверски захотелось его…
Потом ходили проветриться, девчонки наперебой обсуждали прошедший бой, вспоминая самые яркие моменты, а она не понимала. Не понимала, что с ней. Возможно, напилась, хотя пара слабеньких коктейлей для неё, что слону дробина. Нет, что-то другое, связанное именно с этим парнем.
Встречи с ним Рита не искала, но и выкинуть из головы тот пронзительный взгляд янтарных глаз, тоже не могла. И вот он сам пришёл. К ней. Глаза хищника и убийцы на молодом лице. И её сорвало, как и его, похоже. Такого бешеного секса у неё, наверное и не было никогда. Разум отключило наглухо.
И вот сейчас. Не понимает она, что с ней происходит. Почему ей не хочется, чтобы он злился на неё? Чувства? Нет. Ей выжгли их калёным железом. В буквальном смысле. Что тогда? Что за маниакальное влечение, возникшее на ровном месте? Ведь она на самом деле не шутила, говоря, что удушит его кишками, если узнает, что он трахает ещё кого-то. Ни тени страха не возникло. И он тоже не шутил, пусть и сказано было несерьёзно. Кому другому Рита только за слова эти сама руки-ноги выдернула бы и местами поменяла. А с ним не выйдет, не может, не хочет, влечёт её, как кошку на валерьянку. И ещё он не знал, кто она. Обычно мужики в их сторону и глянуть боятся. Ведёт себя тоже… не как все здесь, словно он откуда-то издалека и вообще не должен быть здесь. А ведь издалека, оказывается! Как он сказал про заражённых? Детский сад здесь?! Что же тогда ТАМ? Кто он, чёрт подери?! И как же тонко ощущает её, будто читает книгу. Психика-то у неё расшатана и сдерживаться в своих порывах не привыкла. А с ним… быстрее бы уже выполнить задачу и свалить отсюда, забыть…
Рита моргнула, выпав из раздумий. Всего пару секунд прошло, а казалось, залипла на целый час. Снова он смотрит «так». Пронзительно. Знает будто, о чём она думала. А может, реально знает?
— Что? — буркнула она, смутившись. Смутившись?! Рита, мать твою, да что с тобой?!
Мясник улыбнулся. Просто, по-доброму. Не бывает такого в этом сраном мире!
— Ничего. Нравится на тебя смотреть.
Такие простые слова… почему же так трогают? Хочется разозлиться и влепить кулаком по его смазливой роже со шрамом под глазом! И не может… не хочет… другого хочет…
Шрам? Рита быстро окинула Медоеда взглядом. На руках тоже, словно резали его. На животе вообще что-то жуткое, словно воткнули зазубренный нож и провернули… откуда? И почему не рассосались? Выглядят давними.
Девушка снова подалась вперёд и спросила:
— Можно?
Что?! Рита!! Чтобы ты спрашивала разрешения?! Да что с этим миром случилось за ночь?!
Медоед чуть нахмурился и Рита остановила руку. Кто же тебя так «разрисовал», подумала она, что за сволочи? Наверняка их уже нет в живых, но она разозлилась. На себя, на него, на тех неведомых мучителей, на всё на свете.
— Уходи.
— Насовсем?
Кольнуло. Идиот!
— В душ иди! Потом поедим сходим.
— Идём вместе.
Б…ть! Ну что же ты делаешь?!!
— Идём.
В душе всё повторилось. Она плавилась в его руках и совершенно ничего с этим не могла поделать. Она, может и хотела, но, не хотела. Быстрее бы уже отсюда уехать…

Потом всё же сходили в бар при гостинице, поели. Администратор у стойки при их виде побледнел и уткнул взгляд куда-то вниз. Бойтесь, подумала девушка. В баре тоже, вокруг них резко образовалось пустое пространство, а официантка чуть не заикалась, принимая заказ. Когда еду принесли, Рита подивилась аппетиту Медоеда. Как можно столько сожрать за один присест? И ещё он ел не как большинство. Аккуратно, без этих движений, словно сейчас явится кто-то и отберёт или прозвучит команда «приём еды окончить». Не место ему здесь. Слишком выпадает из местного контингента. Даже в разговоре с ней он практически не «выражался». Слишком «чистый», пусть и в крови по локоть.
Затем разошлись по своим делам. Девчонки, наверное, потеряли Риту и вскоре здесь могут начаться проблемы, подумала девушка. Вечером договорились встретиться снова, где-нибудь в центре.

Возвращался Дима в прекрасном расположении духа. Солнце светило как нельзя ярко, люди вокруг казались доброжелательными и хорошими, хотя поголовно все разбойники. Рита… странная, непредсказуемая, как неразорвавшаяся мина и хрен поймёшь, когда бабахнет. Но Медоеду нравилась. Всё нравилось.

В казарме, как он называл «хату», его встречали, словно побывал на том свете и вернулся. Удивление, восхищение, любопытство сквозило у всех, кого Дима встретил, пока не добрался до своего кубрика. Ожидал расспросов, но никто приставать не стал. Дел на сегодня особо не имелось, так что Медоед решил банально выспаться.
Через, наверное, час, после стука в дверь, зашёл Октан.
— Живой, — констатировал он очевидный факт.
— А чё со мной станет-то? Чай будешь? — Дима поднялся с кровати и прошлепал босиком к столу, щёлкнул чайником.
— Не, я ненадолго, проведать заглянул. Так чё было-то? К Факиру потом, кстати, зайди. Его эти суки чуть на британский флаг не порвали, подругу свою искали.
— Даже так?
— Мясник, ты реально не въезжаешь что ли? — Октан смотрел на товарища, как на дебила, которому повезло не умереть от касания оголенного провода под напряжением. — Это Бешеные! БЕ-ШЕ-НЫ-Е! Отряд лютых лесбиянок, отбитых наглухо психичек, которым Мотыга поручает завалить особо дерзких и припугнуть самых непонятливых! Карательницы, мать их! Их боятся до дрожи в печёнках! И к этому ещё, они через одну, Нимфы! Как их Мотыга в узде держит, я хэ-зэ, но слушаются только его, — он сделал паузу, вдохнул. — А ты, как шлюху, снимаешь одну из них и уводишь в неизвестном направлении!
— Рита не шлюха, — с ноткой обиды буркнул Дима.
Октан тут же заткнулся. И лицо его сейчас выражало крайнюю степень охренения.
— Так ты..? Вы..? — он поднял обе ладони вверх. — Молчу. К знахарю хоть зайди, мозги проверить… ладно живой ещё… побежал я, короче. К Факиру зайди, не забудь, — скомкано проговорил Октан и ушёл. А Дима задумался. Нимфы, значит? А если и правда, Рита ему мозги «скрутила»?
Уселся на кровать и попытался вспомнить, оценить всё с позиции адекватности восприятия. Да, сумбурно, по-животному всё произошло, но вроде как, «отклонений» в поведении и не было. По рассказам, от воздействия Нимф, мужики готовы вылизывать их следы на земле, становясь слюнявыми идиотами и выполнят что угодно, хоть кол до самых гланд себе в зад загонят, лишь бы Она осталась довольна. Дима же за собой такого не ощущал. Да, «зверь» постоянно топорщил холку и было ощущение, что сидишь на бочке со взрывчаткой и играешь со спичками, но ничего более. Тянет ли его к Рите? Определённо. Но это собственное желание. А ещё секс. Дима только-только познал его и хотелось ещё и ещё! А вкупе с эмпатией, когда чувствуешь девушку, как себя, просто охренительные ощущения! И самое главное, в Рите не было тех эмоций, что типичны для шлюх. Нет той «грязи». Есть другая «грязь», присущая убийцам, но он и сам уже такой. Спросить её? А нужно ли? Нет, сам себе ответил Медоед, вроде как, не найдя в себе следов воздействия этого, чисто женского, страшного Дара.
Выпив-таки чашку чая, оделся и пошёл к Факиру. В кубаре бородатого не оказалось и уже при помощи эмпатии, нашёл командира в кабинете, на первом этаже.

— Ты где, млять, шлюхаешься?! — с ходу наехал Факир. — Мне эти е…нутые бабы чуть мозг через жопу не выдавили! Говори давай, что с их подругой?!
Медоед уселся на стул, немного удивленный такой встрече.
— Да нормально всё с ней. К своим ушла. Я сюда. Чё вы все возбудились-то так? Ну, Бешеные, да. Я, конечно, наверняка всего не знаю за них, но судя по тому, что лично видел… всё там нормально…
Факир опустил голову на ладони, выдохнул. Ба-а, да ведь он реально боится и беспокоится за него!
— Пи…ц… Мясник, у меня слов нет… ты… ты ещё больше е…тый, по-ходу, чем они, раз полез к одной из них! Мне вчера с утра как сообщили, что пятёрка их на Малину приехала, так я своим всем приказал на незнакомых баб даже взгляды не бросать! Как так-то мимо тебя прошло?! Весь стаб на цырлах ходит, лишь бы не обратить внимание на себя! Хруст и тот очко сжал так, что иглу не просунуть! А нашему Мяснику все по…бать, оказывается! Бессмертный, б…ть! Идёт, после боя, кстати, поздравляю… и внаглую забирает с собой, на глазах у всех, одну из них! Ты понимаешь, вообще, что сделал?
— Ну… думаю, на их репутации это никак не скажется…
— Да срать им на репутацию! Порубят на куски да псам скормят! Или тварям!
— Тогда я не понимаю, Факир, чё ты тогда мне хер в уши вкручиваешь! — не выдержал уже и Дима. — Вот он я, живой, всё нормально со мной!
Факир откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза на несколько секунд. Боится. Очень боится.
— Тебе пи…дец, Мясник… Василиса, главная их, обещала, когда тебя найдёт, утопит в ближайшем сортире… по-хорошему, уехать тебе надо. На задание, какое-нибудь, пока они здесь.
У Димы кольнуло. Рита, получается, здесь не надолго?
— И надолго они здесь?
— Проникся, наконец? Не знаю. Пару недель, точно. Ищут они кого-то.
— Понял. От меня ещё нужно что? Прямо сейчас, имею в виду.
А до Факира только дошло, что Медоед совсем в другом смысле интересовался.
— Мясник?!
— Что?
— Не делай того, что задумал!
— Ничего я не задумал, Факир, расслабься. На самом деле, всё нормально. Никто никого не станет топить в дерьме, успокойся. Ладно, цэ-у принял, буду осторожнее. Я в «Катране», если что. Жрать хочу.
Факир только рукой махнул. Ну вот что он сделает? Приказать парню он не может. Когда Мясник ушёл, бородач достал початую бутылку виски и плеснул в стакан.

Медоед шёл по улице и думал. Слова Факира об этих Бешеных он не воспринимать всерьёз, конечно же, не собирался. Командир херню говорить не станет. И боится взаправду. Все боятся. И смотрели на него, когда вернулся, как на покойника, оказывается. Что говорить, вон, людей даже на улице меньше стало! Это же до какой степени нужно всех застращать?! Вляпался, ты, похоже, в очередное дерьмо, Дима. Может, реально, свалить на пару недель? И что это даст? Может и пронесёт. А может и, наоборот, только хуже станет и его тогда точно в говне утопят. Нет. Уезжать он никуда не станет, что-то ему подсказывает, всё нормально будет.
В зале бара-казино «Катран» оказалось необычно пусто. Неужели всего пять баб поставили на очко весь стаб?! И только один он, как е…тый, ищет встречи с одной из них. Да, влюбился ты, похоже… в Смерть.
Заняв свободный столик, сделал заказ и когда принесли поднос, принялся за еду, выкинув мрачные мысли из головы.

* * *

Парой часов раньше, в центре стаба. Гостевой домик на территории усадьбы Хруста.  

— Вдова, чё за херню ты вчера устроила?! Пропала с этим Мясником, с утра не вернулась, мы уже думали идти резать всех, искать тебя! — предъявила Василиса, старшая в их пятёрке, стоило только Рите закрыть за собой дверь и зайти в гостиную.
— Вась, да ты глянь на неё! Выглядит, как та трахнутая всеми котами в округе, кошка, упавшая под конец, ещё и в бочку сметаны! — захихикала Вика, сильнейшая из их группы Нимфа, садистка, каких поискать и нимфоманка, готовая использовать не по назначению что угодно твёрдое и продолговатое. — Ну и как он, Мясник этот? Все дырки тебе прочистил? Гостинец принесла?
Остальные, Юлька с Таро, тоже глумливо захихикали, развалившись на диванах в большой гостиной гостевого дома, что им «любезно» предоставил Хруст.
Под гостинцем Вика имела в виду отрезанную часть тела, которая, по её мнению, мужикам не нужна, потому, что все они поголовно очкуны, сующие головы в задницы друг другу, стоит только ей появиться в их поле зрения. Ну и эти самые гостинцы она регулярно носила подругам на оценку. Зрелище такое себе, но у них у всех, тараканы с телёнка размером, в головах маршируют. Не зря их Бешеными звали. И, к слову, лесбиянками они не были. Вернее, были на «обе» стороны, но реноме ярых лесби поддерживали.
Окажись Рита сейчас на месте кого-нибудь из подруг, тоже бы посмеялась. Но смешно ей не было. Даже обидно стало. И с чего бы? Вдовой-то её не зря зовут. Своих партнёров она, обычно, убивала после первой же ночи. А с Мясником этим, чтоб ему… нет, не надо этих чтоб ему… с ним всё по-другому… хочет его, ещё и ещё, словно набрела в пустыне на оазис и никак не может напиться…
— Свисток приглуши, Вик.
— О-ого! — с ходу поняла её настроение подруга и глаза её тут же загорелись любопытством, — Ну-ка, давай, рассказывай! Неужели мальчишка в тебе хер забыл, а ты не вернула и думаешь, как это исправить?
— Ага, колись, детка, — поддержала подругу Василиса, чуть, наверное, более адекватная, чем остальные. — Мы уже и к Факиру этому ходили, искали вас, Мясник же этот, из его бригады. Таро всё пыталась увести кого-нибудь на их хате, но не срослось… — с лёгким разочарованием, закончила старшая, а Таро, смуглая, низенькая «скрытница», любившая кончать уже на мёртвом теле, а так же имевшая кучу «вымышленных» друзей, с которыми часто вела весёлые беседы, печально вздохнула.
— Убили кого? — усмехнулась Рита, она в отряде, да и вообще, среди Бешеных, являлась сильнейшим сенсом, около ста метров сканировала легко. И в довесок, хороший клокстоппер, восемь шагов для неё не было проблемой. Ну и убийства, она очень и очень любила убивать. Любыми, самыми экзотическими способами, но при этом, издеваться, как та же Вика, могла, разве что, выдавливая информацию из жертвы.
— Нет, — махнула рукой Василиса, ментат и так же Нимфа. — Факир этот, на удивление нормальный мужик оказался. Даже не сильно боялся, а я это люблю, ты же знаешь.
— Да и Мотыга велел его не трогать, если пересечься придётся, — вставила известное всем и так, Танька, самая тупая и вспыльчивая из всей их группы, но с «алмазной шкурой».
Рита хмыкнула.
— Разузнать по нашему-то делу чего удалось? Или вы тут пё…ды всё нализываете друг другу? — спросила девушка, окинув полураздетых подруг.
На столе, в центре комнаты разбросаны остатки ночной вечеринки, пустые бутылки коньяка и вина, полупустые тарелки и стаканы, окурки, размазанная «дорожка». И как символ, огромный Танькин дилдо возвышался над всем этим непотребством посередине стола, мужиков она не любила. С ярким, мать его, красным бантиком, блин!
— Ты, давай, с темы-то, не съезжай, что там с Мясником этим? — вернулась к вопросу Василиса.
Рита скинула обувь и расселась на свободном месте на ближайшем диване.
— Нормально с ним всё.
— Не-не-не, Вдова! А где подробности?! Вы вчера так лихо свинтили, что мы и моргнуть не успели! Так он ещё жив что ли? — Вика.
— Жив. Потом убью. Мы же здесь надолго, я так понимаю?
— Мммм… — протянула Василиса, медленно кивая. — Растягиваешь, значит… или… ты, детка, часом, не втрескалась в него? Обычно расписываешь, как и что, а тут клещами и слова не вытянешь!
Зае…ли, ведь, а! Рита ничего не хотела рассказывать. А собственно, почему? И убьёт ли она Медоеда? Нет, конечно, не убьет. Не сможет… или всё же..?
— Да что рассказывать-то? Трахается так же, как и дерётся или в последний раз будто. И не боится, главное, нихрена. Прикиньте? Он даже не в курсе был, кто я такая!
Подруги наперебой заохали, вставляя свои комментарии и весело переглядываясь.
— Но ты же сказала? И что? Тамерланчик, вон, уже злится на него! — спросила Таро, скосив в сторону другого свободного диванчика взгляд, словно там, на самом деле, кто-то сидел.
— Сказала, — ответила Рита, не обратив внимания на «Тамерланчика». — И ничего. Как вам? По…ую мороз!
— Дашь мне его поиграться?! Поймёт, заодно, что нас надо бояться! — у Вики снова загорелись глаза, а руки потянулись к промежности, видимо, уже представила всё.
Рита же, к удивлению остальных, подалась вперёд, приняв угрожающую позу и сузив глаза, оглядела подруг:
— Он, только, мой! Кто из вас, б…ди, хоть пальцем его тронет, сиськи через анал выверну и узлом завяжу, чтоб так и было! Усекли?!
— Воу-воу, подруга! Релакс! Не тронем мы твоего мальчика, а, сучки? — засмеялась Василиса, так же оглядев подруг. Она, как и остальные, впрочем, знала, если Вдова переходит в «стартовую» позицию, то лучше не перечить. «Прилетало» уже не раз. Больно. Танька даже «отвердеть» не успевает никогда.
Девушки, с улыбками, наперебой, согласились.
— Но ты ведь его всё равно убьёшь? — с затаённой надеждой в голосе, спросила Таро. — С ним очень хотят познакомиться Сашо и Гульназ!
— Убью, милая, конечно, — довольным тоном, снова усаживаясь поудобнее, ответила Рита.
А Василиса внутренне выдохнула, пронесло, кажется…
— Ладно, подруги, наводим марафет и вперёд, делами тоже заниматься надо! — проговорила спустя несколько секунд старшая.

Глава 11

Стаб Малина. Индейская территория.  

Весь день Дима провёл в ожидании встречи с Ритой. Он поймал себя, что все мысли занимает эта, несомненно, опасная и непредсказуемая девушка. Приятели из бригады смотрели на него, как на психа, которому осталось жить совсем недолго. Наверняка, даже забились на спораны, убьют его или нет. Разговаривал снова с Факиром, но нового ничего не услышал. По делам, разве что, дельце наклевывалось. «Стрелу» разрулить надо будет, проследить, чтобы всё по-честному прошло, без неожиданностей. Поедет Узор с парой десятков ребят массовки, ну и Дима, тут по желанию. Желание у Медоеда имелось, засиделся на месте с подготовкой бойцов, «проветриться» очень кстати будет. Да и нравилось, как Узор «плетёт кружева» разговора, есть чему поучиться.
Чем ближе к вечеру приближалось время, тем нетерпеливее Дима становился. В конце-концов, решил выйти прогуляться. Бросил горсть споранов и несколько горошин в карман, пристегнул к ремню фляжку, нацепил кобуру с пистолетом и Крюки в ножнах. Зачем? И сам не знал. Без них некомфортно себя ощущать начинал.
На улице уже начало темнеть, ещё каких-то пару часов и он снова с ней встретится. Влюбился-таки? Нет? А не поймёшь. Но показывать чувства, даже если и влюбился, не станет, не зря же Рита его предупреждала. Да и сам понимал, разбегутся они, когда Бешеные здесь закончат свои дела. Жители, кстати, начали, вроде как, успокаиваться. Резать средь бела дня никого не резали, ничего не взорвалось и стаб не перезагрузился. Чего так бояться-то?
Ноги занесли Медоеда в бар с открытой террасой. Народа немного, это хорошо. Подошла официантка, стрельнула глазками. Нахер, мимо, подумал Дима и заказал кофе со сладостями. Привычке своей так и не изменил за это время, постоянно в кармане таскал конфетки разных вкусов. Ну и вот так, в барах, любил оттянуться. Девушка несколько странно посмотрела на него, но заказ приняла и упорхнула. Знает, кто он, как же, но думала, что закажу пива или покрепче чего, пришла мысль. И надеялась, что «приглашу», судя по эмоциям. Слух о вчерашнем его фортеле в «Клубе», видимо, до неё ещё не дошёл, так бы, наверное, флиртовать не решилась. А может, дура просто. Рита ведь реально, поотрезает всё, что торчит «не так». За весь день о Бешеных чего только не наслушался, но тянуло, непреодолимо тянуло к этой отбитой насквозь, чокнутой психопатке.
Минут через пять вернулась официантка и слишком уж наклонившись, поставила поднос перед Медоедом. Ноль эмоций, расплатился только. Ушла, недовольная.
Поймал на себе несколько взглядов. Любопытство, восхищение, сочувствие, осуждение, интерес. Похрен, подумал Дима, надкусив сладкую сдобу.
С пол часа так и сидел, наслаждаясь неплохо сваренным кофе из кофейного аппарата и как ни странно, вкусными булочками с разным джемом. Затем решил навернуть кружок по Малине и дойти до места, где договорились встретиться с Ритой. Придёт ли она, вдруг обожгла мысль. А если нет, то что? Искать? Нет уж. Этого делать точно не станет, лимит на безрассудство уже и так почти исчерпан.

Минут через двадцать Медоед пришёл на центральную часть Малины, метров пятьдесят на семьдесят плац, как его гордо называли, Майдан. Наставили скамеек, рассадили клумбы и притащили зачем-то памятник какому-то лысому и усатому мужику, которого Дима часто видел и на других кластерах. Ленин. Кем он был и за что ему ставят в каждом городе памятники, парень никогда не интересовался.
С Майдана можно было попасть в «Клуб» и ещё в самую дорогую гостиницу, ресторан и здесь же находился «Штаб». Так же здесь располагался въезд на территорию «Усадьбы» Хруста. Там Дима ещё ни разу не был, да и не стремился, честно говоря.
Усевшись на одну из свободных скамеек, Медоед стал ждать. Пришёл он минут на десять раньше. Придёт или нет? Людей здесь тоже было немного, с десяток мужиков, несколько из них курили. Ну и туда-сюда ходили другие люди, кто-то спешил в «Клуб», кто-то в ресторан.
Ровно в оговоренное время на площади появилась Рита. Шла она уверенно, прямо к нему. Отлегло. А «зверь» сам по себе вскинулся, вздыбив холку, опасность чует. Насколько это влияет на окружающих, Дима знал. Беспокоиться начинают, искать опасность. Те, кто потрусливее, стремятся уйти. А Риту, похоже, это только заводило ещё больше.
Одета девушка в чёрную обтягивающую футболку, заправленную в клетчатую, до середины бедра, бордовую юбку в клетку со складками. На ногах высокие берцы на толстой подошве. Такими челюсти в щепки ломать только. Подмышкой, на развесной болтается кобура, выгодно подчёркивая ремешками небольшие округлости на груди. На поясе, на ремне, рядом с маленькой плоской фляжкой в кармашке, ножны с тесаком, по-другому этот монструозный клинок и не назвать. С другой стороны… два гранатных подсумка! А ведь гранаты по стабу носить вот так и нельзя! Пи…ц, подумал Дима, оценив свой более скромный арсенал. Одет он, к слову, был в «потёртые» джинсы, кроссовки и белую футболку.
Как, не без удовольствия, отметил Медоед, ни одного взгляда на Риту так никто и не бросил, наоборот, скамейки начали стремительно освобождаться.
Ни «привет» тебе или «как дела?», сходу «встретились» губами. И тут же для них обоих перестало существовать всё вокруг, даже воздух, которого вдруг перестало хватать. Температура подскочила до неприемлемых значений, а сердца начали биться, словно качают не кровь, а горящий напалм, бешено отбивая свой ритм.
— Я без трусов, порвал уже одни, решила не одевать, — хрипло, с предыханием, прошептала Рита, остановив руку Медоеда. — Или ты меня прям тут трахнуть решил?
Он чуть смутился. Она улыбнулась. Глаза её горели возбуждением и не утолённым желанием.
— Так-то, я не против, конечно… зрителей всё равно не будет…
— В гостиницу?
— Идём.
Прижавшись друг к другу, словно влюбленная пара, они «проплыли» к крыльцу гостиницы под названием «Хилтон», именно так, на русском языке. Два амбала охранника при виде Риты с Медоедом скукожились и один из них поспешил раскрыть двери. В ярко освещённом холле за стойкой стояла девушка в белом, чистом костюме. Увидев вошедших, лицо её приобрело тот же цвет, что и униформа.
— Номер! На ночь! — чуть ли не рявкнула Рита от нетерпения, которое ощущалось и без всякой эмпатии.
Администратор за стойкой разволновалась, засуетилась, уронила папку с бумагами, поднимая, задела стакан с ручками, которые со звоном посыпались на пол, выпрямилась, чуть не плача, снова потянулась за чем-то.
— Ну чё ты копаешься, криворукая?! Быстрее! — и Рита бахнула о стойку гранатой. Кольцо в зубах, отметил про себя Дима. Куда ж тебя понесло-то, Медоед?!! На мгновение проскользнула трусливая мыслишка, но тут же исчезла в пламени рвущегося наружу желания.
Надо отдать должное администратору, в обморок она не упала, пусть и явно не была готова к такому развитию ситуации. Наоборот, движения её приобрели поразительную чёткость. Достав ключ, положила его рядом с зажатой в руке Риты гранатой. Боится, ощутил Медоед, в ужасе даже!
— З-за счёт заведения! — всё же голос её дрогнул, а дежурная улыбка вышла чуть кривовато.
— Это радует! — ответила Рита и у Димы сердце пропустило удар, когда она отпустила гранату и потянулась за ключом. Чека звонко отскочила в сторону…

Чёрная, отлегло от сердца у Медоеда, готовившегося уже выставить щит и прикрыть собой эту полоумную. Может и выжили бы. А администратор, зажмурившись, готовилась к смерти и дрожала всем телом.
— Не ссы, красавица! Она учебная! — расхохоталась Рита. Дима тоже оценил шутку, но только улыбнулся уголком рта.
— Идём, хватит народ пугать, — произнёс Медоед, подхватив свободной рукой макет «эфки» и потянув за собой Риту.
Дойдя до лестницы, номер был на третьем этаже, услышали глухой звук падающего на пол тела. Тут уже не выдержал и Медоед, расхохотались оба.
По лестнице буквально взлетели, ввалились в номер, Дима подхватил на руки Риту, та обвила его ногами и так и плюхнулись на широченную кровать…
Безумие… страсть… вулкан… иначе и нельзя назвать то, что происходило дальше… все мысли попросту вышибло безудержными, яростными волнами наслаждения…
Как и когда уснул, Дима не помнил.

Проснулся, как всегда, рывком, словно переключили рубильник. Тёплое, бархатное тело Риты под боком. Спит ещё. За зашторенными окнами светло. По ощущениям, часов девять утра. Тело всё ещё «гудит» от пережитого ночного марафона. Истома. Глубоко вдохнул приятный запах волос Риты. Проснулась. Застонала, меняя позу, поймала сонными ещё глазами взгляд Медоеда.
— Как же ты меня за…бал… — прозвучало это очень двусмысленно. — Буди давай, ещё хочу… сам только…

В холле за стойкой в этот раз стоял уже мужчина, гладко выбрит, в таком же белом костюме.
Посвежевшие после душа Дима и Рита вывалились в обнимку с лестницы и направились к стойке. Администратор тут же вытянулся во фрунт, не смея даже глянуть на девушку. Дима небрежно бросил ключи и с секунду подумав, спросил Риту:
— Может оставим номер?
— А давай, — легко согласилась она. — Вдруг в следующий раз гранаты перепутаю… жалко портить, место здесь неплохое.
Медоед прыснул от смеха.
— На две недели номер сколько стоить будет?
— С ужином, завтраком и всем сервисом, ну, ты знаешь, в общем, — добавила Рита.
Шестерёнки в голове администратора явно заклинило, тормозил он секунд десять, а затем ответил, суетливо подсчитывая на калькуляторе стоимость.
— Д-де… — начал он, заикаясь, но тут же поправился. — Пять… пять споранов в сутки. Со скидкой. Как дорогим гостям, — закончил он скороговоркой и с надеждой взглянул на Диму. Ну чего они все так боятся?! Ну да, голова у Риты пробита артиллерийскими снарядами в десятке мест, но не настолько же, чтобы её страшиться вот прям настолько сильно! Дима этого не понимал…
— Нормально, — он сунул руку в карман, вытащил в горсти спораны, пошурудил пальцем и уронил на стойку две горошины. Этого было больше, пусть и не намного, чем нужно. Сом, как написано на бэйдже, начал суетливо отсчитывать сдачу.
— Оставь, на чай, — махнул рукой Дима.
— Сменщице твоей вчерашней двадцать пять штук передай, понял? Проверю. Это за беспокойство. Типа, — добавила под смех Медоеда девушка.
Сом закивал, как китайский болванчик.
— И ключик второй мне тоже сообрази.
Спустя несколько секунд на стойку лёг дубликат, Рита смахнула ключ во второй подсумок и потащила Диму на выход.
На улице уже начало припекать, одиннадцатый час пошёл. Медоед с Ритой глубоко вдохнули свежий пока ещё, не знойный воздух, поглядели друг на друга.
— Так же в девять? — спросил он.
— В девять, — подтвердила она.
Разошлись. Дима побрёл на «хату», а Рита на «Усадьбу», каждый думая о своём и об одном и том же. Что дальше?

* * *

Так дни и тянулись. Буквально на следующий день, наконец, поползли слухи, мол, Мясника видели в компании с одной из Бешеных. Но дальше не зашло, муссировать эту тему в стабе никто не стал, даже те, кто лично видел их вдвоём. А видели каждый день, во всяком случае, работники «Хилтона». И слышали, тоже. Рита себя никак не сдерживала.
Сами Бешеные, как оказалось, «работали» не в самом стабе, а где-то в окрестностях. Поэтому в поселении, в общем-то, было спокойно, разве что, на четвёртый день их пребывания на Малине, на Кольце сгорело два дома, а его хозяев красочно развесили на ближайшем фонарном столбе. Досталось, правда, и невиновным, не повезло оказаться не в то время и месте какой-то местной давалке, которую Вика и Таро, в приступе ярости, кроваво разделали тут же на улице. Те, кому довелось слышать крики жертвы, потом, наверное, долго отпивались водярой.
Дима тоже на месте не сидел. Съездил с Узором на «стрелу». Разбирались две банды, «не поделившие» дорогу. Повод плёвый, но дошло до стрельбы, кого-то убили, вот теперь и разбирались, кто прав, кто виноват. И ладно бы гопники какие-то, внимания обращать даже и не стали бы, конфликт возник между двумя крупными отрядами. В конце-концов, разрулили и вроде как даже все довольны остались, на мировую пошли. Приглашали ещё на попойку, Узор с десятком людей остались, а Дима с остальными уехал обратно в стаб. Серьёзных дел, на ближайшее будущее, больше не намечалось.
Днём Дима занимался подготовкой бойцов. Втянулись-таки в режим и даже нравилось, особенно, когда появились первые результаты. Да и Дима радовался, приятно, когда всё получается. С Факиром так же окончательно утвердили старших в отрядах или отделениях, как по-привычке называл Медоед.
Поучаствовал ещё в одном бое в Клетке. Ожидаемо выиграл. Бешеные в ту ночь в стабе отсутствовали, так что Медоед провёл несколько ночных часов в компании товарищей. И что порадовало, никто из представительниц «древнейшей», да и вообще ни одна девушка к нему не приставала и не пыталась обратить на себя внимание. Вокруг товарищей да, вились, но на Медоеда даже не смотрели.

С Ритой всё было одновременно и сложно и просто. Сложно в том, что всё-таки чувства возникли. У обоих, но давили их, не показывали друг другу, только «физика». Разумеется, проскакивало. В разговорах, пусть и редких, но долгих, в жестах, взглядах. Дима, ко всему прочему, ещё и ощущал внутреннюю борьбу Риты с самой собой и это добавляло трудностей уже ему самому. Как-то справлялись.
Простота же состояла в абсолютной честности. Рита не сдерживала порывов при Диме. Если злилась на что-то, то злилась в пух и прах, если радовалась, то на полную. И ведь она сама не понимала, почему так. С подругами, которые знали её, как облупленную и то, себя так не вела. А вот с Димой, пожалуйста! Причём, самого парня эти её заскоки никак не касались, она могла разнести половину номера, но не тронуть Медоеда. Попросту не могла! Незачто, незачем и… просто не могла и всё тут. И это её порой бесило. Отрывалась, сбрасывала это душевное напряжение «в работе». Даже девчонки заметили, что она стала боле жестокой и вспыльчивой. Только Таро со своими «друзьями» и Вика восприняли это положительно, но они и были самыми отбитыми в их группе. Василиса эти перемены справедливо восприняла, как временное явление, убери причину и всё вернётся на круги своя. Способ прост, убить Медоеда. Но этого делать ни она, ни кто-либо из подруг не решались. Так что, оставалось дождаться их отъезда, тем более, в задании, которое им поручил Мотыга, появился прогресс и ещё, может быть, неделя, плюс-минус пара дней и свалят отсюда. Ну и Вдова, она сама убьёт этого своего Мясника, неоднократно это повторяла, когда речь заходила о парне. При этом, Василиса не могла не отметить, что этот загадочный Мясник всё-таки заставил подругу «расцвести». Горящие жизнью глаза она у Вдовы не замечала давно. С одной стороны, это хорошо, с другой, мешает. Но, лезть не стала и остальным тоже запретила. Рита не девочка, разберётся сама.
У Медоеда в душе тоже творилось не пойми что. Влюблённость? Скорее всего. Но как можно влюбиться в переносной ядерный заряд с рандомным таймером? Влечение? Да. Но влечение это какое-то сумасшедшее, неправильное и иррациональное, извращённое. Какой нормальный человек привяжется к маньячке?! Даже товарищи, у которых у самих руки по горло в крови и те, крутили у виска пальцами, но не влезали. Факир тоже, пару раз ещё пытался образумить Диму, но понял, бесполезно. И отстал, с тревогой ожидая развязки всей этой истории.
Дима же наслаждался каждой минутой близости с Ритой, даже когда она злилась и искрила гневом, как сломанный трансформатор высокого напряжения, он получал удовольствие. Возможно, всему виной эмпатия, воспринимающая любую эмоцию, как своеобразное топливо. А может, Медоед и сам потихоньку сходил с ума? Приятно было гасить эти вспышки всего лишь одним прикосновением к Рите, когда она, распалённая, готовая убивать всё живое, тут же смягчалась в его руках, поддаваясь и потом отдавалась вся, без остатка. Дима и сам отдавал всего себя.
Счастлив ли? Определённо, да! Извращённо, неправильно счастлив. А и плевать, решил он, пытаясь в очередной раз разобраться в себе.

* * *

Прошло ещё несколько дней. На Медоеда, после его очередной победы в Клетке, когда Рита перемахнула через ограду и «наградила» его долгим, сочным поцелуем, стали смотреть с немым восхищением. Слухи слухами, а когда вот так, на виду у всех рождается очередная легенда… это круто. Такой бури эмоций от толпы он не ощущал ещё никогда! Ну и плюсом, вот здесь, вплотную прижавшись, горячее от желания тело… нет, не любимой… скорее… патологии, от которой не хочешь избавляться и которая доставляет океан наслаждения.

На следующее утро случилось то, чего Дима ждал уже очень и очень давно, но за всеми этими переживаниями и жизнью на Малине, отошедшее, как бы не на третий план. Случилось, как всегда, неожиданно и от этого стало ещё более удивительно.
Тело, уже привыкшее к ночным «нагрузкам», «просыпалось» быстро. Рита ещё спала, развалившись на нём, как объевшаяся сметаны с маслом кошка. Приятно, чёрт побери!
Пролежал так ещё несколько минут, вспоминая вчерашние события. Как всегда, всё «обрывалось» где-то в районе прихожей их номера, который, кстати, пережил один небольшой ремонт и замену половины мебели. Дальше обычно шли обрывочные картинки-воспоминания.
Улыбнулся, вспомнив, как охреневший рефери, кваз, отскакивает от него, заметив приближающуюся Риту, с выражением на лице, которое можно интерпретировать и как восхищение и как «я тебя сейчас буду медленно и с наслаждением убивать», в общем, что ожидать, хрен знает, поэтому лучше быть подальше. Потом резко затихшую толпу, даже музыка выключилась. И тот поцелуй, а затем и взрыв эмоций окружающих людей. Всё это смешалось и настолько сильно «ударило» в голову, что Диме показалось на секунду, будто голова его распухла до размеров «Клуба» и чувствует одновременно всех сразу. Про шум и говорить не стоит, как стёкла не повылетали ещё. В общем, произвели фурор.
Стоило чуть сдвинуться, проснулась и Рита, сползла с Димы, перевернувшись на спину.
— Ты псих… ты знаешь об этом? — спросила она.
Диму поражала эта её чёрта. Если нормальный человек, обычно, в таком случае, спросил бы и сказал, нечто вроде «доброго утра», то Рита могла спросить или сказать, что угодно. И это тоже нравилось Медоеду.
Отвечать не стал, не было нужды. Она повернулась на бок.
— Ты, определенно, псих, — снова повторила она.
Дима пожал плечами, сказал:
— Ты виновата, — короткая пауза, ощутил, что Рита начала вскипать, добавил с улыбкой:
— Позитивно влияешь на меня.
Возмущение девушки спустя секунду трансформировалось во что-то другое, менее разрушительное и она всего лишь ткнула его кулачком в плечо.
— Шутник, блин! Я ведь серьёзно.
Дима по-доброму рассмеялся, с «охом» поднялся с кровати, от девушки пришла волна «кошачьего урчания». Нравилось ей его подтянутое, без жиринки, тело, ну и то, как он этим телом владеет, конечно же.
Медоед подошёл к окну, раскрыл шторы, впуская день в комнату, обернулся, взглянул на лежащую Риту. Хороша, всё-таки, чертовка.
На периферии взгляд вдруг зацепился за необычную деталь. Присмотрелся. На журнальном столике у подножья кровати под небрежно брошенной юбкой Риты лежали кусочки паззла. Дима чуть сощурился, подошёл, убрал одежду. Ну точно, начатый паззл. Вот и коробка с картинкой, космическая абстракция, много чёрного, яркие, разноцветные сполохи туманности, планета, одна сторона которой, погружена в тень.
Собрано было немного. Медоед взглянул на Риту. Та смутилась, уже не стеснялась этого и других проявлений эмоций при нём, грозно сказала:
— Будешь смеяться, щёки тебе отрежу, — смутилась ещё больше, подобравшись на кровати, обхватила руками колени. — Бзик у меня такой… люблю собирать паззлы… девки всё смеются надо мной, идиотки, у самих-то тараканов в голове…
И сказано это было так, словно она сама абсолютно нормальная. Контраст. Это тоже нравилось Медоеду.
Смеяться он не стал, лишь чуть улыбнулся, снова посмотрел на картинку и разбросанные детальки…
В голове вдруг перемкнуло, в глазах «мигнуло», словно переключился какой-то режим. И Диме стало кристально чётко ясно, куда и какая деталь должна встать. Это стало наваждением, действовать начал на автомате. Сначала руками… нет, медленно. Глаза разом почернели, подключился Дар и движения стали чёткими и выверенными. Рита что-то говорила, усевшись напротив, спрашивала, потом замолкла, остолбенела, наблюдая, как на глазах картинка приобретает целостность.
Всё равно медленно, пришла мысль. Мысль! Мысле-образ! Картинка паззла держалась в уме, целая.
Подключилась и кинетика, а детальки стали сами по себе, быстро складываться в единое целое!
Рита, наблюдая за Медоедом, прикрыла ладонью рот, чтобы не дай Улей не брякнуть что-нибудь, прервав тем самым происходящее… таинство? Она совершенно не понимала, что сейчас происходит, но чувствовала, что это нечто очень важное. Важное для Медоеда, а она стала всего лишь случайным свидетелем. Сам парень, словно отключился от этого мира и для него сейчас существовала лишь эта картинка и… что? Его собственный, внутренний мир? Кто же ты такой, сколько у тебя Даров?! Что с глазами? И почему так страшно сдвинуться с места и вообще, дышать?! Проносились вопросы и мысли в голове Риты. И глубокое восхищение происходящим. Детальки паззла, подчиняясь воле Медоеда сами «прыгали» на свои места. Горящие янтарным огнём зрачки на почерневших вдруг белках бегали быстро-быстро, словно при крайней степени ломки у торчка.
А в голове Димы происходило совершенно другое. Мысле-образы в голове «рассыпа лись» на более мелкие, те самые, короткие, что Близнец во множестве передал ему при первом их плотном контакте. И соединялись снова, в единое целое. Сотни и сотни картинок и ощущений несли в себе огромнейшее количество информации, которую в большей части, сознание попросту не могло воспринять или интерпретировать. Но было и знакомое, правда, проносилось столь же быстро, меняясь на другой образ.
Сколько это длилось? Минуту, час?
— Трёх штук не хватает, — каким-то безжизненным тоном вдруг произнёс Медоед, когда оставалось ещё штук тридцать деталек, которые, впрочем, встали на место довольно быстро. И правда, трёх штук не хватало, может, просто упали со стола, да и не важно, в сущности, важно то, что Дима «перешагнул» некий рубеж. И осознать этот «шаг», осмотреться, предстоит позже.
Пришёл в себя, наваждение исчезло. На столе собранная картинка, поблескивает гранями на стыках деталей. Поднял взгляд на Риту. Во взгляде немое восхищение. Молчание длилось секунд сорок.
— Расскажешь..? — шёпотом спросила она.
Медоед кивнул.
— Ой… у тебя кровь пошла… — и правда, на губах почувствовались тёплые капли. Поднёс ладонь.
— Стой! — его рука остановилась. — Дай мне…

Рита перегнулась через стол и увлекла Диму за собой, впилась в окровавленные губы… объяснения, само собой, отложились на потом…

* * *

Их персональное счастье продлилось ещё три дня. Они в исступлении любили друг друга, не признаваясь в этом даже себе. Любили так, словно больше никогда не встретятся. Наверное, так и есть. Слишком они разные, слишком велика между ними пропасть. И одновременно с этим, они очень похожи. Нет, не состоянием психического здоровья, не привычками или образом жизни, нет, чем-то большим, чего не выразить словами.
В то утро Рита разбудила Медоеда первой. И сразу он ощутил грусть. Понял, прежде чем она сказала.
— Мы уезжаем сегодня. В полдень. Проводишь?
— Конечно, — ответил он и накрыл её губы поцелуем.

На площадке, перед воротами на выезд из стаба, народа отиралось всегда немало. Тут и охрана и въезжающие или уезжающие, обычный народ, пытающийся пристроиться хоть на какую-то работёнку. В этот день людей было не в пример меньше. Уезжали Бешеные! Стаб мог вздохнуть, наконец, спокойно. За время их здесь пребывания, они прирезали или застрелили человек двадцать. И по делу и просто так. Нашлись даже смельчаки, или дебилы, что вернее, решившие, что смогут повторить «успех» Мясника. Подкат к сумасшедшим окончился, естественно, жуткими смертями.
Рита с Медоедом, конечно же, к отъезду опоздали, всё не могли «надышаться» друг другом.
И вот они стоят рядом, позади, метрах в семи ожидает колонна из трёх машин, которая и увезёт Риту навсегда. Подруги девушки стояли кучкой у одной из машин и ждали чего-то, эмоции их буквально полыхали предвкушением. Дима не обращал на них внимания, как и на других людей, чьи взгляды были устремлены тоже на них. Видано ли?! Бешеная прощается с любовником! И он, самое главное, жив! Эмоции окружающих бурлили. Но важны были для Димы лишь чувства одного человека. Риты. Тепло, печаль, жгучее, неудовлетворенное желание и ещё целый каскад ярких эмоций. Злость даже и желание убивать.
Они стояли в полуметре друг от друга и молчали, смотря друг другу в глаза. Слова сейчас лишние, говорили взгляды.
Она приблизилась, мягко коснулась его губ. Ответил, прижав её к себе.
Через силу отстранилась. Глаза её блеснули слезами. Хотя нет, наверное, показалось, улыбнулся про себя Дима, у него у самого ком в горле стоял. Но вида он не показывал, как и она. Херня делов. Познакомились, потрахались, обоим понравилось, что ещё нужно? Бред, конечно. Больно. И не хочется расставаться…
И вдруг резкое движение, пистолет в её руках оказался мгновенно и направлен ему в лицо! Не отреагируешь, слишком быстро!
Довольная улыбка проскользнула на её лице!
Выстрел!

Пуля тронула волосы на виске, пройдя в миллиметрах над ухом. Лицо обдало горячей волной порохового выхлопа.
Позади Риты ахнули! Вика, кажется, снова кончила…
Позади Медоеда, метрах в восьми, повалился наземь какой-то мужик, которому пуля попала в глаз и вышибла затылок…
Молчание. Замолчали разом все вокруг, охреневшие от происходящего!
Полуулыбка на лице Димы никуда не делась, он даже не дрогнул, лишь прикрыл глаза от неожиданной вспышки.
Что-то подобное Медоед предполагал и наверное, поэтому, никак не отреагировал. Знал, что не убьёт. Рита хмыкнула, убрала пистолет в кобуру. Подошла. Снова поцеловала и шепнула на ухо:
— Прощай, сладкоежка. Не ищи встречи, убью. Вспоминай меня. Я ведь у тебя первая! — Диму оглушило, откуда она узнала, как поняла?!
— А быть первой, знаешь ли, чертовски приятно! Спасибо тебе, Медоед… — Рита теранулась щекой о его щёку, коротко снова поцеловала и уже не оборачиваясь пошла к своим. А те, охреневшие не меньше остальных, во все глаза смотрели на живого, почему-то, Медоеда. Вообще, все, смотрели.

— Промазала я! Чё уставились, сучки?! — рявкнула на подруг Рита, выводя их из оцепенения. — Едем уже! — И первой юркнула в машину.
Василиса с остальными ещё с минуту сверлили взглядом Медоеда. И чётко определить их эмоции оказалось очень сложно, такого бурного коктейля, Дима не замечал, пожалуй, ни у кого больше. Да и хрен на них…
— По коням! — крикнула вдруг Василиса и всё вокруг разом пришло в движение. Напряжение, густевшее в воздухе, быстро сошло на нет.
— Прощай, Рита… — шепнул одними губами Медоед, сунул руки в карманы и развернувшись, неспеша побрёл к Малине, не оборачиваясь. Через труп перешагнул, как через мешок мусора, совершенно не придав значения, собственно, никто не обратил внимания. Ну умер мужик, с кем не бывает…
На душе скребли кошки, хотелось напиться, забыться, убить кого-нибудь… и ещё раз напиться… вдрызг…
Медоед так никогда и не узнал, что в дороге колонна нарвалась на огромную стаю тварей во главе с Элитником. Не узнал, что Рита, в последние мгновения жизни, отпустив чеку гранаты в руках, израненная, но всё же произнесла заветное «люблю», так и не выпустив из головы пронзительный и такой тёплый взгляд его янтарных глаз…

* * *

Следующие дня четыре прошли у Медоеда в злой хандре, вылетело даже из головы «открытие» с мысле-образами. На окружающих рявкал, чуть что не так, а «зверь» внутри всё топорщился, вызывая у всех постоянное чувство беспокойства. Дураки искали причину, кто поумнее, понимали и старались находиться подальше. Самые же умные, включая Факира, пытались как-то вытащить парня из этого дурного состояния, ну не дело нормальному мужику переживать из-за бабы, да ещё и трахнутой на всю голову и во все плоскости. Но толку, правда, не было, говорил, что всё нормально, потом посылал всех и уходил. За глаза Диму и самого Бешеным называть начали, вскипал моментально и сильно.
Поучаствовал так же в очередном бою и чуть не забил беднягу до смерти, квазу даже пришлось отшвырнуть озверевшего парня на другую сторону Клетки. Толпе, правда, понравилось. В конце концов Факир силком затащил Медоеда к себе в кабинет и после долгого разговора, «выпихнул» его «пробздеться» за пределы стаба, наказав не возвращаться, пока не закончатся эти «месячные» в его голове. За Диму не волновался, прекрасно знал, что в поле с ним ничего не приключится.

Помогло. Мозги проветрились быстро, буквально после первой серьёзной стычки, Медоеду даже убегать пришлось. Что-то в голове, наконец, встало на своё место, ранее выбитое Ритой путешествовать по пространству черепной коробки.
Рита. Её он, разумеется, не забудет. Как она сказала? Чертовски приятно быть первой? А Дима осознал, что очень рад, что именно она и стала его первой. Не какая-нибудь обычная, нормальная девушка, а именно такая, взрывная и психованная, умудрилась всколыхнуть его душу от самых глубин и взболтать, как бармен коктейль. Ну и конечно же, оставила «засечку», «ниже» которой девушки для Димы просто перестали существовать. Нет, о новых отношениях он не задумывался, слишком свежы ещё воспоминания, слишком рано. Да и чего греха таить, ни одна девушка или женщина на Малине, даже в подмётки Рите не годилась. За эти дни отшил уже с десяток «утешительниц».

К ночи, устроившись на ночлег в попавшейся на пути водонапорной башне, Медоед, наконец, взялся разбираться с «мозайкой» мысле-образов. То, что каждая из объёмных картинок состоит из множества мелких, соединённых в одно целое, он уже понял. Как и понял, что «набор» из тех мини-образов является неким, если упростить, алфавитом. Но вот никакой системы в этом всём он, хоть убей, не видел. Картинки просто не хотели соединяться. Как это делается, Дима не знал. Или забыл. Тогда у Риты, в тот раз, всё было предельно ясно. А сейчас, фигушки!
Пришли к тому же, от чего и оттолкнулись…
Разозлился, выкинул из головы «разобранные» на «детальки» образы и попытался уснуть. Ага, сейчас, как же!
Вспомнились такие же взрывы у Риты. Улыбнулся. Вспомнилась и она сама, ночи с ней… то безумие, что они творили в постели.
Это настолько захватило, что Дима попросту пропустил момент, когда в голове сам собой начал складываться мысле-образ. Так просто?!
Дима «взглянул» на получившийся «пакет» информации. Обалдеть! Он умудрился вместить в этот мысле-образ кучу воспоминаний, ощущений, чувств, и главное, образ самой Риты.
Опять стало скверно на душе… нет, неправильный какой-то образ, подумал Дима. Она не должна быть печальной… несколько кусочков «выпали», а на их место встали другие и картинка разительно изменилась. Изменилось восприятие образа. Вот так, да!
А следом Дима осознал, что сделал и сам «выпал» из этого трансового состояния. Голова трещала от боли. На часах далеко за полночь. Это ж сколько времени прошло-то?!
Тоска и злость, к слову, ушли.
Глотнул живчика и снова «окунулся» в то состояние. Хотелось «составить» ещё что-нибудь, да и вообще, понять принцип и можно ли это всё проделывать не «залипая». Вспомнились вдруг родители. Мама… отец… мысле-образы сами собой начали складываться. И как Дима заметил, какие ощущения и эмоции «вкладываешь», такая и получается картинка. Изменил и эти, на более позитивные и радостные.
Затем взялся «разбирать» те, что принял от скребберов. И вот здесь его ждал очередной облом. Выходило, что эти существа воспринимали мир гораздо, неизмеримо шире человека, потому у Димы не вышло даже и десятой доли «понять», лишь то, что было «доступно» его куцему, на восприятие, мозгу. Обидно!
В конце концов, «потасовав» картинки ещё некоторое время, Дима уснул. Снов не было.

* * *

В стаб Медоед вернулся через два дня. И вернулся немного другим уже человеком. Человеком, который перевернул очередную страницу своей жизни.
У Факира, который, по-случайности, встретил Медоеда первым, отлегло. Парня он прекрасно понимал. В душе, естественно, наружу этого он никогда не выпустит и ему не скажет. Он сам такое проходил и не раз. Ну а Мясник? Да, любовь, порой, может быть ублюдочной с…кой и ничего с этим сделать ты не можешь. Бешеные? Как ни крути, откинь их ё…нутость, а бабы эффектные. Не все, конечно, но та же Рита хороша. И да, наверное, из всех, кого Факир знал, с такой женщиной совладать может лишь вот этот парнишка, с глазами хищника. Не раз Факир уже убеждался в силе и умениях, в твёрдости его характера и том стержне внутри, который не согнуть и не прогнуть. И нихрена ему не страшно, бьётся всегда до конца, даже если знает, что проиграет. Вспомнить те же его поражения в боях. Рожи у противников, как чемоданы от гематом и уходили они из Клетки радостные не от победы, а от того, что, наконец-то, этот бой окончен.
— Ну? — руки их сомкнулись в приветствии.
— Всё пучком, дружище! — осклабился Мясник. — Вот, гостинцев притащил, держи. Свою долю я уже отсчитал.
Парень передал увесистый пакет Факиру. Тот заглянул и обалдел. Спораны ладно, но горох?! Мелких зеленоватых шариков было, навскидку… много! Бородач поднял взгляд на лучившегося весельем Мясника.
— Ты там в одну каску Элитника завалил что ли?!

Медоед осклабился ещё больше и бросил что-то в так и раскрытый пакет, который Факир держал за обе ручки.
Заглянул… и охренел. Красная! Слова застряли в глотке. Поднял взгляд на парня. Тот весело подмигнул, хлопнул его плечу и уже обернувшись проговорил:
— Меня не беспокоить пару часов, отмыться хочу и пожрать нормально! — и ушёл в направлении входа в здание.
Факир мотнул головой, снова посмотрел в пакет. Нет, не померещилось. Краснеет шарик среди споранов и гороха! Ёп твою! Вот же и узелки янтаря! Обернулся, но Мясник уже зашёл на «хату». Чего же я о тебе ещё не знаю, парень, спросил себя Факир.

* * *

Месяц после отъезда Бешеных.  
Индейская территория. Юго-Западное направление.  
Три дня пути от «Малины».  
Дима выпал из полудрёмы от толчка на очередной выбоине в асфальте. Уже пятый день, как он мотается «по делам» с этими мудаками и отребьем. Он не любил такие «поручения». Сопровождение живого товара. Спецкоманды муров «собирают» иммунных по перезагрузившимся кластерам, затем отвозят их на «сортировку». Оттуда уже по-разному, кого на «фермы», других, обычно женщин и девушек помилее, продают по разным стабам и бандам. Оставшихся потрошат и ливер, расфасованный по контейнерам, так же продают. Кому? Внешникам. Их Диме видеть ещё не приходилось. Да и не очень хотелось. Вот уж кто в Улье настоящая сволочь. Пробили порталы и вовсю пользуют жителей. Даже заражённых. Потому все и ненавидят их. Даже сами бандиты.
Поручение Медоеду же состояло не столько в сопровождении, бригада «торговцев», в общем-то, проверенная и никогда не кидала, а в том, что на встрече, при передаче «товара», нужно забрать у покупателей их долю в общак и проверить, конечно же, чтобы не обманули. На это и одного Медоеда хватит с его авторитетом. Как сказал недавно, на одной из попоек, Факир, Диме уже впору свою бригаду собирать. Личность он уже уважаемая, пацан правильный и конкретный, а после визита Бешеных, так вообще. И знали Медоеда уже и за пределами Малины, так что его «веса в обществе», вполне хватало, чтобы спокойно кататься и в одиночку. Разве что, на беспредельщиков каких нарвётся. Но это редкость, повывели ублюдков. К тому же, с Медоедом дела иметь, особенно, если куда ехать нужно, любили, давно уже слух прошёл, что когда он в колонне, заражённые шибко не нападают, да и о радиусе Дара сенса баек ходило полно, и это тоже добавляло ему «плюсики в респект».
Машину снова тряхнуло. Наконец-то эта бодяга скоро закончится, подумал Дима. Едут уже на место встречи, в очередной «схрон». Там дождутся покупателей, отдадут товар, двадцать человек, и можно катить домой. Людей, кстати, насколько знал парень, перепродадут уже Внешникам, так что об их сохранности, в общем-то, никто не заботился, везли в одной «коробке», грузовике с кунгом, то бишь. Было среди них и несколько баб. И похоже, сегодня ночью их ожидает веселая карусель… этого Дима тоже не любил, но и поделать ничего не мог при всём желании, а покупатели только завтра к полудню прикатят.

На «схрон» приехали ближе к вечеру. Все они были, в целом, похожи. Подвалы или огороженные стройки, например, на заброшенных стабах в довольно неудобных, в плане местоположения, местах.
Этот «схрон» располагался среди цехов неведомо когда прилетевшего в Улей завода. Что здесь производили до этого, неизвестно, давно уже растащили всё, что плохо прибито, так что остались одни бетонные и кирпичные коробки с подвалами, полными крыс. Заражённых здесь почти не бывает, вокруг болотистые леса, километров, эдак, на пятнадцать во все стороны. Да и дальше тоже, болота полями, разве что, сменяются. Так что, место удобное для подобных сделок. А вот поселение здесь ставить уже экономически не выгодно.
Пока разгружались, выгоняли людей, Медоед отошёл подальше, смотреть на всё это желания никакого, даже эмпатию погасил, проверив, перед этим, округу на наличие заражённых.
Минут через двадцать к нему подошёл Сыч, старший в этой группе.
— Идём, Мясник, разгрузились. Похаваем, бухнём.
Медоед кивнул и они направились к небольшому двухэтажному зданию, видимо, бывшему раньше одним из административных корпусов. «Мигнув» на мгновение эмпатией, Дима «высветил» расположение людей. В основном, собрались на первом этаже, там уже веселились. Несколько человек на втором, готовятся ко сну, похоже. И ниже уровня земли дохнуло страхом и безнадёжностью. Товар, значит, в подвале.
— Слушай, Мясник? Можно вопрос?
— Валяй.
Сыч немного смутился, решаясь заговорить дальше.
— Ты реально с одной из Бешеных мутил?
Дима хмыкнул. Не любил он эти разговоры. Пусть и времени прошло достаточно и улеглись все переживания внутри него, успокоился сам, «достроил» наконец, образ Риты, но тему считал запретной. Кого другого послал бы, а Сыч и сам в авторитете, пусть и меньшем, но не ответить уже нельзя.
— Было дело…
В эмоциях Сыча вспыхнуло восхищение.
— Ну ваще, братан! Уважуха! — он протянул руку Медоеду, тот с лёгкой усмешкой пожал.
А Сыч добавил, хохотнув:
— Наконец-то нашёлся мужик, в натуре, со стальными яйцами и отымел их, как они всех вокруг! Уважаю!
А Медоед еле сдержался, чтобы не рубануть ему в челюсть и пинать до тех пор, пока пузыри кровавые пускать не начнёт! Такая она, первая любовь. Не забудешь никогда. Да и не хотел Дима забывать.
Вместо этого спросил сам:
— К чему интерес?
— Да так… мои забились, самим-то, поинтересоваться подойти, очко жим-жим, — снова хохотнул Сыч.
— Покажешь мне, кто из твоих бессмертный такой, что пи…даболом меня считает, — подпустил уже в голос грозных ноток Медоед. Если повезёт, хавальник кому-нибудь он сегодня-таки расшибёт.
Сыч испугался, такого поворота он явно не ожидал, а ведь дело могло принять серьёзный оборот! Ссориться с Мясником, это уже, как притча во языцех, себе дороже! И Сыч резко начал отмазываться:
— Не-не-не, Мясник! Ты чё?! Это ж за слухи речь, не за тебя! А слухи, они ж, сам знаешь… из моих и не сомневается никто, отвечаю!
Медоед, конечно, мог бы и дальше эту тему раскачать, Сыч уже «закопался», по сути, но перехотелось. Резко.
— Верю, пацаны вы нормальные, — теперь уже Медоед протянул руку в знак примирения. Ладонь Сыча оказалась влажной, а эмоции выражали утихающий испуг и облегчение. Эк его проняло-то, аж потёк, усмехнулся про себя Дима, то-то же, гандон ты штопаный.
Внутри, сразу, как зашли, стали слышны весёлые голоса, смех, кто-то играл на гитаре заводной мотивчик. Первый этаж здания представлял собой огромное фойе, где, собственно и развернулась гулянка. У стен протёртые, в пятнах диваны, несколько столов заняты незатейливой закуской из сухпайков и разных консерв, пластиковой посудой и бутылками водки, а в воздухе витал запах жжёной тряпки.
Слева и справа по две двери в другие помещения. Напротив выхода, на той стороне фойе лестница на второй этаж. Вход в подвал, похоже, под этой самой лестницей. Точно, вон, один из бандитов, как раз, выволок за волосы визжащую и зарёванную пухловатую женщину в грязном уже, цветастом сарафане. Та умоляла её не трогать и отпустить. Мужики взорвались гоготом.
— Ля на дойки, ребзя! — заржал держащий женщину изверг и резким движением наполовину сорвал платье.
Женщина зарыдала пуще прежнего и прижала руки к груди.
Бандит выругался и с силой дёрнул её за волосы, аж зубы лязгнули.
— По швам руки, с…ка!! — заорал ей почти в ухо мучитель.
Женщина, дрожа всем телом, тихо выла, подчинилась и слёзы текли ручьём по кругленькому лицу. Остальные мужики снова загоготали, засвистели и она вовсе зажмурилась, боясь даже двинуться.
— Ничё так, Машка, а? — снова заржал тот бандит и издевательски потеребил грудь женщины рукой.
Снова взрыв смеха.
— Тащи сюда её, Фома! — перекрикивая хохот и говор, обратился кто-то слева.
Медоед глубоко вдохнул, унимая всё нарастающую ярость, выдохнул и обратился к Сычу:
— Хавки зацеплю, да наверх пойду, отдохну. Чёт устал с дороги.
— Не останешься?
— Позже подойду.
— Окей, братан! — и крикнул уже своим:
— Э-э! Оглоеды! Мяснику, по-бырому, похавать, сообразили и наверх отнесите! Б…ть! Горбун! Не порть ты рожу девке, сколько раз уже говорил, дебила ты кусок!! Их продать нормально надо! На кой х…й Воробью побитые?!
Наблюдать дальше Дима не стал, прошёл к лестнице и поднялся наверх. Лестница выводила в коридор с десятком дверей. Некоторые открыты. Зайдя в одну из дальних, зажёг керосинку. Окно в комнате, как и во всех остальных, наглухо заколочено фанерой. У стен четыре койки, под подоконником стол. Бросив рюкзак на пол и сложив оружие на кровать у окна, Дима уселся, уперев локти в колени и уронил голову на ладони.
Он, на самом деле, устал. Не физически, морально. Надоела эта игра в «конкретных пацанов», строишь из себя крутого… когда он в последний раз был самим собой? Да только наедине с самим собой и был. С Ритой ещё. Но там всё по-другому было.
— Мясник!! Ты в какой хате?! — раздалось в коридоре. Дима ответил и спустя несколько секунд вошёл один бойцов, коренастый и лысый, с фингалом под правым глазом, неся на подносе несколько открытых банок тушёнки, что-то из армейского рациона и две банки пива, поставил на стол. Поднести хавку такому, как Медоед, западлом не считалось, так что ерепениться никто не стал, может ещё и поспорили, кто понесёт, усмехнулся снова мысленно Дима.
— Благодарю. Народу снизу скажи ещё, чтобы не ломились сюда, попозжа присоединюсь, если что.
— Базару ноль, Мясник! — ответил лысый и ушёл, прикрыв за собой дверь. Дима вздохнул. Быстрее бы это всё закончилось…
Поел, запил пивом и скинув берцы, улёгся, тут же провалившись в сон.

Прошло, наверное, часа два. Диму разбудил девичий визг в коридоре. Девичий, мать их! Медоед вкинул ноги в берцы и поспешил на выход.
В коридоре, как раз, один из бандитов, тощий, с куцей бородёнкой на тупом лице, тащил за шкирку брыкающуюся и визжащую девочку в зелёном спортивном костюмчике. Обуви на ней не было, всем пленным обычно снимали, чтобы, если что, далеко убежать не смогли. Из-за закрытых дверей слышались всхлипы и рыдания жёстко насилуемых женщин, смех и рычание насильников. Из фойе тоже, слышался гогот, визги, мольбы не трогать… в самом разгаре «веселье», пришла мысль.
— Ты какого хера делаешь, боец?! — Дима зверел на глазах. Ладно, хрен с ними, с бабами, насилуйте, но ребёнка… этого уже Медоед стерпеть попросту не смог.
— Чё-ё?! А-а… Мясник?! — заплывший от алкоголя взгляд сфокусировался на парне. — Дык это… а чё, собственно?! — перешёл в атаку тощий.
— Х…й в очё, во чё! Девчонку оставь! — «зверь» внутри взъярил холку и подошёл к решётке клетки.
— А тебе не пох ли… Мясник? Это ж… мясо! Их с-сё равно на куски порубят. А малая… хоть мужика нормального пусть попробует! — хохотнул он, а девчонка снова рванулась и тут же получила пощёчину, заплакала, рванулась ещё раз, уже сильнее. Тощий снова её ударил.
— Оставь… я сказал… — Дима пошёл на бандита и тому вдруг показалось, что Мясник будто увеличился в размерах, заполнив собой весь коридор, потонувший во мраке. Сделалось страшно. Затихла и девочка. Слова возмущения и алкогольная смелость разом покинули затуманенное сознание бандита, захотелось испариться.
— Д…да л-ладно… ладно… — отпустил он девочку и та отскочив, вжалась в стену, тоже боялась.
— Идём, — уже спокойным тоном сказал Дима ребёнку. На вид ей было лет десять. Та неуверенно, не отлипая от стены, шагнула в его сторону.
— Давай-давай, мудак этот тебе ничего больше не сделает. Во-он в ту комнату беги.
Девочка зашлёпала босыми ногами по грязному дощатому полу, скрылась за дверью. Дима снова взглянул на тощего:
— Ты здесь ещё что ли?!
— Ухожу-ухожу! Веселись, Мясник!
Диму накрыло. В мгновение ока он оказался рядом с бойцом и не прекращая движения, мощно пробил кулаком в челюсть! Хрустнуло! Бессознательное тело громко рухнуло на пол.
— Повтори, падла!! Ты меня за педофила расписать решил, чёрт поганый?!! — заорал вставший над телом и приподнявший бандита за ворот Мясник. Тряхнув тело ещё раз, понял, что ответа не добиться и поволок его к лестнице. В комнатах затихли, а из пары высунулись обеспокоенные мужики. Дима же, не церемонясь, выкинул тело с лестницы и резко обернулся.
— Захлопнулись! — рявкнул Мясник и головы бандитов тут же исчезли из проёмов. Снизу уже началась суета, смех сменился на ругань, что-то полетело со столов…
Диме было всё равно, он пошёл к своей комнате. И войдя, вскинул бровь, на него смотрело дуло его же собственного автомата. Девчонка, дрожащими от напряжения руками, держала оружие и лицо её выражало готовность драться за жизнь до последнего.
— Ну? — буркнул Дима. Девочка попыталась спустить курок. Не вышло. Автомат стоял на предохранителе и знать этого она попросту не могла.
— Давай сюда. Я тебе ничего плохого не сделаю, обещаю, — сказал Медоед, протянув руку за оружием. Не отдаст сама, отберёт. Но до этого доводить не хотелось. Девочка ещё какое-то время пристально смотрела на него, в глаза, и бухнула автомат стволом в пол. Тяжёлый, всё-таки.
Из коридора послышалось множество шагов, недовольный гомон. Дима быстро выхватил у девочки автомат, бросил на кровать, а сам прикрыл её собой, чуть задвинув одной рукой и встав лицом к двери. Через секунду та распахнулась и в комнату влетел Сыч с ещё одним бойцом, но тут же встали, будто наткнулись на стену, позади них толпилось ещё человек шесть. Медоед ощутил, как его руку сжали маленькие ладошки.
— Мясник?! Чё за… — начал Сыч, но Дима его грубо оборвал, парой красочных фраз вырулив ситуацию в свою сторону. Недаром Сыч у них за старшего, мигом смекнул, чем дело запахло и дал заднюю.
— Урою, с. ку! Мясник, не обессудь! Бывает, б…ть… я и знать не знал, что этот чёрт по детям угорает!
— Теперь знаешь! Влетаешь ты, Сыч! Ох, влетаешь..! — прошипел Медоед.
— Мясник… ну… давай мирно всё порешаем! Гандона этого я прям сейчас завалю! А, пацаны?! Слышали?! Ворон-то по малым у нас, оказывается!
Бойцы зароптали, всячески понося этого Ворона, проблем не хотел никто и даже будучи пьяными и находясь в большинстве, понимали расклады.
— Это крайний раз, Сыч! Усёк?! Ещё один косяк… — заканчивать фразу Мясник не стал.
— Базару ноль, братан! Замяли? В долю тоже вкинемся!
— Крайний раз, Сыч, я предупредил!
— От души, братан!!
Сыч тряс руку Димы, наверное, секунд десять.
Когда за людьми закрылась дверь, Медоед выдохнул. Нет, за себя он не боялся, поубивать здесь всех, в принципе, не проблема. Боялся за дрожащую за его спиной девочку… начнись замес, ей бы точно не жить.
Обернулся, присел на колено.
— Не боись. Не тронут они. Есть хочешь? — девочка кивнула. — Туда садись, сейчас соображу чего-нибудь.
Дима поднялся и когда девчонка уселась на соседнюю кровать, посмотрел на остатки своего ужина. Мда… негусто… полез в свой рюкзак, там имелся запас на пару суток, сладости ещё, вода. Вывалив всё и выложив съестное на стол, кивнул девочке. Та, сначала неуверенно, но взялась за еду. А потом и голод взял своё.
Дима же сидел напротив, опёршись о стену и думал, правильно ли он поступил. По самой ситуации затыков никаких, Сыч, на самом деле, здесь кругом неправ. Даже в том, что разбираться пришёл не один. Но вопрос в другом. Медоед размышлял, правильно ли он сделал, что вступился и спас эту девочку?
С улицы вдруг донёсся истошный крик и через мгновение треснул пистолетный выстрел. Тишина. Идиоты, сокрушённо покачал головой парень. Повезёт, если никакая тварь не решит заглянуть на звук. Пусть заражённых и не было до сих пор, но Стикс уж очень интересное, на разного рода подставы, место…
Девочка вздрогнула после выстрела и уставилась своими огромными карими глазищами на Диму. Он ей улыбнулся:
— Не боись. Убили чудовище.
— А другие?
Дима закусил губу…
— Ешь… и ложись, спи… — ответил он ей.
— Вы ведь хороший… почему вы это делаете? — снова спросила девочка.
Хороший, я? Она на приколе, что ли, подумал Дима.
— Нехороший я… — выдохнул он тихо. — Как зовут-то?
— Саша…
— А я… — Дима запнулся, раздумывая, как назваться. — Я Дима… и послушай. Я на самом деле, нехороший, очень нехороший. Но этим уродам я тебя не отдам, обещаю. Так что, доедай и ложись, спи.
Девочка ещё некоторое время молчала, не сводя взгляда с парня. Пронзительный такой, словно в душу смотрит.
Дима не выдержал, отвёл глаза.
— Вы обещали мне…
— Что? — снова выпал из размышлений Дима.
— Вы мне обещали, дяденька Дима… — она готова была снова расплакаться, но держалась. — Вы мне обещали, что не сделаете плохого и не отдадите. Только что общали… а завтра приедут другие и заберут меня… так эти говорили, внизу, которые… а вы хороший, только потерялись… и обещали мне…
Диме просто нечего было ответить… он ведь реально обещал… нахера спасал-то, если завтра к вечеру, её всё равно да разложит кто-нибудь?!
Медоед снова отвёл глаза.
— Доела? — она кивнула. — Спи.
Саша глотнула воды и умостилась на кровати, легла на бок, поджав ноги.
Дима на минимум скрутил подачу топлива в керосинке и в комнате стало почти темно. В глазах девочки, всё ещё смотрящей на Диму, отблескивал огонёк от лампы.
— Вы хороший… не врите… просто потерялись… и обещали мне… — тихим, усталым голоском снова произнесла девочка, погружаясь в беспокойный сон. Слишком много на неё, в последние два дня, выпало испытаний и ужасов…
А Дима так и не мог выкинуть её слова из головы. Он вообще, даже позы не поменял, так и сидел, уставившись на девочку и смотря сквозь неё. «Вы хороший… просто потерялись…» , снова и снова звучали в голове парня эти простые фразы…

* * *

«— Ну и чего ты залип-то снова? — Рита, сидит на краю кровати и болтает ногами, весело поглядывая на него. Вокруг клубится багровый туман, скрадывая очертания окружающего. Обнажённая. Желанная. — Чё тут думать-то?! Поубивай всех нахер и иди дальше! Я ведь говорила! Не место тебе здесь! Ты другой какой-то! Не как они все… — Рита махнула рукой в сторону и задумалась на секунду. А Дима увидел вокруг кровати, позади, под ней, наваленные трупы, десятки тел. — Или не говорила..? 

Снова пауза. Рита мило морщит брови. 
— А-а… плевать! Сейчас говорю, значит, — махнула она рукой. — И малая эта, тоже, правильно говорит! А у тебя будто хер в ушах застрял, не слышишь нифига! 
Щёлк! Щёлк! 
Она вдруг оказалась совсем рядом и ещё пару раз щёлкнула пальцами перед его лицом. 
— По-ходу, тебе ещё и в глаза нассали… ох… Дима-Дима… 
И снова она сидит на кровати, в руках граната без кольца. И одета сейчас в его футболку. Подняла злой и печальный, одновременно, взгляд. 
— Да разлепи ты пешки уже, наконец! Помнишь, я тебе запрещала любить? Я врала… — печальным уже тоном закончила она фразу. 
Рита опустила взгляд, вертя гранату в ладонях, словно это обычная мягкая игрушка. 
— И ты не ври… знаю, что ты, один хер, влюбился… но я рада… сама влюбилась… не вру. И ты не ври. Себе не ври, прежде всего, — замолчала на несколько секунд. — Зря не уехал со мной тогда, было бы круто… эх… ладно, пора мне. Ждут девчонки уже… уезжай, не твоё всё это… лови! 
Граната звякнула в воздухе отскочившей чекой. Зелёная, только и успел подумать обалдевший Дима… 
Вспышка! 

Мама! И снова тот же пейзаж. Чернота, куда ни глянь, вверху, слева, справа, под ногами… 
Он бежит к ней, одетой в ночнушку и с пистолетом в руках. 
Бежит и не может приблизиться. Она стоит спиной. 
— Мама!!! 
Она вздрагивает, оборачивается. Улыбка узнавания и радости вдруг сменяется хмурым и осуждающим выражением, а взгляд смотрит куда-то мимо него. 
Он остановился. Взглянул назад. 
Трупы… почерневшие, превратившиеся в стекло. Трупы тех, кого он убил и тех, кто умер, а он ничего не сделал… 
Снова обернулся к матери. Та держит пистолет на изготовке и метит прямо в него. 
— Мама… 
Слеза скатывается по её лицу, она отрицательно качает головой и вдруг приставляет пистолет к своему виску, жмёт спуск! 
— Мама!!!!! 
Вспышка!» 

* * *

Проснулся рывком. Уснул, оказывается. Или вырубился? Картинки из снов поразительно чётко всплывали в сознании и забываться не спешили. Рита… граната… «убей их всех и дело с концом!» … мама… почему она была такой недовольной?
Посмотрел в темноте на девочку, спит, положив ладошку под голову. Керосинка потухла. Это сколько же он так проспал?! Глянул на часы. Ба-а… рассвет уже, седьмой час…
— Потерялся, значит? — тихо шепнул Дима. Вспомнились чьи-то похожие слова. Стопарь, точно, так же говорил… и сейчас, вот, какая-то девчонка в двух словах разложила всю ситуацию…
А ведь и правда. Куда тебя занесло? Что ты, вообще, здесь делаешь?! Среди этого дерьма и гнили! Таким тебя воспитали?! Мама, по-ходу, мозги себе и вышибла, что охренела, кем ты стал!! Очнись!! Глаза разуй!! Для этого тебя друзья готовили, отец?!
Стало дурно.
Кем ты стал?!
Чудовищем… ничем не лучше тех самых ублюдков в соседних комнатах. Хорошо устроился, да? Авторитет, да? Уважуха, смотришь на половину мира свысока? Какого мира? Малюсенького кусочка территории, занятого самыми кончеными людьми в Улье, которые нос боятся высунуть из своей песочницы?
Ах… тебя предали? Ну да, ну да… а ты в ответ предал всё, чему тебя учили!! Не стыдно ещё?! Ну, погоди, сейчас!
Чем ты лучше этих насильников? Сам не насилуешь и не издеваешься? Ну-ну… а то, что позволяешь такому случиться у себя же под носом, нет?
Чем ты лучше? Девочку спас? Так ты же сам её часа через три-четыре и отдашь. И чем ты, Дима-Медоед… или Мясник всё же, лучше?
Что делать? Не смеши! Ты сам знаешь, ты это умеешь лучше всего.
Станешь предателем? И кого ты предашь?! Друзей?!
Ха! Ха! Ха! Три раза! Друзья это те, кто помогут тебе из дерьма вылезти, а не ещё больше утопят. Эти помогут?
Факира предашь?! А сам он что сделал? В самом начале. Обманул тебя. Ты сам это знаешь. Он тебе лично, по пьяни, разболтал, как он с Мотыгой договорился «привязать» тебя долгом жизни. Извинялся всё… это ли не предательство? Да и… а-аргх! Тупица!!
Разуй, глаза, говорю!! У тебя было миллион возможностей уйти! И что?! Ты остался. ТЫ, остался!! Никто не держал. Та сам себя держал. Понравилось… а сейчас, нравится? Вот она, спит. Возьмёшь на себя ещё один грех? А что? Ты и так в крови по уши. Топи себя в дерьме, давай!
О-о-о! Вспомнил, вижу? Будет две девчонки теперь. Только эту ты реально спасти можешь, а не сделать вид, как там, на озере… да и обещания держать надо, хоть в чём-то эти твари поганые правы в своих понятиях..!

Катарсис.
Очищение через страдание.
Внутренний конфликт, наконец, достиг своего апогея.
Это копилось неделями, месяцами, незаметно. И теперь, прорвалось, как нарыв, как гнойный волдырь. Нужен лишь был маленький толчок, нужно лишь было сдвинуть малюсенький камешек, чтобы он вызвал обвал. С души Димы сейчас «сдирало» с кровью и мясом всё то, что он сам, так старательно и скурпулёзно «лепил» на себя, пытаясь скрыться, убежать… от кого? От самого себя. Он потерялся тогда. В тот самый момент, когда ушёл от отца. И сейчас, только сейчас, по прошествии стольких месяцев и совершённого дерьма, нашёл, осознал себя. Да, правильно говорят, дураки на своих ошибках учатся. Только вот, ты не дурак даже! Такого слова, наверное, ещё не придумали. Видел же ты всё, понимал. Понимал, в какое дерьмо сам себя опускаешь. Сколько людей тебе это говорили? Даже Рита! Она вообще, насквозь тебя видела!
Послушал кого? Вот-вот. А что теперь? Выбирайся. Сам. Здесь тебе никто не поможет.

— Каким же ты конченым стал, Дима… — прошептал парень сам себе, тихо поднимаясь с кровати. Обулся. Вытащил из ножен Крюки.
Ты знаешь, что делать. Дима хмыкнул про себя. Кровью смывать кровь? А по-другому сейчас и никак.
Саша проснулась от скрипнувшей половицы.
— Тш-ш… — Медоед присел возле кровати, взял за руку девочку. — Лежи тихо. Я сейчас уйду ненадолго. А потом мы отсюда уедем. Далеко.
— Убьёте чудовищ?
— Убью… — вздохнул Дима. — Только это я и умею, похоже… я скоро.
И Медоед, окончательно уже принявший решение, определившийся, наконец, кто он и на какой стороне, вышел из комнаты.
Женщин, видимо, снова заперли в подвале, на втором этаже дрыхли только бандиты. С десяток человек. Нащупав во внутреннем кармане шарик, чёрную жемчужину, съел её. Энергия понадобится.
Двери не были заперты, он входил призраком смерти к живым и выходил, оставив за собой трупы с перерезанными глотками. Крюки напьются сегодня крови. Кого-то убивал Сдвигом, если начинал невовремя ворочаться.
Минут через десять второй этаж был зачищен. Дима убивал без эмоций. Какие эмоции можно испытывать, например, когда выбрасываешь мусор? Вот и сейчас так же. Неизбежная грязь. Сколько крови на твоих руках уже?
Ведром больше, ведром меньше. Это надо сделать. Жги мосты, ты уже на другой стороне реки.
На первом этаже не спали трое. Может, дежурить остались, а может и самые «стойкие», в карты, вроде, играют. Неважно. Ещё трое храпят на диванах и двое в разных комнатах.
Неспеша и так же тихо спустился с лестницы. Запах перегара, пота, консерв, травки и чего-то ещё, кислого. Всё это создало отвратный коктейль, дерьмо. Вонючий сортир, в котором ты, Дима, жил и считал, что это нормально.
— Мяс… — первый из заметивших Диму бандитов ткнулся в стол с пробитой головой.
— Меня зовут Медоед…
Другие двое среагировать не успели. У них мысли даже не возникло, что их могут убить. Плюс алкоголь и «шмаль». Ещё два Сдвига. Отвратительно. Дима скривился, осмотрелся. Снова в ход пошли Крюки. Оставшиеся бандиты так и не проснулись. Тех двоих, что спали в комнатах, «погасил» Сдвигами.
Тьфу! Дима вздрогнул. Женщина, до этого лежащая без движения, голая, бедра в крови, сколько же она «кругов» прошла, та самая, пухленькая, сжалась сейчас в комок, прижав руку ко рту и с ужасом смотрела на Диму. И не обратил же на неё внимания совсем… мясо ведь. А Саша, та девочка, тоже мясо? Тряхнул головой. Осмотрелся. Взял чью-то куртку и положил рядом с дрожащей женщиной. Ту буквально колотило от ужаса.
— Всё закончилось. Скоро уедем отсюда, — произнёс Дима. — Оденься. Я остальных пока выведу.

Сашу Медоед вывел из здания первой. Уже рассвело. Но красок Дима почти не видел, всё, словно в негативе, разве что девочка была яркой. Как маяк.
Посадил её ждать в пикапе, сам выгнал грузовик, в котором передвигались бандиты, он поудобнее, да и побольше, трёхосный.
Затем собрал еду, живчик, карты местности, набрал себе боеприпасов.
И только потом начал выводить людей. Открыв подвал и найдя помещение, где держали «товар», испытал ещё один шок. Вонь мочи и дерьма, крови, Страха. Люди на бетонном полу, пристёгнуты к металлическим скобам, вбитым в стены. Измождённые. Женщины и девушки, их всех насиловали, наверное, без остановки, пока Дима смотрел сны и «ломал» себя, просто валялись. Бандиты даже не стали их пристегивать. А зачем? Всё равно никуда не денутся.
Ну и как тебе, Дима? Вот такую цену ты платил за «нормальную» жизнь здесь…

Около часа Медоед потратил, чтобы вывести всех и усадить в кунг грузовика. Натерпелся конечно. Если мужчины могли идти сами, с презрением и одновременно надеждой, смотрели на парня, то женщин пришлось выносить на руках. Да, пара мужиков помогли, но всё равно. Тяжело. Морально тяжело.
Как ты, Дима, до такого опустился-то?!
Наконец, люди кое-как разместились. Медоед оставил им еды и живчика, строго наказав, чтобы напоили сначала женщин.
Сашу посадил в кабину, рядом, нехрен ей в кунге трястись, видеть всё это… хотя, и так, видела, наверное.
Двигатель фырчал ровно, топлива в достатке. Куда ехать? Парень опустил голову на дужку руля. Всё, мосты сожжены, назад пути нет. Да и не нужен он, этот путь назад. Забыть бы эти месяцы…
Нет. Нельзя забывать. Пусть это будет уроком. Ещё одним, страшным и мерзким.
— Едем уже, дядь Дим… — попросила Саша.
— Едем, да, — Дима отнял голову от руля, воткнул передачу и тронул грузовик.
Куда едем? На Запад, куда же ещё.

* * *

Пока грузовик выбирался по ухабистому, местами размытому просёлку, Дима думал, что делать дальше. Как вывезти людей. Хорошо, пока ещё никто не в курсе, что Мясник «умер» и утянул за собой два десятка бандюганов, Медоед на грузовике покинет владения Мотыги. А дальше? Что делать со всеми этими людьми? Оставить на каком-нибудь стабе? Наверное, других вариантов, собственно и нет. И ещё, не нарваться бы на «покупателей». Миром вряд ли получится разъехаться. А Дима один.

Через ещё полчаса, когда Дима уже было уверился, что удастся уехать без проблем, на самом выезде на основную дорогу, он ощутил впереди людей, много людей.
— Пригнись! — и Саша юркнула в пространство между сидением и приборной панелью. Дима об этом ей уже говорил, так что суетиться девчонка не стала. Она, вообще, оказалась молодец, сильна духом.
Медоед поддал газу, нельзя, чтобы колонна бандитов перекрыла выезд на дорогу!
Успел. Выехал на шоссе буквально метрах в двадцати от четырёх машин. Щит перед собой и Сдвигами! По водителю первой машины, по соседу, колёса! Бил, куда видел, «гасил» слепыми Сдвигами людей и не переставал разгоняться! Убил, конечно, не всех и даже не половину. Бил больше по технике. Две машины вывести из строя удалось точно. Из людей, мертвы все водители и их соседи на передних сидениях, ещё несколько в кунге, чтобы суета лишняя поднялась. И одного пулемётчика, на пикапе позади колонны, чтобы не засадил в зад.
Отреагировать адекватно бандиты не успели, не поняли сначала, что вообще происходит, почему люди ни с того ни с сего умирают. Сработал пресловутый эффект неожиданности и их уверенность в своей безопасности на своей территории. Действия предпринимать муры начали только когда грузовик Сычовой, несомненно, бригады, миновал колонну, машины в которой, с мёртвыми водилами, начали разъезжаться в разные стороны. Грузовик для «товара» уехал в кювет, первый пикап перегородил дорогу, «сливая» масло из пробитого двигателя, грузовик с бойцами врезался в джип и заглох.

Диме казалось, что вот, всё, вырвались, когда позади, метров со ста, заколотил пулемёт на крайнем пикапе. Щит за спину!! Прикрыть Сашку!! Смерть, смерть, смерть… и ещё и ещё… гибель людей болезненными уколами вгрызалась в разум, а бьющие в щит пули вызывали вспышки боли в голове…

Грузовик вдруг повело и он словно раненый, стал ехать тяжелее. В это же время окончилась и стрельба. Поворот, слава Улью! Всё же вырвались!

Дима «мигнул» эмпатией. Мертвы… все, кто находился в кунге, мертвы…

Остановились, примерно, через час. Пока ехали, Дима старался не думать о двух десятках трупов за спиной. Никто не выжил. Грузовику тоже досталось, но, похоже, пробило только колёса задней оси. Ладно хоть так и машина всё-таки едет.
Парень боялся погони, но никто так и не появился. Наверное, того шухера, что навёл Дима, мурам хватило, чтобы не пуститься в догонку. А может и другая причина. Скорее всего. Сам ведь знал, такие оплеухи, если не от стронгов, конечно, бандиты без ответки никогда не оставляют. А тут отстали.
— Дядь Дим…
— Мм?
Саша смутилась.
— В туалет хочешь?
Девочка закивала, покраснев ещё больше.
— Потерпи чуток. Съезд найду.
Минут через пять Дима свернул с дороги на просёлок и ещё некоторое время ехал, углубляясь в чащу леса. Когда остановились, ещё некоторое время разглядывал карту. Этой дороги отмечено не было. Значит, либо она никуда не ведёт, либо появляется не всегда. В принципе, оба варианта подходили.
Сложив карту обратно в карман рюкзака, вышел, огляделся. Пара тварей бредут в их сторону, услышали, наверное. Бегуны. Можно не париться.
Обойдя машину, открыл дверь и ссадил на землю Сашу.
— Далеко не уходи, — та кивнула в ответ и скрылась за ближайшими кустами. Уходить далеко и правда, не стала, метров десять всего. Заражённые с другой стороны идут. Да и не подойдут близко.
Дима пошёл вдоль борта и тут же увидел множество подтёков крови, словно это сам грузовик ранен и из дыр хлещет кровь. Зад грузовика измочален пулями, сколько здесь, навскидку, попаданий пятьдесят… внутри фарш, наверное, подумал Медоед, даже заглядывать не хотелось. Кровь всё так и продолжала капать из щелей в кунге… это же… они как с транспорантом едут и в рупор ещё орут на всю округу — «ЗДЕСЬ КУЧА ЖРАТВЫ!»
Мертвы. Все мертвы… спас, называется… всё у тебя, Дима, через жопу! А с другой стороны, лучше, чтобы их распотрошили или как вечных доноров использовали? Пусть уж так…
Саша подошла тихо, а может, не услышал от того, что кровь в ушах стучит от злости? От злости на себя, мог ведь щит дальше выставить! О себе, как всегда, только и думаешь!
— Они бы все равно умерли, дядь Дим… — каким-то странным голосом произнесла девочка. Дима взглянул на неё. Смотрит куда-то вдаль будто. Мгновение и снова ясный взгляд карих глазищ. Испугалась.
— Пойдёмте отсюда…
Дима кивнул. Да, уходить надо. На этой кровоточащей труповозке ехать не вариант. Сашка босиком ещё, нести придётся. Рюкзак, оружие… херня, прорвёмся. Определиться только, в какую сторону идти.
— Погоди малость. Посиди пока в кабине, дяде Диме нужно понять, куда идти.
Подсадив девочку обратно на сиденье в кабину, вытащил рюкзак и раскрыл карту, ту, что поподробнее. Минут через пять определился. Километрах в пяти отсюда, грузится деревенька, может там и удастся разжиться транспортом и одеждой для девочки.
В путь двинулись ещё минут через пять. Дима всё решал, как нести Сашку и рюкзак с оружием. В результате, не придумал ничего лучше, чем перевесить рюкзак на грудь, а девочку посадить на спину, автомат в руках.
— Ну что, Саш? Запрыгивай и идём отсюда, — Медоед подставил спину и через секунду ощутил, как ручки девочки обвили сначала шею, а потом она залезла ему на спину.
В путь.
Теперь уже точно, домой!

Эпилог. Горец

За Пеклом. Граница  .
Стена молочного цвета уходит в небо. Так же как и в обе стороны, влево и вправо, насколько хватает взгляда. Часто, почти непрерывно, в этой «стене» полыхают зеленоватые молнии. А ещё в этой «стене», в разных местах, не менее часто, «протаивают» своеобразные провалы. Небольшие, от трёх-четырёх, до двадцати-тридцати метров, прогалы. И эти освободившиеся от белёсого тумана места всегда квадратные. Кластеры малого размера. Сверхбыстрые соты. Период перезагрузки некоторых составляет буквально несколько секунд, сам «провал» длится дольше…
Пятнашки. Так их называл Горец.
Горец?
Человек в грязной, заляпанной, не пойми уже чем, одежде, во многих местах рваной, стоит перед этой стеной неспадающего кисляка. Стоит в паре метров. В руках у него два клинка.
Внешность Человека сложно рассмотреть, лицо, заросшее неухоженной, слипшейся в «сосульки» бородой, волосы, грязные и так же висящие космами. Кожа испачкана то ли грязью, то ли кровью. Иссохшиеся тонкие губы. Абсолютно чёрные, без белков, глаза, горят безумием и яростью…
Кто он?
Что он?
Зачем он?
Последняя схватка оказалась очень тяжёлой и пришлось бежать. Серая тварь была сильна, слишком сильна. Но удалось ранить и убежать. Человек должен жить, чтобы убить всех. Чтобы они все заплатили…
За что?
Почему?
Что они сделали?
Человек огляделся по сторонам. Туман вечного кисляка сотен перезагрузок этих маленьких кластеров, слепившихся в единый, непонятный конгломерат, вызвал бы у кого другого оторопь и приступ, наверное, страха, слишком величественно и незыблемо выглядит эта стена тумана, которую постоянно рвут молнии. И всё это в абсолютной тишине.
Но Человек не ощущает всего этого. В его душе горит пожаром лишь ярость и глухая тоска. Он как потерявшийся зверь, мечется, не знает, где ему место…
«Туда… сквозь…» , пришла редкая гостья сознания, мысль.
Минуты через три перед Человеком в этой стене тумана «протаял» квадрат кластера, метров десяти стороной. Зелёная трава по колено, наверное, в оригинальном мире это степь или равнина.
«Пятнадцать ударов левого сердца…» , пришла очередная мысль и быстро исчезла.
Человек шагнул в траву, шаг, другой и он начинает бежать.
Впереди, на следующем кластере туман исчезает и Человек переходит на него. Слева подгрузился ещё один, там часть дороги и заросли. Туда. Двадцать ударов. Вперёд, на другой кластер…
Безумная гонка продолжается уже долго… иногда Человеку становилось страшно, он лишь в последний момент, когда земля уже становилась «зыбкой», успевал «прыгнуть» телепортом на соседний, подгрузившийся огрызок нормальной земли.
Со всех сторон туман, ориентация в пространстве? Куда там, Человек двигался только чтобы не умереть! Или все же он желал смерти?
Усталость уже берёт своё… сколько продолжаются эти скачки с кластера на кластер? Насколько «глубоко» Человек уже ушёл от границы этой «стены»?
«Не останавливаться… нельзя!» , снова мысль. Слишком часто они начали посещать обезумевший рассудок Человека.
Лёгкие уже горят, мышцы гудят от напряжения… скоро… скоро у Человека не останется сил и он исчезнет с очередным кластером.
Сколько он в этой гуще тумана, сколько времени он бежит от Смерти?
Человек ощутил, что позади подгрузился кластер, порыв ветра потянул воздух назад. И он «прыгнул» в ту сторону, обо что-то споткнулся и больно грохнулся спиной на землю, даже дыхание перехватило!
«Ну вот и все…».
Сил встать у Человека нет. Но и перезагрузки тоже нет!
Кое-как он принял сидячее положение, оглянулся. Он снова на границе! Снова перед ним эта стена тумана!
Он снова откинулся на спину и задёргался, издавая какие-то каркающие звуки. Смех, Человек смеялся!

Сколько он так пролежал, час? День?
Он поднялся на ноги и как только «протаял» ближайший кластер, снова ринулся вперёд…
И снова его, в состоянии крайней усталости, выбросило на границу.
Уже ночь. Но здесь, рядом с этой «стеной», светло и свет этот «не живой», странный, мерцает, скрадывает очертания.
Человек перевернулся на бок, затем на живот и тяжело, загребая сухую землю локтями, поднялся, сначала, на четвереньки, затем встал на колени и только потом тяжело встал на ноги. Человека качнуло. Слишком устал.
«Почему мне нельзя уйти..?»
Человек взглянул в противоположную от «стены» сторону. Там, вдали, появилась светлая полоса рассвета. Линия горизонта неровная, словно гнилыми зубами, щерится домами бесконечного города. Там, за широкой полосой Черноты… что там?
В голове измученного Человека или же перед глазами родился нечёткий образ… женское лицо… чьё оно?
Сойка..!
Любовь, его душа…
Которую отняли у него!
Это было озарением. Безумие, полыхающая ярость вдруг отступили…
Человеку вспомнился Дом, вспомнились моменты из жизни, где он, она и ещё кто-то… вспомнился… сын? Где же он? Погиб? Что произошло? Почему?! Почему она ушла?! Почему её забрали у него? У них… ведь они были так счастливы…
Человек оглянулся на стену тумана, затем снова взглянул на зарождающийся рассвет.
Там Дом. Там умерла и она. Туда надо и ему…
— Я иду к тебе… милая… — проговорил вслух Человек, наверное, впервые за многие месяцы одиночества, непрекращающейся мясорубки, убийств и рек крови.
— Я иду к тебе… — снова повторил Горец.

Конец второй части. 

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:
https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!